Пробуждение шести путей - путь воина.

Глава 1.

Сердце замерло в груди. Вокруг чернели тучи, воздух накалялся с каждой секундой, а земля начинала дрожать. Мое тело застыло в ужасе, когда взгляд скользнул вверх, а затем еще выше и... наткнулся на массивную тушу врага. Ками-сама, это был не просто монстр - это Десятихвостый демон, созданный из других девяти. Мой мозг отказывался воспринимать эту информацию, хотя мы проигрывали буквально на глазах. Время сыпалось сквозь пальцы, ускальзая и утаскивая нашу возможность выйти из этой битвы живыми. Боги, прямо сейчас, возможно, мы переживали последние мгновения своей жизни.

Черт, не на этот финал я надеялась. Резко развернувшись, я начала искать свою команду, желая встретиться взглядом с Какаши или Наруто. Увидеть их эмоции, прочитать их мысли, да просто понять, есть ли шанс выжить... ведь в любую секунду нас могла подорвать бомба Хвостатого. От этого желудок скручивало, не съеденный ужин грозил выйти наружу. — Сакура! — прокричал знакомый голос, вырвав меня из собственного кошмара. Пульс участился. Мой взгляд упал на силуэт товарища, который бежал между валунами, пытаясь как можно быстрее добраться до меня. Наруто. Груз немного отпустил, позволяя улыбнуться белобрысому другу. Небольшая надежда зародилась внутри. Может, еще не конец? Возможно, Наруто знает, что делать. Тем временем Узумаки быстро преодолел последние метры между нами и заключил в крепкие объятия. Его сердце тоже билось бешено в груди, когда я приложила голову к его левой стороне. Дыши, Сакура, дыши. Он здесь. — Наруто, — тихо прошептала я, стараясь собраться с мыслями. Нам предстояла последняя, но самая важная битва за нашу жизнь. Нужно было продумать стратегию, обнаружить слабости врага. — Что нам делать? Ками-сама, в этот момент я ненавидела себя за то, что не знала, чем помочь. Вся тяжесть решения вновь ложилась на моего сильного товарища. Черт, Сакура, ты должна хоть в чем-то быть полезна! — Сражаться, — также тихо выдохнул блондин мне за ухо, заставляя зажмуриться. Конечно, он как всегда пойдет на передовую, чтобы спасти всех. А я останусь позади, чтобы прикрыть спины, спасти умирающих своей исцеляющей чакрой. Верно, такова моя роль с самого начала. — Ты останешься здесь, чтобы помочь тем, кто будет тяжело ранен. Так положено ниндзя-медикам. Тошнота вновь подкатила к горлу. — Кто пойдет с тобой? — выпалила я, боясь остаться наедине со своими мыслями. Мне нужна логичная цепочка событий, наглядная карта действий. Небесно-голубые глаза опустились, чтобы встретиться с моими. В них горела решимость в перемешку... со страхом. Он тоже боялся. Конечно, Харуно, он такой же человек! — Саске, он придет ко мне на подмогу, — внимательно глядя в мое лицо, сказал лучший друг. Стоп, что?! Мои глаза округлились от имени бывшего сокомандника. Он — черт возьми — шутит? — Учиха решил принять нашу сторону в этой борьбе. Ха. Сказать, что я была в шоке — это ничего не сказать. Он решил прикончить Наруто, прикрывая тому спину? Мои кулаки нервно сжались, пока перед глазами всплывала данная картина. Сердце сжалось от боли, когда я вспоминала искаженные, некогда прекрасные черты лица, черные, как смоль волосы, темный взгляд... в котором горела ненависть, а иногда пугающая пустота. Нет, я не доверяла ему. Учиха сделал свой выбор. Схватив друга за рукав, я остановила его движения. — Наруто, — почти умоляюще прошептала я. — Ты уверен? Уверен в нем? Больно, но это реальность. На мгновение зрачки небесно-голубых глаз расширились, словно в замешательстве. Он смотрел на мое лицо, пытаясь выискать что-то только ему известное. Узумаки искал ответы в моих глазах, которых не было. Все лежало на поверхности. — Сакура, — протянул сын Четвертого, сжав губы в тонкую линию. Ему не нравилось, когда я сомневалась в Саске, в нашем бывшем товарище. Конечно, для него Учиха — все еще тот друг, который не предал деревню, не пытался убить бесчисленное количество раз своих друзей и не смеялся над нашими попытками вернуть его домой, словно это мы были умалишенными. — Он вернулся, чтобы помочь выиграть эту битву. У нас нет шансов без него. Без его богоподобной силы, как у тебя, Наруто. Ты прав. Прикрыв глаза, я досчитала до пяти. Пусть он будет прав, пожалуйста. — Все получится, даттебайо, — тихо проговорил хриплым голосом мой друг, нежно поцеловал меня в лоб и исчез в вихре энергий. Его силуэт виднелся возле той тошнотворной громадины. Дай мне силы, Ками-сама. Глубоко вздохнув, я заставила себя обрести холодный разум и пойти на базу, где могла понадобиться моя помощь. Защита тыла. Вернувшись в лагерь, первым делом проверила все инструменты