Warhammer 40 000: Пепел Династии

Зал Совета, известный как Стратегиум, был не просто помещением. Он был воплощением непреходящей мощи Дома Тенебрис-Вантар, его каменным сердцем. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, освещённые лишь тусклым сиянием голо-проектора и мерцающими рунными панелями, вмурованными в стены из бронестали и адамантия. Повсюду зримы были следы тысячелетней службы: позолоченные рельефы с изображением древних сражений и героических предков династии, изъеденные временем, но всё ещё внушительные. В резных нишах меж ними висели огромные, расшитые золотыми нитями полотна с гербом Династии: на чёрном бархате возвышался щит, увенчанный короной и обвитый цепью. Из центра щита сияли пересекающиеся шестерни Механикус — знак священного союза с техно-жречеством. С одной стороны в герб вплетён ворон с алым глазом и свитком Патента в лапах, с другой — золотая змея, символ предка-доминатора, олицетворявшая не только плоть и волю, но и тонкое мастерство политики и убийства. Под щитом, на свитках, чернели выведенные литания рода: EX TENEBRIS - LUCRA — «Из тьмы — прибыль», и TENEBRIS-VANTAR — фамилия, от которой содрогались целые сектора. Воздух висел тяжелый, насыщенный запахом озона от работающих систем, прогорклого машинного масла и едва уловимым ароматом ладана, курящегося в ритуальных курильницах для освящения. В центре зала возвышался массивный овальный стол, выкованный из той же бронестали и адамантия, что и стены. Его поверхность была гладкой и темной, способной выдержать прямое попадание из лазгана. По краям красовались инкрустированные черепа. Стол был столь велик, что на нем без труда умещались целые связки пергамента, не заслоняя мерцающий голо-проектор посередине, из недр которого в любой миг могли возникнуть трехмерные тактические карты или потоки статистических данных. Рядом со входом, в углу, стоял массивный, неуклюжий лоботомированный сервитор, подключенный к набору вокс-рекордеров и дата-считывателей. Его пустой, безэмоциональный взгляд был устремлен в никуда, а механические клешни, прикрепленные к культям, без устали скрипели, печатая на пергаменте и скручивая его в рулоны, фиксируя каждое слово, произнесенное в Стратегиуме. Он был живым архивом, неспособным осмыслить информацию, которую бездушно записывал, лишь немым свидетелем судьбоносных решений династии. Вокруг стола, на внушительных серебряных тронах, обитых грубой, но роскошной тканью цвета запекшейся крови, восседали советники — столпы власти и влияния династии. Высокие спинки их тронов, увенчанные резными гербами их собственных Домов, скрывали часть фигур, придавая им монументальность древних статуй. Каждый являлся отражением многогранных забот династии, а их лица, высеченные временем и опытом, хранили смесь усталости, решимости и тревоги. Во главе стола, восседая на троне, что превосходил размерами и великолепием все прочие, находился Лорд-Капитан Виктор Валериан Тенебрис-Вантар. Он казался фигурой, высеченной из самой истории Империума, чья стать и осанка говорили о научении власти с пеленок и о неимоверной ответственности, что она несет. Возраст его был довольно молод для такого правителя, а срок пребывания на престоле составлял не более двух стандартных месяцев. Официальная часть церемонии вступления еще не свершилась, однако Виктору уже пришлось взвалить на свои плечи все бремя власти и тяжких решений ввиду их неотложности и коллегиального избрания Советом и всеми причастными. Лицо его на первый взгляд могло показаться спокойным и задумчивым, если бы не яркий блеск в глазах — смесь стали и векового льда. Волосы средней длины, пепельно-серые, лишь подчеркивали суровость его облика. На левой руке, поверх перчатки из шкуры неведомого хищника, поблескивал массивный властный перстень с выгравированным древним гербом династии. На торсе — церемониальный мундир из тяжелого, почти черного сукна, расшитый золотой нитью в виде литаний Мучеников. Высокий воротник был поднят, а на груди покоились Имперская Аквилла слева и герб Дома Тенебрис-Вантар справа, выполненные из темного, матового металла, что лишь усиливало ощущение незыблемой власти. Тишину, плотную и давящую, словно погребальный саван, прервал монотонный, но пронзительный голос Верховного Монетария-Фабрикатора Кликоса Сорона. Голос Цифр: Кликос Сорон - Лорд-Капитан, я обязан доложить о тревожной ситуации... Кликос Сорон был воплощением цифр и бюрократии. Прирожденный бухгалтер и педантичный администратор, уверенный, что ни один Трон-гельм, потраченный из казны Дома, не мог миновать его взора или взора его бесчисленной армии клерков. Глупо было бы полагать, что его тревожная весть не подкреплена неопровержимыми цифрами. - Отгрузка прометиума с шахтерского мира Ксилос Прайм по-прежнему не возобновлена и просрочена на две стандартные недели. Количество груза критически важно для поддержания операций в секторе К-9... — тревожно начал Кликос, его механические оптолитические модули на месте глаз вращались над датападом, словно хищные насекомые, выискивающие добычу-данные. Он был невысок, около ста шестидесяти сантиметров, сухощав, словно высушенный пергамент. Движения его были плавными, экономными — будто он рассчитывал каждое на минимальный расход энергии, как когитатор. Казалось, он моргал по расписанию. Лоб Кликоса был вечно напряжен, словно в уме он непрестанно просчитывал углы теней от осветительных люменов. Его одеяние — тяжелая мантия аудитора цвета тусклого графита. Ткань была плотной, с антистатическим покрытием и встроенной базовой защитой от низкоэнергетического оружия, «на случай финансово мотивированного покушения», как он любил говорить. Узкий капюшон, часто надвинутый на глаза, делал его похожим на живое хранилище тайных налогов. На пальцах тонких рук сияли по четыре печати, каждая из которых открывала определенные казначейские протоколы или сейфы на мирах династии. На груди висела прозрачная грави-таблица с бегущими строками данных: состояние казны, логистика, проценты риска, текущий налоговый вес флотилии. И, конечно, аксессуар, о котором мало кто знал даже среди подчиненных: вместо левого уха — вмонтированный аудиофильтр, автоматически устраняющий «избыточную эмоциональность» в