И в вечности ты не услышишь мой голос

Му Цин сидел в своих покоях. В тишине, которую уже давно не нарушал даже ветер. Казалось, стены смотрят на него с укором, с насмешкой, с жалостью — или вовсе безразлично. Он не знал, что хуже. Он медленно опустил голову, глядя в пространство, не видя ничего перед собой. — Я столько живу… — прошептал он. — Столько. Он не чувствовал, как время проходит. Уже восемьсот лет. Восемьсот лет — и ничего. Ни одного дня настоящего счастья. Ни одного человека, которого он смог бы удержать. Он был богом. Бессмертным. Сильным. Уважаемым. Но... таким одиноким. — Ради чего я держусь? — хрипло произнёс он. — Ради титула? Ради того, чтобы продолжать существовать, словно призрак? Я ведь столько шёл... Шёл к этому. А теперь... теперь не хочу ничего. Он закрыл глаза. — Я устал... Я так устал. Детство всплыло в памяти — бедность, унижения, вечная борьба. Он родился никем. Сын служанки. Тень. А потом — стал слугой принца. Только слугой. Он вечно стоял в тени Его Высочества, всегда на шаг позади. Никогда — рядом. Никогда — равным. — Мамочка... — выдохнул он, почти по-детски. — Ты была рядом... Всегда. Ты гладила меня по голове, когда я плакал. Слушала, когда мне было страшно. Ты — единственная, кто любил меня просто так. А я… я не смог отпустить тебя. До сих пор. Он сжал пальцы в кулак. — Слабак. Я… я такой жалкий слабак. После смерти матери всё пошло по наклонной. Он стал богом — но остался один. Остался с болью, с горечью, с вечной завистью к тем, кто был счастлив. Даже Фэн Синь, его заклятый друг... Даже он. — Фэн Синь... — тихо сказал Му Цин. Имя будто резануло по сердцу. Он не знал, где тот сейчас. Ушёл? Избегает? Устал от него?.. — Все исчезли. Его Высочество… Се Лянь… Даже ты. Ты, Фэн Синь… — голос задрожал. — Почему ты оставил меня?.. И тут внутри — щёлкнуло. Как будто что-то оборвалось. — Богом быть… Это не значит жить. Это значит выживать. Я не хочу больше. Не хочу. Му Цин поднялся. Медленно, будто каждое движение отдавалось болью в теле. Он подошёл к письменному столу и сел. С трудом взял кисть, обмакнул её в тушь. Рука дрожала, но он начал писать. --- Записка Если кто-то нашёл это… это тело… Если ты, Се Лянь… Ты всегда был мне другом. Я хотел быть рядом, но не умел. Я был зол, колюч, отстранён — но я считал тебя своим другом. Ты — лучшее, что было в этих небесах. А если ты, Фэн Синь… Я… Я любил тебя. Люблю. Но не смог сказать. Я боялся, что ты отвергнешь меня. Боялся, что возненавидишь. Поэтому молчал. Всю жизнь молчал. Прости меня. Если ты читаешь это — не совершай глупостей. Прошу… не иди за мной. Я слаб. Ты — сильный. Живи. Живи за нас двоих… --- Он положил письмо на стол. Поднялся. И подошёл к центру комнаты. Стены будто сдвигались. Комната была как ловушка, из которой нет выхода. Му Цин протянул руку, и в ней появилась Чжаньмадао. Его сабля. Верная. Молчаливая. Тяжёлая. Он поднял её, разглядывая тусклый блеск клинка. — Прости… — шепчет он — и полосует себе шею одним резким, точным движением. Клинок выпадает из рук, глухо стукается о пол. Му Цин опускается на колени. Рука инстинктивно тянется к ране — но уже поздно. Он не собирается исцеляться. Он запретил себе. Навсегда. Кровь струится по вороту одежды, горячая, алая, как воспоминания, как горечь. Он падает. Пол принимает его, холодный, как сама смерть. Он закрывает глаза. --- На следующий день Фэн Синь, немного раздражённый, направился к покоям Му Цина. — Эй! Му Цин! Ты скоро там, а?! — крикнул он, открывая дверь. Но фраза обрывается, не успев сорваться с губ. Он замирает. Глаза расширяются. Тело перестаёт слушаться. — Ч-что… — выдыхает он. На полу — кровавое пятно. В его центре — тело. Безжизненное, неподвижное. Фэн Синь бросается вперёд, падает на колени рядом. Он хватает Му Цина за руку. Она холодна. — Нет… Нет-нет-нет… Му Цин! — его голос дрожит. — Что ты наделал?! Зачем?! Он бережно касается лица Му Цина. Закрывает его глаза. Слёзы текут сами собой, не прекращаясь. Он замечает письмо. Судорожно хватает его. Читает. Читает — и шепчет: — …Ты… любил меня?.. Дурак… Чёртов дурак… Я… Я тоже. Я всегда… — голос срывается. — Ты даже не дал мне сказать. Почему ты не подождал?! Он рыдает. Рядом с телом. Прямо на полу. Всхлипы глушатся в его руках. Фэн Синь медленно встаёт. Его взгляд пуст. Он подходит к своему луку, снимает его. Кладёт рядом с Му Цином. Как последний дар. А потом — берёт Чжаньмадао. Сабля Му Цина всё ещё мокрая от крови. Фэн Синь медленно, без крика, без слов, проводит лезвием по своей шее. Не колеблясь. Он падает рядом. Кровь соединяется с кровью. Он прижимается к телу Му Цина. — В следующей жизни… — шепчет. — В другой жизни… я всё скажу тебе первым… Он закрывает глаза. И больше не открывает. --- В Небесных чертогах будет долгая тишина. Они найдут два тела. Две капли боли. Два сердца, которые не смогли сказать друг другу всё вовремя. Но, может быть, где-то — далеко, выше звёзд, выше смертей — Му Цин и Фэн Синь наконец будут вместе. Без страха. Без сожалений. Навсегда. Мой ТГ: https://t.me/Fengqing_canon