и запасы. В любой момент сюда могли внести раненых шиноби. Меньше пары часов назад здесь была толпа умирающих солдат, которые сражались в первой волне войны. Мы с Шизуне и остальными медиками смогли справиться с этой задачей, но борьба за жизнь еще не окончена. Она только начинала разгораться, приближаясь к кульминации. Тело трясло в мелкой судороге от мысли, что товарищам понадобится моя помощь, моя сила... но я не узнаю об этом. Ведь нахожусь в тылу, почти в безопасности, пока они сражаются насмерть. Твою мать! — Сакура-сан! — выкрикнула куноичи, привлекая мое внимание. Ее звали Тсуки. — Первая партия на подходе. Вот черт. Прошло всего 15 минут с нашего разговора, а солдат уже убивали. — Заноси их сюда, Тсуки! — дала команду своей помощнице, освобождая палату для раненых. Спустя мгновение в нос ударил металлический запах. Кровь, ее было слишком много. — Скорее, принеси инструменты из третьего ящика! Передо мной лежал шиноби, лет двадцати пяти. Рана из правого бока напоминала больше мессиво, внутренние органы были серьезно повреждены. Работы много, нет времени на раздумья. Пустив чакру по рукам, я просканировала общее состояние шиноби, выявляя для себя ключевые места ранения. Сломаны два ребра, внутреннее кровотечение и сотрясение мозга. Парень был на грани смерти, у нас оставался шанс. Направив очаг в тело ниндзя, я скрупулезно восстанавливала мелкие детали, дабы предотвратить летальный исход. Каждая секунда была на счету. — Сакура-сан, еще пять человек! — выкрикнула Тсуки, с легкой паникой в голосе. Но у нас не было возможности паниковать. — Размести их в соседней палате и перевяжи открытые раны, обработай те, которые сможешь, — распорядилась я, не отрываясь от лечения. Мистическая рука требовала тотального контроля над чакрой. Аккуратно вытащив осколки и другие чужеродные частицы из тела мужчины при помощи щипцов, я точно и быстро вернула поврежденные органы на место, чтобы затем зашить рану. Первая часть сделана. Теперь разрезав скальпелем кожу над ребрами, профессиональным движением срастила кости, что угрожали вырваться наружу из-за неестественного угла перелома. Последняя часть: обработка раны на голове, облегчение боли в висках и остановка кровотечения. — Готово. Первый пациент уже был в безопасности. На все это у меня ушло около двадцати минут. — Следующий, Тсуки! — выкрикнула я, меняя окровавленные перчатки на свежие. Пот уже катился по вискам, впитывался в воротник халата. Руки слегка подрагивали, но печать силы не давала остановиться. Я должна сделать всё идеально. Успеть. Успеть попасть на фронт и убедиться, что они живы. — Этого — в соседнюю палату, — бросила я, не отрывая взгляда от раны. Полный покой и контроль дыхания.       Мозг и тело работали в режиме автомата. Ни вдоха, ни лишней секунды. Только контроль. Только острие внимания и выверенные до миллиметра движения. К счастью, опыт позволял мне самостоятельно выполнять самые сложные перевязки и восстанавливать повреждённые ткани. Тсунаде-сама подготовила меня так, что я могла работать даже на грани истощения. У входа послышались быстрые шаги, а затем кто-то тихо прочистил горло. — Сакура-сан… — нерешительно подала голос ещё одна помощница, замявшись за моей спиной. Не поднимая глаз, я коротким жестом велела ей говорить. — У нас… около дюжины мёртвых солдат. Они скончались ещё на поле боя.       На мгновение сердце стукнуло сильнее, отзываясь тупой болью. Но я тут же отрезала эмоции, заслоняя их холодной, рабочей пустотой. Неизбежные потери. Но, чёрт возьми, как это больно. — Занесите их под завесу, — голос прозвучал глухо, почти механически, ни намёка на эмоции. — После окончания боя мы сможем как следует их похоронить, провести церемонию. Сейчас нужно заняться живыми.       Внутри же бушевал настоящий шторм. Но суровое время не оставляло места личным чувствам. Из нас вытачивали инструменты, превращали в оружие, в бесчувственных специалистов. Здесь слабости равнялись смерти. С улицы донёсся резкий крик. — Твою мать, Мэй, успокойся! — в голосе медработника звенела паника. — Может, ещё есть шанс его спасти! Я закончила работу с повреждённым суставом женщины, сдёрнула одноразовые перчатки, бросила их в контейнер, быстро промыла инструменты и вышла в коридор. Передо мной — новая сцена. — Нет, пожалуйста! — рыдания молодой куноичи, лет пятнадцати, прорезали воздух. Она держала на руках безжизненное тело парня. — Он не должен был умереть… Хироши! Девчонка взвыла, захлёбываясь слезами и пачкая руки в крови. Чёрт. — Отойди, — громко сказала я, желая своими глазами убедиться, что не все потеряно. Мы не должны терять солдат даже на самом краю