голосе собеседника. - И что особенно важно... — Кликос внезапно умолк и со свойственной ему расчетливой манерой плавно повернул голову, останавливая движение настолько резко, будто выверил угол поворота шеи до десятой доли процента. Взор его оптолитических модулей был направлен на Магистра Вокса и Прозрения — Севрию Калгос. Севрия была глазами и ушами могучего флагмана династии, «Ацензора». Любое движение на аувгур-видскринах или малейшая крупица информации в вокс-помехах не могли быть утаены от ее искусства упаковки и передачи данных. Взор Флагмана: Севрия Калгос Внешне она была высокой и тонкой, словно вытянутая сигнальная антенна. Тело представляло собой изящный синтез человеческой плоти и встроенных коммуникационных аугментов. Кожа бледная, почти пепельная, словно от вечного пребывания в затемненных вокс-комнатах. Один ее глаз был натуральным, ледяного серого цвета, второй же заменён кибернетическим астроскопом, постоянно переливавшимся тусклым светом, словно далекая галактика. Одета она в длинный плащ, покрытый литаниями, дополнительно инкрустированный медными контактами, кабелями и инфопластинами. На груди — герб связи и сияющий Механикум-патент, подчеркивающий ее принадлежность к творениям Омниссии. Севрия без труда поняла намек, скрытый за взором модулей Кликоса, и, сложив руки на столе, уверенно произнесла: - Лорд-Капитан, позвольте подтвердить слова Верховного Монетария. Стабильная связь с колонией отсутствует. Астропатический хор флагмана не получает ответов на наши запросы. - Почему не уведомили раньше? — почти перебивая, с ноткой строгой укоризны спросил Капитан, откидываясь на спинку трона, казавшегося частью самого корабля. Севрия Калгос замерла на секунду, но не потеряла самообладания. Голос оставался ровным и спокойным, как шум вентиляторов. - Мой Дом накопил достаточно статистических данных с момента присоединения мира к владениям династии, мой Лорд. Обрывы связи от двух до десяти стандартных дней в секторе расположении Ксилоса Прайм — норма из-за частых варп-флуктуаций. За все время наблюдений зафиксировано шестьсот сорок семь подобных случаев. Мы должны быть точно уверены в опасности, дабы не беспокоить вас по пустякам. Магистр Вокса слегка склонила голову в уважительном жесте. Тут же в разговор вмешался Архимилитант Крайз Ванск, его голос прогремел, словно залп башенного орудия. Глас Войны: Крайз Ванск - Потеря такого мира — не пустяк! — рявкнул он привычным военным басом, сотрясая воздух, — это единственный крупный поставщик в сектор К-9! Он питает весь фронт! Его потеря чрезвычайно критична! Крайз Ванск был высокопоставленным военным аристократом, чей Дом служил семье Тенебрис-Вантар уже семь поколений. Текущий флот и гвардия династии были его кулаками в бесконечной войне с еретиками и ксеносами, а сам он — воплощением грубой силы и непоколебимой верности Императору. Крайз был высоким, массивным, словно вытесанным из скало-бетона. Даже в покое он излучал сдержанную агрессию. Когда он входил в зал совета, казалось, будто в помещение вошел весь боевой протокол Империума. Шрамы бороздили его бритую голову и левую щеку, глубокие, как старые траншеи. Один, особенно заметный, от уха до подбородка, зажил без медика, как напоминание об осаде Летор-Ксант. Нос был сломан дважды, но оставлен «как есть» по его воле. Он почти никогда не носил гражданскую одежду. Его привычный наряд — архаичный офицерский доспех, полированный до черноты, с выжженными гравировкой девизов династии на латах. На наплечниках — герб Тенебрис-Вантар и его собственного Дома Ванск. Лорд-Капитан не успел прервать начинающуюся перепалку, и слово перехватила Лагерта Ариэн’тель, Навигатор флагмана. Шепот Варпа: Лагерта Ариэн’тель Кожа Навигатора была бледной, с перламутровым отливом, почти фосфоресцирующей в тусклом свете. На собеседников смотрели два полностью чёрных глаза, без склеры. Третий глаз, Око Навигатора, скрывала хрустальная маска с инкрустацией из псай-кварца. Волосы серебристо-голубые, собраны в обвивающий спиральный узел. Мантия ее была сшита из шёлка с микроскопическими линиями навигационных формул, видимыми лишь в ультрафиолете. На шее — медальон с гербом Дома Ариэн’тель и шифрованным сигилом доступа. Вокруг глаз — символические татуировки «пути сквозь бурю». Голос ее был мягок и гипнотичен, но нес необъяснимую ауру древней тяжести. Скрытый третий глаз на лбу слегка подрагивал, реагируя на невидимые простым смертным потоки Варпа. - Лорд-Капитан, позвольте подтвердить информацию Севрии. Варп в этом регионе часто волнуется, но перед заседанием я ощутила нечто... иное. Возмущения в Варпе вблизи системы Ксилос. Не сильные, но странные. Словно... рябь на озере от невидимого камня. Астропаты нашего хора и аколиты-астрографы подтверждают коллективное прозрение этого факта. Это не рутинное возмущение. Оно нарастало в течение нескольких стандартных дней. Севрия бесшумно кивнула в сторону Навигатора. - Тем не менее, моих слов это не отменяет, — продолжил Крайз, хоть и понизив голос, но не убавив строгости, — этот мир — не крепость. Он — добыча и тыл. Мы должны немедленно понять, что происходит! - Безусловно, Крайз, — Лорд-Капитан сделал успокаивающий жест рукой в сторону военного советника и повернулся к Кликосу Сорону, — каковы потенциальные потери в цифрах? Что мы теряем сейчас, если колония погибла? Кликос мигом встрепенулся, поправляя оптолитические модули. - Мой Лорд-Капитан. Текущая отгрузка прометиума, которая должна была прибыть, оценивается в... — он стремительно просмотрел данные на датападе, — в семь целых три десятых миллиона Трон-гельм по оптовым ценам хабовых миров. Но если колония уничтожена или непригодна к восстановлению, мы теряем саму производственную мощность, — голос его звучал как приговор, — годовая добыча прометиума с Ксилос Прайм составляет тридцать пять миллионов единиц, что эквивалентно... — пальцы вновь забегали по датападу, заставив его когитатор скрежетать от нагрузки, — примерно ста пятидесяти миллионам Трон-гельм ежегодно. Не считая стоимости инфраструктуры: шахтерское оборудование, перерабатывающие установки, жилые модули, транспорт. Это еще минимум пятьдесят-шестьдесят миллионов. Плюс, конечно, стоимость... потерянных