Dream Error: Intimacy

Ему всегда было интересно, каково это – иметь семью. Близких людей, которые то тут, то там окружают и заботятся. Те, кто поддержит, несмотря ни на что. Тенна не знал, но очень хотел. И жалел, что не сможет хотя бы на секунду понять, почувствовать, осознать это чувство. Такие мысли пожирали изнутри всё больше и больше с каждым днём. Стали почти навязчивыми, и не отпускали даже во время эфиров. Он улыбался и шутил. Вёл игры, пусть и для немногочисленных зрителей. Общался с персоналом, стоило выйти за кулисы, и нервно курил, стоило остаться наедине с самим собой. И сегодняшний день совершенно не отличался от прочих, кроме маленькой детали. Того, что он собрался делать после конца эфира. Тенна нервно перебирает комично маленькую сигарету в пальцах. Стоит совсем рядом со сценой – руку вытянуть, и она покажется из-за занавеса. Сигарета тлеет, и пепел падает на пол. Приходится взять себя в руки и, сделав последнюю затяжку, он выкидывает окурок в мусорку. Вокруг носятся его подчинённые, мельтеша перед глазами и раздражая. Хочется отпихнуть их в сторону и просто делать то, что у него получается лучше всего – работать на камеру. Поправляя подтяжки и накидывая на плечи фрак, Тенне не дают даже самостоятельно его застегнуть. Подбегает очередной помощник, подставляет небольшой стульчик и просит его наклониться. Приходится слушаться. Тенна словно по щелчку пальцев отключает свой экран и сверлит помощника пугающей темнотой. Вынуждает нервничать и быстрее застёгивать пуговицы, выскальзывающие из потеющих ладошек. Его отпускают. Цепляют совершенно ненужную петличку и позволяют выйти на сцену, где Тенна сразу же натягивает широкую, жизнерадостную улыбку, и снова ведёт шоу. Всеми обожаемый ведущий, который с каждым днём всё больше хочет погрязнуть в своих мыслях, но ему не дают этого сделать. А если точнее, то не даёт один конкретный человек, сидящий где-то сверху, или сбоку, или чёрт знает где ещё. Тот, кто всегда его видит. Тот, кто сидит за софитами и направляет свет чётко на него, чтобы каждый мог рассмотреть. Статный, привлекательный. Но практически полностью пустой внутри, если заглянуть в душу. Туда, кто ещё никто не смог пробраться. Тенна вытягивает слова и смотрит на сегодняшних участников. Одномоментно становится тошно от мысли, что он скатился до чего-то… Подобного. Но съёмки проходят быстро, к его же счастью. Майк выключает мягкий свет и, кажется, уходит. Тенна готов вдохнуть полной грудью, но ещё рано. Помахав рукой на прощание и скрываясь со сцены, грудь неприятно сдавливает. Ноги сами несут его к гримёрке. К месту, где он всегда может быть самим собой, не боясь осуждения или хоть чего-то ещё. Просто потому, что никто и не видел, что там находится. Максимум для всех – принести заказанные их боссом материалы или сигареты, а после им, желательно, скрыться как можно быстрее. Дверь приоткрывается и впускает его внутрь. Заставленная полками и шкафами, столами, да чем угодно комната кажется родной. Тенна падает на широкий диван и позволяет себе расслабиться. Чуть согнул спину, позволяет рукам задрожать, и вдыхает затхлый, прокуренный воздух, от которого хочется закашляться. Сегодня он больше не планирует брать сигареты в руки. Пальцы неряшливо расстёгивают любезно заправленный, выглаженный фрак. Завтра выходной, так что к чёрту – элемент одежды летит куда-то в угол, где его будут долго и упорно искать. Тенна разглаживает складки на рубашке и лениво поднимает голову, смотря на полки. Множество запасных рук, деталей, шарниров, винтиков. Всего, что может понадобиться. В самом углу одна полка прикрыта тканью. Механическое сердце где-то внутри дёргается. Он снимает перчатки и медлит всего секунду перед тем, как подняться. Выверенными шагами доходит до полки и про себя считает, сколько прошёл. Пять. Край ткани осторожно поддевают и поднимают, убирают в сторону, открывая вид на главную причину того, почему никому не позволено заходить в его комнату. Полка относительно небольшая, но свободного места на ней осталось не так уж и много. Всё заставлено разнообразными игрушками для.. "отдыха". Тенна протягивает дрожащую руку и обхватывает одну из них. Длинную, сужающуюся к концу и, можно сказать, самую любимую. Что-то внутри почти трещит, гудит. Почти как живое. Экран греется от помех, антенки опускаются и стараются словно прикрыть, защитить. Тенна приходит в себя. Растерянно