Take me with you

Это было странное чувство. Несомненно, нежное. Джину посмотрел на свою супругу — старую, хрупкую, и всё ещё до боли прекрасную. Морщины на твоём лице, сутулая осанка... Ни одно из этого не притушило свет твоей души. Он хотел бы хранить его вечно, если бы мог. Смертные жизни так же мимолётны, как приливы, когда луна прячется за тенью. Лишь мимолётный проблеск серебра касается берега. Вот и ты — эфемерная и… до разрыва сердца человеческая. Джину когда-то знал, каково это. Он тоже был человеком. Но сотни прожитых лет притупляют чувства, которые уносит время. Ветер унес их, вместе с теми, кого он давно оставил позади. То, что когда-то горело в его потерянной душе, теперь тлело мягко, как уголёк в камине, который давно вкусил пепел и прохладу воды. «Не хмурься так», — сказала ты ему по дороге к морю. Ты всегда мечтала увидеть берега Чеджу, узнать, оправдывают ли они свою славу. Твоя юность прошла в трудах, заботах, бесконечной работе. Ты немного жалела об этом. Но Джину сделал это сожаление терпимым — хотя бы на один день. Потому что, даже когда ты была щуплой и древней, он всё ещё выглядел так же красиво, как в день вашей встречи — на улице, после того как тебя надул какой-то шарлатан, обещавший вылечить простуду. «Тупой, тупой доктор!» — бормотала ты, пнув мусорный бак. Он прокатился вперёд и остановился у ног молодого человека — высокого, поразительного. «Тяжёлый день, мисс?» — спросил он голосом, благословлённым богами. Ты едва глянула на него, кипя от злости, и ушла прочь. Позже ты узнала, кто он такой. Джину — новый певец в городе. Он пел на улицах, с одной лишь акустической гитарой, но струны, которых он касался, трогали сердца людей. Как демон, он завладевал их душами. Ирония в том, что он и был демоном. На вашу вторую годовщину ты узнала правду — то, что он скрывал под длинными рукавами и брюками. Он называл это трещинами. Ты — шрамами. Но это не было похоже ни на то, ни на другое. Когда ты прикасалась к ним, под твоими пальцами расцветали цвета — будто сама Нирвана коснулась луга, заставив его покрыться цветами. Джину потребовались годы, чтобы принять их. Время было почти потерянным понятием для Джину. Тогда как для тебя оно было всем, за чем ты гналась. «Мы на месте», — сказал Джину, припарковавшись у моря. Полоса белого песка. Бескрайняя синева. Она успокаивала тревогу, что начала подниматься в животе. Ты позволила мыслям унестись ветром, туда, где горизонт медленно поглощался могучими волнами. Пена разбивалась о камни, а Джину стоял рядом — тихий, постоянный. Он всегда знал, когда нужно молчание. Назови это интуицией. Назови — любовью. Потому что даже когда вечность держала его за руку, а время гналось за тенями за его спиной — ты всегда была впереди, неся его сердце, сплетённая с его душой. Он взял твои хрупкие, морщинистые пальцы — иссечённые временем, согретые теплом — и прижал их к губам, поцеловав обручальное кольцо. Улыбка тронула его лицо. «Когда закроешь глаза и подумаешь о рае, — прошептал он, — возьми меня с собой».