работников. Их найм и обучение требуют затрат, — пауза была красноречивой, — итого... прямые потери могут превысить двести миллионов Трон-гельм ежегодно, если колония не восстановлена. Разовые потери на уничтоженное имущество — еще минимум шестьдесят миллионов. Спустя несколько секунд послышалась абсолютно бесстрастная речь Магоса-Ковенанта Лазарата Праймуса, будто он читал бинарную молитву. Хранитель Священных Механизмов: Лазарат Праймус - Некоторые механизмы особенно ценны. Карьерные авгур-экстракторы, способные динамически масштабировать добычу, закуплены на стороннем мире-кузнице, — несмотря на рационально-механический голос, мехадендриты под мантией Магоса нервно подергивались, — их повторный заказ затруднен: мы использовали свое место в очереди, и можем навлечь гнев техно-братьев за халатную потерю столь сложных творений Омниссии. Магос отвечал за техническое состояние флагмана, часто выступая в том числе политическим мостиком между династией и техно-жречеством. Прочесть его эмоции было почти невозможно. Тело на девяносто процентов заменено аугментациями, лицо скрывала позолоченная маска с абстрактным «ликом разума». Лишь активное движение восьми мехадендритов выдавало его внутреннее состояние. Ряса красно-черного техно-пурпура была очерчена белыми лентами с микрокодами и бинарными молитвами. После немногословного высказывания Магоса большинство советников лишь едва заметно кивнуло, понимая, что потери биологических мирян для него менее значимы, чем гибель священных машин. Наконец, еще один советник решил вбить последний гвоздь. Им оказался Сеншаль Август Версориус. Правая рука Лорд-Капитана, опытнейший переговорщик и дипломат, ответственный за торговлю и контракты династии. Мастер Интриг: Август Версориус - Лорд-Капитан, понимаю, что плохих новостей и так достаточно, — начал он с вальяжной, но осторожной интонацией, указывая тонким пальцем. Сеншаль сидел по правую руку от трона, — но считаю долгом упомянуть фактор, выходящий за рамки материального. Близится, конечно же по меркам Имперской бюрократии, сбор десятины в пользу Администратума. Потеря Ксилос Прайм способна вызвать... затруднения при общении с ведомством. Предупрежден — значит вооружен, — он склонил голову с видом человека, готовящегося к беседе с самим воплощением бюрократического ада, однако в голосе чувствовался азарт переговорщика, уже видящего пути обхода преград. В среде его подчиненных ходила шутка, что он мог бы продать Оркам идею вечного перемирия, будь у него время. Внешне Сеншаль был необычен. Человек сдержанной аристократической стати, чей возраст был загадкой: кожа будто натянута на череп, но взгляд ясен, а голос звучал так, будто привык заключать сделки в атмосфере пепла и формальдегида. Прическа короткая, брови обожжены химией омоложения, вместо ресниц — едва заметные следы микрохирургической пересадки зрительных усилителей. Один глаз натуральный, небесно-голубой, второй — искусственный, золочёный, с крошечными часами на радужке и встроенной глиф-печатью доверенности. Руки — тонкие, сухие, с золотыми аугментами в фалангах, скрытыми под полупрозрачными перчатками из псалматериевого шелка. Рукопожатие с ним напоминало прикосновение к архивной машине. На нем — мантия сине-серого цвета, с вкраплениями пурпурных шевронов служения династии. Ткань ритуально утяжелена свинцовыми пластинами с гравировкой кодов Патента. На груди — знак должности: массивная застёжка в виде черепа торговца, пронзённого пером — символ мудрости, власти и молчаливой угрозы. На поясе висела гекс-книга — жёсткий носитель кодексов, залитых в адептус-шифре. Книга запечатана биосчитывателем и открывалась только по его крови. И, конечно, знаменитые сапоги из шкуры прижизненно скончавшегося ксеноса-должника, вырезанные вручную навигаторской династией в знак особого уважения. - Прекрасные новости, — иронично произнес Виктор, оперев согнутую в локте руку на подлокотник трона, — Кликос, сколько запасов прометиума у нас осталось, исходя из текущего гражданского и военного расхода? Познания Верховного Монетария-Фабрикатора о состоянии активов династии оказались сегодня как никогда кстати. Монетарий-Фабрикатор подхватил эстафету без промедления: - Кхм, данные непостоянны и несколько разрозненны, но если попытаться дать текущую оценку... — его тонкие пальцы вновь застучали по датападу, — с учетом моих гражданских сводок и данных, присылаемых с фронта милитант-клерками... — Кликос сделал короткий кивок в сторону Крайза Ванска, — мы рискуем столкнуться с энергетическим кризисом уже через два, максимум три стандартных месяца, если оставить текущий расход на прежнем уровне. - И это в тот самый момент, когда экономить нельзя! — проговорил Крайз Ванск, по-прежнему с трудом сдерживая ярость, — Лорд-Капитан, наши войска и войска Империума на Вердантус Терциус достигли кровавого пата. Ударные группы медленно, с чудовищными потерями, прогрызают себе путь через уровни улья. Сопротивление еретиков фанатично. Если поставки с Ксилоса прекратятся надолго... — кулак Архимилитанта сжался так, что костяшки побелели, — это будет катастрофа, Мой Лорд. Тяжелая техника встанет. Это заставит войска окопаться, что приведет к затяжной бойне или, что хуже, к контратаке противника, когда они почуют нашу слабость. - И, конечно же, снова вызовет вопросы у Империума, — тут же дополнил Сеншаль, складывая руки перед собой, — несколько рот Имперской Гвардии уже перемолоты в этой мясорубке. Потребуются еще, если мы начнем сдавать позиции. - Сыны и дочери Императора полягут костями по всему улью, если то будет необходимо для искоренения ереси! — резко, как удар молота, врезался в разговор голос Высшего Исповедника Веррена Соллета. Свет Веры и Щит против Ереси: Веррен Соллет Веррен был для династии живым воплощением культа Императора. Формально независимый от централизованной Эклезиархии, его паства признавалась союзной автономией. Он отвечал за чистоту веры двора, борьбу с ересью, мутантами, колдунами и инакомыслием. Лицо Исповедника было обожжённым, лишённым глаз. В глазницах — вживлённые серебряные реликварии с частицами костей мученика. Кожа рубцовая, усеяна гвоздями покаяния. Голос глухой, но громоподобный, с вечным надрывом. Каждая