With Knowledge Comes Understanding/Со знанием приходит понимание

      Я сбился со счёта, сколько городов мы проехали, сколько рекламных щитов и столбов промелькнуло мимо окон Импалы с тех пор, как мы выехали из Лоуренса. День и ночь сменяли друг друга, а мы всё ехали вперёд. Думаю Дин надеется, что если мы уедем как можно дальше и как можно быстрее, то сможем оставить всё позади.       Я знаю, что ему больно, хотя он и не признаётся в этом. И мне неприятно осознавать, что в этом отчасти виноват я. Это я настоял на том, что мы должны вернуться домой. Я вернул его туда, куда он никогда не хотел возвращаться, и заставил столкнуться с тем, что нас там ждало.       Когда мне приснился тот сон я не стал задумываться о том, каково будет Дину, если он вернётся домой. Для меня дом был миражом. Это место я видел только на фотографиях и слышал о нём в сказках на ночь. Я не знал этого дома, в отличие от Дина.       Я понял это только тогда, когда настоял на том, что нам стоит вернуться домой и увидел панику в его глазах. До этого момента я думал только об опасности для семьи что там жила.       Я не мог рассказать Дину о своих снах. Мы всё ещё пытались наладить отношения, снова почувствовать себя братьями, и в глубине души я боялся его реакции. Но после смерти Джессики я понял, то не могу игнорировать свои сны. Но Дин никуда не поехал бы без объяснений с моей стороны.       В конце концов, признаться в том, что я вижу вещие сны было тяжело, но ещё тяжелее было осознавать, что моя настойчивость причинила Дину столько страданий. Я нечасто видел в его глазах страх и страдание, только в тех случаях когда я был в опасности.       И я знал, что в конце концов он согласится поехать. Его тянет к охоте больше, чем меня, и он не может оставить кого-то умирать. Думаю, именно это мне в нём больше всего нравится, он готов помочь кому угодно, даже если это причинит ему боль.       Когда мы оказались в Лоуренсе все стало только хуже для нас обоих. Я знаю, почему он выскочил из машины, сказав, что ему нужно в туалет. А позже он признался, что пытался дозвониться до папы. Дин не хотел выглядеть слабым перед кем бы то ни было, даже передо мной. Может быть, особенно передо мной.       Я не уверен, что когда-нибудь смогу убедить его в том, что, хотя он и делает кучу вещей, которые сводят меня с ума, я не могу плохо о нем думать. И я не хочу видеть как ему больно.       Думаю, Миссури видела, что происходит. Сомневаюсь, что Дин понимал, почему она так с ним обращалась, но, оглядываясь назад… Думаю, теперь я понимаю.       Она прочитала о Джесс и папе в моих мыслях. Думаю, она посмотрела в мысли Дина и увидела, что он едва держится. Должно быть, она поняла, что он ненавидел каждое мгновение, когда ему приходилось вспоминать о том, что случилось с нашей мамой. И насколько он не хотел возвращаться в дом, где хранились единственные воспоминания о нормальной жизни.       Так что, думаю, именно поэтому она так стебала его. Если он злился, то не был сосредоточен на горе и боли, которые причинила ему потеря всей его жизни. Он снова умничал, огрызался, был начеку и готов сделать то, что мы должны были сделать, чтобы спасти эту семью.       Дин спас меня от полтергейста, я уверен, что он готов прыгнуть в огонь и океанскую глубину, чтобы спасти меня. Только посмотрите что он сделал с входной дверью чтобы добраться до меня. Но не мы спасли дом и эту семью. Это сделала мама.       Всю мою жизнь она была для меня лишь иллюзией. Она была тем, чего я больше всего жаждал, но не знал. И вдруг она появилась, скрытая среди пламени, которое украло её у нас.       Должен признать, я немного удивлён тем, что Дин послушался меня и не выстрелил в охваченную пламенем фигуру. Не то чтобы он обычно меня игнорировал, но чаще всего он сначала стреляет, а потом задает вопросы. Было очевидно, что он её не узнал. Я до сих пор не знаю, как и почему я её узнал, но она просто показалось мне знакомой. И когда пламя погасло, она была перед нами.       Это было похоже на ожившую картину. Даже сейчас, спустя несколько дней, это кажется нереальным. Я слышал недоверие в голосе Дина, когда он позвал ее. Мои глаза щипало от слез, но я не мог отвести взгляд. Она улыбнулась нам, и это было именно так, как я себе представлял, когда в детстве Дин рассказывал мне о ней.       Пока она не извинилась за что-то и не исчезла у нас на глазах. Я услышал, как Дин со вздохом позвал ее, и он говорил как потерянный ребенок, а не как взрослый мужчина.       Потом я попытался почувствовать её, ведь она была здесь всего несколько мгновений назад, но ничего не ощутил. Дом был пуст. Какой смысл в моих силах, если я не могу найти её и вернуть к нам?       И теперь я хочу помнить все о ней, о том, как она выглядела, пахла или как звучал ее голос. У меня никогда не было этих воспоминаний, но теперь они драгоценны для меня. Хотел бы я прикоснуться к ней хотя бы раз, обнять её и почувствовать, как она обнимает меня в ответ. Я так сильно этого хочу, что мне больно.       Теперь я понимаю, почему Дин так боялся возвращаться домой. Раньше я не помнил материнской любви, чтобы оплакивать её потерю, но теперь… Теперь я думаю, что немного понимаю, что чувствовал Дин все эти годы.       Она снова умерла у нас на глазах, и это разрывает мне сердце. С тех пор как мы уехали Дин почти не смотрел на Лоуренс в зеркало заднего вида. И я знаю, что он чувствует то же самое что и я. Он отказывается говорить об этом с тех пор, как мы уехали, и мне не нужны экстрасенсорные способности чтобы знать его мысли. И мне остается только гадать о том, какие новые стены он воздвигнет вокруг своей души после случившегося.       Мы нашли маму после долгих лет разлуки и тоски по ней только для того, чтобы снова ее потерять. И мы так и не попрощались с ней.