водит пальцами по всей длине игрушки и чуть сжимает её, разворачивается и идёт к дивану, без сил садясь на него. Он осторожничает с пуговицами на рубашке, боится оторвать. Бляшка ремня противно звенит, а после брюки валятся на пол, к куче мусора и "нужных" вещей, которые больше никогда не поднимут из-за ненадобности. Тенна с этим смирился. Он подкладывает под лопатки подушку. Ложится на них, раздвигает расстёгнутую рубашку и сам себе открывает вид на слаженный механизм. Полупрозрачный корпус, который он сделал ещё давно, позволяет рассмотреть каждый проводок внутри. Каждую шестерёнку, которая приводит его в движение. Механические лёгкие наполняются воздухом. Шарниры скрипят и требуют внимания, заботы. А он откидывает голову назад и кладёт игрушку к себе на живот. Вспоминает о том, как глубоко она может войти. Экран размеренно трещит статикой. — Последний раз… — он нервно хватается пальцами за основание игрушки и осторожно, почти бережно ведёт её вниз. Кладёт ладонь между ног и чувствует слабый разряд. Колко, но отвлекает. Экран греется. Трещит и шумит, динамики хрипят, стоит протолкнуть лишь кончик игрушки внутрь себя. Тенна не выгибается навстречу, и лишь лежит, смиренно поджимая ноги к себе, к груди, будто прячась от всего мира. Свободной рукой сжимает диван под собой, пока бёдра и таз дрожат. Металлический скелет расходится почти как настоящие кости, лишь бы принять игрушку в себя. Тенна нервно всхлипывает и сводит колени вместе, когда ладонь, держащаяся за стопор, касается тела. Пластик не прогибается, но силиконовые вставки на животе – ещё как. У полупрозрачности корпуса много как плюсов, так и минусов. Минусы – видно всё. Плюсы – видно абсолютно всё. И сейчас он наслаждается этим в полной мере. Смотрит на игрушку внутри, на то, как влажные силиконовые стенки сжимают её и проталкивают поглубже, чтобы доставить удовольствие. Пальцы двигаются чуть вбок и нажимают на кнопку, включая вибрацию. Теперь его выгибает. Шарниры неприятно хрустят и ломаются под напряжённый скрежет, когда Тенна случайно выворачивает левую руку. Конкретно сейчас ему плевать. Вибрация приятно отдаётся по всему телу, задевает каждую шестерёнку и плату, идёт куда-то вверх по проводам и останавливается в антенках. Он даже не стонет, лишь сипит и хрипит, слабыми разрядами сжигая обивку дивана. Весь диван усыпан чёрными точками и молниями, которые появлялись на протяжении очень долгого времени. Чуть надавливая на силиконовую вставку и снова всхлипывая, Тенна разводит ноги в стороны. С трудом и усилием переворачивается, тыкается экраном в подушку и приподнимается на коленках, обхватывая пальцами стопор и, вытащив игрушку почти полностью, резким толчком загоняет её обратно в себя. Экран рябит, лампочка где-то внутри почти перегорает от подскочившего напряжения. Тенна задушено стонет и прижимается животом к дивану, выпячивает зад и хотя бы мысленно представляет, что внутри – не игрушка, а кто-то другой. Он краснеет. Бесконечно стыдится своих желаний и никому о них не рассказывает, чтобы в его жизни осталась хоть капелька анонимности. Никому не понравится телеведущий, который шугается самых обычных касаний, да? Тенна дёргается в последний раз и еле успевает выключить вибрацию у игрушки до того, как обессиленно упадёт на диван. На этот вечер с него хватит. Тенна с трудом гоняет холодный, расслабляющий воздух. Кулеры не справляются, некоторые лопасти трещат и ломаются. Разогретый и желающий отдохнуть, он с трудом встаёт и спотыкается о собственные брюки, чуть не упав на пол. Механическое сердце почти выпрыгивает из груди. Расправляя антенки и кончиками пальцев сбрасывая с них напряжение, ему приходится отправить запрос на замену дивана. Его послушают и даже не спросят, что случилось, и почему прошлый диван испорчен. Искусственная смазка течёт по бёдрам и пачкает пол. Пачкает вроде бы важные бумаги, которые стоило давно поднять и сложить на стол. Тенна игнорирует почти всё вокруг себя. Подходит к дальней полке и, помявшись, опирается о стену, слегка выгибая спину. Игрушка с громким хлюпаньем покидает разгорячённое нутро, после чего её бережно вытирают и ставят на место, прикрывая тканью. Тенне не нравится чувствовать пустоту внутри. Он похрамывает к столу и садится прямиком на него, тянется правой рукой к запасным шарнирам и отвёрткам, принимаясь за работу. К следующему шоу он должен выглядеть идеально