фраза звучала как проповедь на эшафоте. Его одеяние — длинная сутана с выжженными по краям литаниями, за плечами — каркас «Знака Чистоты» с дымящимися благовониями. Из оружия Исповедник предпочитал носить Энквинатор — цепное кадило, соединённое с огнемётом. - Конечно, Исповедник, — тактично ответил Сеншаль, — однако, как я уже сказал, начнутся вопросы к нам. В том числе к стойкости нашей веры в победу, да не в обиду вам будет сказано. - Я не обижаюсь, — отрезал Веррен без колебаний, — это право наших братьев по вере. А наша вера должна быть достаточно крепка для любой проверки. Другое дело, что куется она поступком, а не словом. Лорд-Капитан, — он повернул слепое лицо к Виктору, — я считаю, мы должны взять ситуацию под личный контроль. Ересь, поразившая Вердантус Терциус, могла достичь и Ксилос Прайм. Бунтовщики и иноверцы могли оборвать связь. Мы должны выжечь эту угрозу огнём, прежде чем она заполонит весь сектор! - Вы правы, Исповедник. Думаю, придется взять дело под личный надзор. Август, — Капитан повернулся к Сеншалю, — напомните, кто является губернатором колонии на данный момент? До и после того как мир перешел в собственность моего брата. Сеншаль выпрямился и уверенно протянул руку к рунной панели гало-проектора. Совершив несколько точных манипуляций, он вызвал досье, которое зависло над столом, подрагивая и излучая тусклый свет. Вращаясь, проекция отображала пикт с лицом губернатора Ксилос Прайм и строки текста на Высоком Готике, дребезжащие от помех. - Лорд-Капитан, ваш достопочтенный брат не менял структуру власти кардинально. Нынешним губернатором является Артемис Северин. Она занимает эту должность уже пять стандартных лет. До этого была заместителем управляющего в течение десяти лет, поэтому хорошо знакома с работой колонии и местными условиями, — он сделал оценочную паузу, — в ее послужном списке нет серьезных нарушений. Стабильная, компетентная, лояльная. Она регулярно отправляла отчеты — всегда четкие и полные. Никаких признаков саботажа или сотрудничества с врагами наших интересов. В ее биографии, в предыдущих записях, ничего подозрительного. Ее семья служит Династии Тенебрис-Вантар поколениями. Верные слуги. - Праведность предков не гарантирует чистоты ума потомков во времена расползающейся ереси. Мы должны быть бдительны, — опасливо добавил Веррен Соллет, прикладывая костлявые пальцы к подбородку. - А последнее сообщение? Какую самую свежую информацию мы получили из колонии? Севрия! — Капитан резко указал пальцем на Магистра Вокса. - Лорд-Капитан, — кивнула она и встала в полный рост, — позвольте, — короткий взгляд на Сеншаля и тот послушно убрал руку от рунной панели, — последнее сообщение с Ксилос Прайм было стандартным. Рутинный отчет о ходе добычи и готовности к отгрузке. Отправлено примерно за восемь стандартных часов до полного обрыва связи. В нем не было ни тревоги, ни указаний на проблемы, — проговаривая это, Магистр Вокса совершила серию быстрых манипуляций. Из вокс-динамиков, вмурованных в стол, полилась речь связиста, искаженная помехами: «...отгрузочный цикл Дельта-Семь подтвержден, готовность к погрузке через три часа. Производственные мощности работают в пределах номинала. Заборники прометиума... [нарастающий статический шум] ...работают на мощности девяносто два процента. Отчет о запасах по хранилищу... [резкий треск, скрежет] ...подтвержден. Конец стандартной передачи номер четыре-семь-три-один. Ксилос Прайм, конец связи.» Сообщение затихло. В Стратегиуме повисла тяжелая, оценивающая тишина. Севрия Калгос молча опустилась на свой трон. Тишину прервал Хакан Орос — Главный Штурман флагмана, опытный флотоводец и астрограф. Проводник сквозь Тьму Космоса: Хакан Орос - Судя по времени получения, это сообщение совпало с отбытием из системы нашего главного транспортника «Святой Меркарий». Лорд-Капитан, — Хакан бросил пронзительный взгляд на Виктора, его механический локс-глаз мерцал тускло, — Капитан судна Аргент Мейрон не передавал тревожных сигналов. Севрия подтвердит. Согласно автоматическим сигналам с его астропатического флот-транспондера, он следует к линии снабжения, обходя опасные участки с оркскими рейдами и пиратами. Ничего необычного. Хакан Орос был высоким, широкоплечим, но сухим, как корабельная рея. Лицо с резкими чертами и выступающими скулами, шея покрыта татуировками астрономических координат. Один глаз — натуральный, холодно-серый, второй — механический локс-глаз, чуткий к гравитационным аномалиям. Голос низкий, хриплый, словно шум варп-волны, пробивающейся сквозь старый вокс-канал. На нем — поношенный, но безупречный мундир штурмана-ветерана: тёмно-синий с серебряными вставками, стилизованными под орбитальные траектории. Поверх — жилет с гравиметрическими пластинами, защищающими при перегрузках. В сапогах — встроенные стабилизаторы для удержания равновесия при сбоях гравитации. - То есть в системе остались только местные суда, которые сейчас изолированы? — уточнил Лорд-Капитан. - Так точно, мой Лорд, — кивнул Хакан, — «Святой Меркарий» был единственным крупным судном в системе, способным на варп-переходы. Если опасность космическая и охватила всю систему, боюсь, любые другие гражданские суда уже приняли удар. - Итак, что мы имеем в итоге, — подытожил Лорд-Капитан, когда все восемь советников высказались, — колония молчит. В худшем случае она потеряна, и это открытие второго фронта. Но никаких зацепок. Губернатор надежен, последнее сообщение — рутина. А теперь нам грозит энергетический кризис в считанные месяцы. - И, кажется, прямо сейчас нет иных источников, способных возместить нехватку, — добавил Сеншаль, — я прав, Кликос? - Именно так, — тут же отчеканил Кликос, — я провел анализ перед заседанием. Все оставшиеся мощности — три малых форпоста в поясах астероидов и разрозненные точки добычи на других мирах — в совокупности дают не более двенадцати процентов от объема Ксилос Прайм. Даже если перенаправить весь этот объем на фронт, перестройка логистических цепочек займет много времени и потребует значительных затрат. - А внешние закупки, Сеншаль? — неожиданно спросил Лорд-Капитан, его взгляд стал пристальным, — Спира Дома Раллос торгует прометиумом. Или торговая лига на Квартус Секундус. Могли бы они покрыть дефицит? Хотя бы частично? Август Версориус слегка наклонил голову, его золоченый глаз замер, словно вычисляя проценты. - С позволения, Лорд-Капитан, формально — да. Они имеют излишки. Но цена... — он сделал едва заметную паузу, подбирая слова, — цена взлетит до небес, едва они учуют нашу нужду. Мы станем зависимы от их милости, платя втридорога. И это станет известно. Рынок... хищник, мой Лорд. Он чует кровь слабости. - Утроить расход Трон-гельм? Надолго? — тут же встрял Кликос Сорон, его оптолитические модули судорожно замигали, — это подорвет казну в разгар военных затрат. Риски банкротства вырастут на тридцать семь целых четыре десятых процента. Не оптимально. - Зависить от этих скребцов?! — рявкнул Крайз Ванск, — покажем всей Спире, что Тенебрис-Вантар не способны обеспечить свой флот? Это прямая дорога к вымогательствам и ультиматумам! - Демонстрация зависимости есть слабость духа перед лицом Императора, — глухо прогремел Веррен Соллет, его реликварии в глазницах словно замерзли, — истинная сила — в самообеспечении и воле к победе, а не в подачках торгашей. Лорд-Капитан Виктор медленно кивнул, его взгляд скользнул по лицам советников. - Точка зрения принята. Мы не будем вымаливать ресурсы у ростовщиков. Это путь к долговой яме и потере лица. Внешние закупки — последнее средство, когда все остальные рухнули. А у нас еще есть шанс все исправить. - Итак, — коротко продолжил Лорд-Капитан, — Хакан, Лагерта. Ваша оценка: сколько времени займет наш путь до системы Ксилос? - Исходя из текущего местоположения, ставлю на срок не более двух стандартных суток, Лорд-Капитан, — отрапортовал Хакан Орос, — однако, нестабильность Варпа, которую мы наблюдаем вблизи системы Ксилос, делает любые расчеты... приблизительными. - Мы сможем прорваться, штурман, — успокаивающе ответила Лагерта, ее взгляд был устремлен в невидимые простым смертным дали, — течения Эмпирея в регионе нестабильны, но подчиняемы. Линии основных варп-коридоров колеблются, как нити на ветру, но еще целы. - Двое суток... — проговорил Лорд-Капитан задумчиво, — за это время ситуация может усугубиться. Вокруг системы точно нет судов, которые могли бы добраться быстрее нас? - Боюсь, что нет, мой Лорд, — покачал головой Хакан, его голос звучал с легкой досадой, — наши основные боевые корабли либо у линии фронта, либо патрулируют столичный сектор. Позвольте свериться с данными на текущий час, — Хакан встал и перехватил управление гало-проектором. Он активировал астрографические протоколы, настроив трансляцию сигналов с флот-транспондеров в реальном времени. Судна регулярно обменивались астропатическими шифрами для отслеживания позиций. Через мгновение лица советников озарил яркий зеленый свет проектора, отображавшего окрестности системы Ксилос. - Это удаленный сектор без постоянных торговых или патрульных маршрутов, — комментировал карту Хакан, — кроме, конечно, наших поставок прометиума. По полученным данным, в пределах двух стандартных суток варп-перелета от системы Ксилос нет ни одного из наших кораблей сопровождения или торговых судов. На мерцающем изображении гало-проектора в окрестностях системы действительно не было отчетливых сигналов. - Ближайшее судно в трех сутках пути от системы — эсминец «Несломленный свет», — заключил Хакан, приблизив и центрировав изображение на небольшой точке, которая преобразовалась в силуэт корабля. - И я даже знаю, кто на нем, — проговорил Лорд-Капитан, привлекая взгляды всех советников, — мы должны прибыть в систему Ксилос первыми. Хакан, покажите схему системы Ксилос. Какие небесные тела в ней? — Капитан указал пальцем на проекцию, — есть ли станции, другие крупные поселения? - Так точно, Лорд-Капитан, — Хакан мгновенно переключил режим, и проекция углубилась в точку системы Ксилос, — система Ксилос проста. В центре — звезда класса G, желтый карлик, стабильный, без аномалий. Вокруг нее вращаются три планеты и один плотный астероидный пояс, — штурман центрировал карту на первой планете, — Первая планета, Ксилос Секундус: раскаленный, мертвый мир, близкий к звезде. Атмосфера токсична, поверхность непригодна для высадки. Признаков жизни или деятельности нет. Изображение переместилось на вторую планету, которая даже в виде голограммы выглядела более обитаемой, с атмосферой. - Вторая планета, Ксилос Прайм: наша колония, добывающий мир, богатый прометиумом. Умеренный климат, разреженная, но пригодная для жизни атмосфера. Там расположена основная добывающая база и поселение колонистов — около тридцати тысяч душ, включая охрану и сервиторов. На орбите — примитивная станция для стыковки грузовых барж и навигационный буй. И наконец, третья планета... Карта сфокусировалась на значительно более крупном газовом гиганте. В его атмосфере вихрились цветные полосы. - Ксилос Терциус: газовый гигант с обширной системой колец и несколькими крупными спутниками. Один из спутников, «Луна Ксилос IV», имеет потенциальные запасы редких металлов. Постоянной базы нет, только автоматические георазведочные зонды, развернутые год назад. Они передают стандартные данные. Астероидный пояс между Праймом и Терциусом плотный, но для опытного пилота не опасен. Иногда встречаются законсервированные имперские буи или древние обломки, но ничего значимого. Хакан Орос убрал руки от рунного пульта и сложил их за спиной. - Таким образом, Мой Лорд, Ксилос Прайм — единственное место в системе с постоянным присутствием и значительной инфраструктурой. Другие миры необитаемы. Если проблема в системе, она почти наверняка сосредоточена именно там. Установилась напряженная тишина. Лорд-Капитан размышлял, сложив руки перед лицом, пальцы сжаты в замок. - Что же... — наконец заключил он, и в его голосе прозвучала сталь, — другого выхода я не вижу. Крайз, встряхните флот и патрули. Защита домашней системы и ключевых точек на фронте. Исчезновение колонии может быть отвлекающим маневром. Орос, немедленно начинайте трансляцию в варп. Курс — система Ксилос. Выход из варпа в районе Ксилос Терциус. Крайз Ванск тут же вскочил, вытянувшись по стойке смирно: - Как прикажете, Лорд-Капитан! Флот приводится в полную боевую готовность. Патрули у столицы и ключевых аванпостов в К-9 усилены вдвое. Если это ловушка, агрессор нарвется на сталь и пламя! - Вас понял, — кивнул Хакан Орос, его локс-глаз уже светился интенсивнее, вычисляя траектории, — начинаю подготовку к варп-переходу. Курс — система Ксилос, выход в районе Ксилос Терциус, как приказано. Навигатор Лагерта, ваша помощь в прокладке маршрута с учетом возмущений критически важна. - Я вижу пути, Главный Штурман, — подтвердила Лагерта, ее третий глаз за маской из псай-кварца сузился, — пути, искаженные, но проходимые. Будьте готовы к буре. Сеншаль Август и остальные члены совета молча кивнули в знак согласия, каждый мысленно готовясь к грядущему кризису. Скоро броня Ацензора содрогнется, готовясь к прыжку в пасть Варпа. ... Мрак Варпа, густой и зловещий, как живая сущность, сжимался вокруг бронированной шкуры древнего Ацензора. Два дня перехода сквозь бурлящий Эмпирей были испытанием даже для закаленного экипажа флагмана. Штормовые волны Имматериума заставляли шестикилометровый корпус стонать на стыках, как умирающий великан. Потоки извращенной энергии пронизывали пульсирующие поля Геллера, оставляя на внутренних переборках мерцающие инеем следы пси-наваждений. В глухих коридорах, куда редко доходил свет люменов, суеверные матросы клялись, что слышали шепот теней и скрежет невидимых когтей. Но Лагерта, ее третий глаз пылал в темноте Башни Навигатора, вела корабль неуклонно. Главный штурман Хакан Орос, прикованный к своему трону на мостике, парил над хаосом, переводя порой безумные видения Навигатора в холодные расчеты траекторий. И вот, флагман династии Тенебрис-Вантар, древний ковчег, чья история насчитывала десять тысячелетий служения Императору, вырвался из глубинной тьмы варп-пространства, зависнув на самой грани между реальностью и кошмаром. Зал Навигации или же Мостик Ацензора был не просто командным центром. Это был кафедральный собор войны и звездоплавания, высеченный в сердце боевого гранд-крейсера. Огромное, сводчатое пространство уходило ввысь на десятки метров, теряясь в вечной полутьме, что прятала свои тайны среди готических арок и контрфорсов. Только тусклые аварийные люмены и огоньки диагностических рун мерцали в вышине, как звезды в чреве забытых небес. Стены, покрытые столетиями копоти, испещрены позолоченными барельефами: сцены битв, литургии Омниссии, древние карты покорённых секторов, изображения гербов павших капитанов. Среди них проступали вкрапления древних датапанелей, вмурованных в стены ещё во времена Великого Крестового Похода, — экраны, на которых хаотично перебегали рунопотоки и бинарные псалмы на техно-лингва. Над всем этим возвышались статуи архангелов Механикума, имперских святых и техно-мучеников, с коваными нимбами и проводами, что стекали с их плеч, как литые мантии. Их суровые, слепые лики взирали на суетящихся смертных с благосклонной жестокостью. Пол был уложен черно-красным броне-сталью, испещрённой гексагональными решетками, по которым время от времени пробегали синие молнии от заземляющих контуров. По краям зала располагались возвышенные трибуны Высших офицеров связи, ограждённые парапетами с встроенными реликвиями — черепа прошлых Навигаторов, чьи глаза были заменены сенсорами дальнего восприятия. В самом центре этого величественного хаоса, на постаменте, подобном алтарю, восседал в своем Командном Троне Лорд-Капитан Виктор Валериан Тенебрис-Вантар. Трон, выкованный из черного камня и увенчанный гербом Дома в виде змеи и ворона, казался частью самого корабля. Из-под постамента тянулись тяжёлые пучки кабелей, уводящие в глубины палуб, где тикают когитаторы и спят машины. Над троном возвышалась арка с вкраплениями священных писаний, начертанных жидким золото-свинцом. Говорят минимум шесть Вольных Торговцев вписывали своими имена в арку над троном, но все они были стерты наследниками, не желающими носить имя родителя над своей короной. С трона, сквозь обычно открытые гигантские панорамные окна-витражи (сейчас скрытые за непроницаемыми адамантиевыми щитами), Капитан мог бы обозревать просторы космоса или безумие Варпа. Сейчас же его взгляд, холодный и оценивающий, скользил по кипящей деятельности внизу. Зал Навигации гудел низким, мощным звуком работающих реакторов, смешанным с треском вокс-каналов, шипением гидравлики, мерным гулом вентиляторов и постоянным бормотанием сотен голосов. Десятки офицеров, адептом и техножрецов усердно трудились за своими консолями – островками порядка в этом море технологического хаоса. Лица, освещенные мерцающим зеленым, красным и синим светом голографических дисплеев и рунных мониторов, были сосредоточены и напряжены. Низкоранговые техники в замасленных комбинезонах ползали по коленоходам, обслуживая открытые панели с клубками кабелей и дымящимися когитаторами. Сервиторы всех мастей – от примитивных чистильщиков с щетками вместо рук до более сложных моделей с впаянными диагностическими щупами – двигались по строго заданным маршрутам, их монотонный гул сливался с общим шумом. Воздух был густ от запаха озона, раскаленного металла, священных масел и ладана, курящегося в небольших алтарях у подножия статуй. Главный штурман Хакан Орос был прикован к своему Навигационному Трону – сложной конструкции из рычагов, рунных клавиатур и мерцающих проекторов. Его сухая, татуированная фигура казалась сросшейся с креслом. Механический локс-глаз непрестанно сканировал потоки данных на главном авгуре – гигантском сферическом проекторе, висящем перед ним и показывающем абстрактную пульсацию угасающего Варпа и расчетную точку выхода. Его натуральный глаз был прищурен, пальцы летали над рунами, внося микроскопические коррективы. Рядом с ним, как тень, стоял его помощник, младший штурман-астрограф, докладывающий показания гравиметров и варп-сенсоров. Магистр Вокса и Прозрения Севрия Калгос занимала свою консоль коммуникаций – лес антенн, вращающихся спутников-приемников и мерцающих экранов. Ее кибернетический астроскоп-глаз светился интенсивным синим светом, сканируя эфир на всех мыслимых частотах. Десятки тонких кабелей были подключены к разъемам на ее виске и шее, напрямую связывая ее сознание с корабельными вокс-сетями и астропатическим хором. Ее пальцы, частично замененные на серебристые протезы, парили над рунными панелями, фильтруя помехи, пытаясь выловить из космического шума хоть намек на сигнал с Ксилос Прайм. Ее натуральный глаз был закрыт в глубокой концентрации. Архимилитант Крайз Ванск стоял как скала у Тактического Гололита, расположенного позади трона Лорда-Капитана. Гигантский стол, проецирующий трехмерную карту системы Ксилос (пока еще пустую, ожидающую данных), был его алтарем войны. Его массивные руки сжимали края стола, шрамы на лице казались глубже в резком свете голограмм. Он обменивался тихими, но резкими репликами со своими подчиненными – офицерами орудийных батарей и Мастер-артиллеристом, их голоса доносились через статику вокс-сетей. Взгляд военного советника, полный ожидания битвы, то и дело обращался к закрытым бронещитам и к фигуре Лорд-Капитана на троне. Сеншаль Август Версориус находился чуть в стороне, на своем менее загруженном посту. Он стоял почти неподвижно, его золоченый глаз с крошечными цифрами на радужке медленно вращался, сканируя потоки финансовых и логистических данных, текущие по боковому видскрину. Его натуральный глаз наблюдал за обстановкой на мостике, за позой Лорд-Капитана, за выражением лиц других советников. Он не суетился, его спокойствие было оружием. Время от времени он подносил к уху миниатюрный вокс-приемник, встроенный в перстень, шепотом отдавая распоряжения своей сети клерков где-то в недрах корабля. Из-за постоянного гула и размеров зала общение часто шло через вокс-сети. Офицеры докладывали в микрофоны шлемов или настольные вокс-узлы. Лорд-Капитан отдавал приказы через встроенный в спинку трона вокс-передатчик, его голос, усиленный и лишенный эмоций, раздавался из ретрансляторов у ключевых постов. Личные обращения требовали приближения к трону или громкого, отчетливого голоса. Внезапно сквозь общий гул пробился напряженный, но четкий голос Хакана Ороса, усиленный воксом: – Лорд-Капитан! До выхода в реальное пространство три! Стандартных! Минуты! Все системы к переходу готовы! Мастера всех орудийный батарей докладывают: орудийные расчеты на позициях, щиты на максимум! Воздух на мостике наэлектризовало. Даже вечно суетящиеся техники замерли на мгновение. Шум Варпа за стенами, доносившийся как далекий, безумный вой, начал стихать, словно гигантский зверь отползал прочь. Его сменила звенящая, пугающая тишина предвкушения, нарушаемая лишь монотонным писком приборов и гудением силовых полей. Каждая секунда растягивалась в вечность. Лорд-Капитан на троне выпрямился, его пальцы сжали подлокотники. - Две минуты! - Одна минута! - Тридцать секунд! Держаться! И тогда грянуло. Глубокий, всесокрушающий рев, исходящий из самых недр корабля, потряс Ацензор. Казалось, сама душа древнего судна кричала от муки перехода. Пол под ногами содрогнулся, свет погас на мгновение, оставив лишь аварийные багровые люмены и искры, посыпавшиеся с потолочных панелей. Неестественные, ползучие цвета и невозможные геометрии Варпа за окнами – вернее, за бронещитами – взорвались ослепительной вспышкой и... Исчезли. Сменились абсолютной, бездонной, леденящей душу чернотой космоса. Только бесчисленные, острые, как бриллиантовая пыль, холодные звезды, и... безмолвие. Корабль содрогнулся последний раз, выравниваясь, гироскопы гудели, стабилизируя гигантскую массу в тишине реальности. Тишина эта была громче любого рева. Лорд-Капитан Виктор ощутил, как знакомое давление Варпа, то зудящее чувство чуждости за глазами, исчезло, сменившись почти болезненной пустотой реальности. В груди, сжатой стальным корсетом церемониального мундира, сердце ровно и сильно билось, отсчитывая секунды возвращения в знакомый космос. Он не позволял себе расслабляться. Тишина после Варпа часто бывала обманчива. - Открыть бронещиты! Видеть реальность! - скомандовал Хакан, указывая вытянутой рукой на витражи, его голос хриплый от напряжения. С оглушительным скрежетом и гидравлическим воем, словно врата древней крепости, массивные адамантиевые плиты, закрывавшие панорамные витражи мостика, начали медленно, неумолимо раздвигаться, уходя в толщу стен. Свет – настоящий, чистый свет звезд – ворвался в Зал Навигации, заливая его холодным сиянием. Вид открылся захватывающий дух. Вся левая стена Зала Навигации теперь была гигантским окном в бесконечность. И доминировало в ней исполинское, непостижимое величие Ксилос Терциус. Газовый гигант висел в космической пустоте, как титанический шар из бушующих оранжево-красно-коричневых штормов, окутанных перламутровой дымкой верхних слоев атмосферы. Его опоясывала обширная, ослепительно яркая система колец – ледяные глыбы и скальные обломки, растянувшиеся на тысячи километров, переливающиеся в тусклом свете далекой звезды Ксилос. Холодное солнце системы казалось бледной точкой по сравнению с этой колоссальной, живой картиной. На фоне гиганта четко виднелись несколько крупных спутников, включая темную, угрюмую точку Луны Ксилос IV. Свет звезды, отражаясь от колец и верхних облаков планеты, заливал мостик призрачным, величественным сиянием, играя на позолоте статуй и полированных поверхностях консолей. На несколько мгновений все замерли, пораженные этой первозданной, устрашающей красотой. Даже самые суровые ветераны невольно перевели дух. Разорвал тишину четкий, громкий доклад Хакана Ороса, прозвучавший как победный гимн: – Выход успешен, Мой Лорд! Позиция соответствует расчетной, в пределах стандартного допуска! Стабильная орбита Ксилос Терциус установлена! Удаление от Ксилос Прайм – около 2.5 астрономических единиц! «Успешно». Слово отозвалось в Викторе коротким импульсом удовлетворения. Хакан и Лагерта выполнили свою работу безупречно. Но это был лишь первый шаг. Тяжесть ожидания сменилась тяжестью предстоящих решений. Его пальцы непроизвольно сжали резные адамантиевые звериные головы на подлокотниках трона. Слова Хакана тут же подхватил голос Севрии Калгос, доносящийся из ее коммуникационной ниши: – Проводим сканирование системы! Общее сканирование... крупные энергетические сигнатуры отсутствуют. Признаков флота, Имперского или ксеносов, не обнаружено. Стандартные частоты связи с Ксилос Прайм... – пауза, заполненная шипением эфира в динамиках, – ...молчание. Или... те же искаженные помехи. Ничего внятного. Крайз Ванск, не отрываясь от Тактического Гололита, где уже проецировалась схема системы с обозначением текущей позиции и далекого Ксилос Прайм, добавил своим привычным басом, звучавшим громко даже без вокса: – Наши авгуры слепы для малого! Шлюпки, капсулы, стелс-корабли – все это может скрываться в тенях гиганта или среди колец! Рекомендую немедленно развернуть боевой порядок и запустить активное детальное сканирование всего периметра! Голос Архимилитанта вернул Виктора в привычное русло командования. Лед внутри не растаял, но был взят под контроль. «Бдительность и действие». Он кивнул, его голос, усиленный воксом трона, прозвучал по мостику ровно и властно: - Курс к Ксилос Прайм. По пути мимо газового гиганта тщательное сканирование спутников и пространства. Мы должны знать, что никто не сидит в засаде. Хакан Орос тут же отозвался: - Есть, Мой Лорд. Прокладываю курс к Ксилос Прайм. Переход займет примерно два стандартных часа на суб-световой скорости с учетом текущей позиции. Начинаем маневр. – Инициирую детальное сканирование, Мой Лорд, – голос Севрии Калгос прошелестел по вокс-сети как страница псалтыря, – все сектора вдоль курса, все спутники под прицелом авгуров и грависенсоров. Ни одна тень не укроется. Доклады – непрерывны. Тяжелый, хоральный гул трёх двигателей «Магна-Рекс-Альфа» стал псалмодией мостика. Низкий, вибрирующий бас, наполнявший кости, словно погребальный звон огромного колокола. Ацензор, как плывущий собор из адамантия, медленно, с чудовищной неохотой отрывался от орбиты Ксилос Терциус. Звезды в панорамных окнах смещались с невыносимой медлительностью – движение гиганта, для которого время текло иными мерками. Каждая вибрация палубы под троном Виктора, каждый вдох плазменных глоток двигателей напоминали ему: ты ведешь гору сквозь пустоту. К немой могиле. «Два с половиной часа. Сто двадцать минут сквозь немоту к немоте». Мысль звучала в его голове как удары похоронного барабана. Он чувствовал вес решения, тяжелее брони корабля. Они покидали относительную ясность гиганта, плывя навстречу... чему? Тишине, что висела перед ними не черной дырой, а белым саваном. На гололите перед троном вспыхнули первые призрачные проекции: Луна Ксилос IV – безжизненный камень; другие спутники – крошечные, холодные миры; бездна между ними. Экраны кишели потоками чистых данных. Офицеры связи и Авгуристы, подобно адептам на ночной службе, склонились над мерцающими алтарями информации. Их лица в холодном свете мониторов были бледны, сосредоточены. Тишина на вокс-частотах была громче любого гимна. Эта пустота не угрожала – она поглощала. Она была ответом, который не давал ответа. «Чисто». Чисто. Чисто. Каждое такое слово не облегчало, а лишь туже затягивало удавку тревоги на горле Виктора. «Тишина – и есть приговор. Безмолвие – диагноз». Холодный камень предчувствия лежал в его груди, под гербом Дома. И вот она. Сначала – тусклая жемчужина в черном бархате космоса. Потом – крошечный мраморный шарик. И, наконец, Она. Ксилос Прайм. Планета росла в панорамных окнах с гипнотической, невыносимой медлительностью, словно приближаясь в замедленной съемке. Она казалась... нормальной. Слишком нормальной. Голубовато-серые океаны. Коричневые и зеленые массивы континентов. Белые шапки полюсов. Облака – не ядовитый саван, а обычные, кучевые и перистые, плывущие в атмосфере. Но. Но молнии. Не сплошная агония, а редкие, но неестественно яркие и долгие вспышки глубоко в атмосфере. Крупные, древовидные, ослепительно-белые, они пронзали толщу облаков где-то над экваториальным континентом. Они не бушевали непрерывно, а били с тяжелой, ритмичной неизбежностью, как удары сердца в предсмертной агонии. Каждая вспышка на мгновение высвечивала ландшафт внизу – слишком четкий, слишком пустой. Ни огней городов. Ни признаков дыма, движения, жизни. Лишь безмолвные континенты, немые океаны под белесым светом далекого солнца. Ни намека на тридцать тысяч душ, на шахты, на станцию. «Мы видим тебя. Ты видишь нас?» Виктор не мог оторвать взгляда. Планета заполняла все правое окно, огромная, прекрасная и мертвая, как парадный портрет усопшего. Эта видимая нормальность была страшнее любой бури. Молнии били где-то там, в глубине, подсвечивая не хаос, а пустоту. Они были единственным движением, единственным признаком «жизни» – жизни угасающей, механической, бессмысленной. «Ты умерла. Когда? Как? Почему молчишь?» Вопросы висели в голове Капитана, тяжелые и безответные, как камни в пустом соборе. Ожидание сменилось гнетущей, ледяной ясностью: там, внизу, не было спасения. Там было Ничто. Облеченное в форму знакомого мира. Панорамные окна превратились в гигантские глазницы, через которые Ацензор и мертвая планета смотрели друг на друга. Свет молний, преломленный бронестеклом, отбрасывал на лица экипажа мистические, пляшущие тени. Казалось, в гуле двигателей слышались шепотки хорала – то ли реальное эхо из вентиляционных шахт, то ли игра напряженного слуха. На мостике царила нетипичная соборная тишина, нарушаемая лишь монотонным бормотанием докладов сканирования («...ничего...», «...пусто...», «...атмосфера в норме, но...») и тяжелым дыханием. Крайз Ванск стоял как изваяние, его взгляд, лишенный привычной ярости, был полон недоумения и леденящей догадки, устремленный на немые континенты. Севрия Калгос шептала заклинания-запросы в вокс, ее кибернетический глаз сканировал частоты с фанатичной настойчивостью, ища хоть искру разума в мертвом эфире. Хакан Орос, обычно непроницаемый, сжимал рукоятки навигационного трона, его локс-глаз фиксировал не аномалии, а жуткую стабильность параметров мертвой планеты. Даже Август Версориус потерял маску расчетливости: его золоченый глаз, лишенный привычного блеска, отражал бледный лик Ксилос Прайм, а на губах застыла тонкая линия осознания катастрофы, которую нельзя измерить в Трон-гельмах. Она приближались. Медленно, как погребальная процессия. Каждое увеличение планеты в окнах было шагом к раскрытию савана. Каждая минута длилась вечность под аккомпанемент гудящих двигателей и редких, гулких ударов молний в атмосфере внизу. Давящая тяжесть одного-единственного вопроса висела в воздухе, насыщенном озоном страха и ладаном бессилия: Что убило целый мир, не оставив и шрама?