их жизни. Не в мою смену. — Дай мне посмотреть. — Харуно-сан, прошу вас! — сквозь сбивчивое дыхание взмолилась девочка, трясущимися руками передавая тело. На мгновение мои собственные руки ослабли, но я воспользовалась силой печати вновь. — Он должен вернуться д-домой, м-мама... она... Далее я полностью сосредоточилась на состоянии нового пациента. Под пальцами едва ощущался слабый пульс, и с каждой секундой он угасал. Вот он — шанс. Собрав чакру в единый поток, я разрезала грудную клетку парня и направила всё своё внимание на сердце, пытаясь заставить его вновь биться. Раз удар. Два. — Ну же… давай! — мысленно взывала я ко всем богам сразу. Пот струился по лбу, дыхание становилось всё чаще, грудь сдавливало от напряжения. Ошибки быть не могло: жизнь этого человека была буквально в моих руках — и в то же мгновение ускользала, не желая подчиняться человеческой воле. Слабость навалилась тяжёлым грузом, перед глазами плыло, но я продолжала цепляться за едва заметные искры жизни. — Хироши! — сорвался с губ девчушки отчаянный шёпот. В её глазах, устремлённых на неподвижного парня, застыл ужас. — Ни-сан… Вот оно что. Брат. И словно сама судьба сжалилась — то ли над ним, то ли над моими усилиями. Парень закашлялся, хрипло и болезненно, выплёвывая кровь. Сердце дрогнуло под моими руками. Не теряя ни секунды, я быстро зашила разрез и направила чакру по его каналам, заставляя кровь вновь циркулировать. Теперь он дышал. Жил. — Имо-то… — слабо выговорил старший брат, с теплом и некой горечью глядя на страх младшей сестры. Ему самому было жутко от того, что он пережил. — Всё хорошо, я в порядке. Мэй ещё какое-то мгновение прижимала руки ко рту, боясь издать рвущиеся наружу звуки, а затем кинулась на шею брата, что успел приподняться. Слёзы облегчения и радости накрыли их обоих с головой. Мне же оставалось лишь поблагодарить Ками-сама за щедрость и вытереть одинокую слезинку с лица. Мои усилия стоили того. Поднявшись с сырой земли, я пошатнулась от усталости, но тут же направила поток чакры в голову, снимая пульсирящее напряжение. Нельзя останавливаться. Нужно продолжить перевязку пациентов, пока не прибыла новая партия. Потерев виски пальцами, я медленно развернулась к входу в палатку и мысленно приготовилась к долгой работе. И вдруг позади раздался знакомый голос: — Сакура! — почти сорвавшись на крик, позвала Тен-Тен. Вся усталость в тот миг словно испарилась. Я резко обернулась. — Нам срочно нужна твоя помощь на фронте. Кажется… мы проигрываем. Сердце пропустило удар. Мы проигрываем. — Чёрт! — я резко обернулась к своей помощнице. — Тсуки! Она мгновенно появилась, настороженная, готовая слушать. — Назначаю тебя главной в госпитале. Проследи за процессом и позаботься о всех. Мне нужно уйти на фронт. Лицо куноичи вытянулось в удивлении, в глазах читалась тревога. До этого момента мне ещё ни разу не приходилось покидать госпиталь ради боя — бойцов всегда хватало. Но не теперь. — Я не подведу, Сакура-сан! — Я рассчитываю на тебя. И, не теряя ни секунды, я сорвалась с места, следуя за Тен-Тен. Сердце гулко билось в ушах, дыхание сбивалось на каждом шаге. Паника накрывала с головой — друзья могли погибнуть. Мы могли проиграть. Чёрт, нет. Только не в мою смену. — Тен, что происходит? — выдохнула я, когда шатенка вдруг остановилась. Её тело выглядело странно застывшим, напряжённым, будто в ожидании. Но она не ответила. — Эй?.. — Сакура, — прозвучало спокойно, почти отстранённо. Её глаза скользнули по окрестностям. — Нам сюда. И она повернула в противоположную сторону от фронта. Меня пробил холод. Что-то не так. Чёрт возьми… — Блядь, — вырвалось шёпотом. — Просто блядь. Я сжала кулаки и, наконец, догадалась просканировать её чакру. Сердце ухнуло вниз. Передо мной стояла не Тен-Тен. Враг. Будто уловив перемену в моём поведении, двойник Тен-Тен насторожённо повернулся ко мне, незаметно перехватывая оружие в другой руке, готовясь к атаке. Коричневые глаза на миг остекленели, лишаясь той живой искры, которая всегда светилась в её взгляде. На красивом лице осталась лишь пустая маска. Меня обожгло яростью — этот ублюдок посмел прятаться под обликом моих друзей. — Почему именно ты пришла за мной, Тен-Тен? — холодно бросила я, решив вывести врага на чистую воду. Моя мимика стала безупречно бесстрастной, скрывая бушующие внутри эмоции. — Потому что мы проигрываем, Сакура, — в голосе прозвучал плохо сдерживаемый раздражённый акцент на моём имени. Я сузила глаза, не давая ему ни капли сомнений. — За мной мог прийти клон Наруто — как это обычно бывает. А ты, Тен-Тен, осталась с другой командой, чтобы найти Тсунаде. Менее получаса назад ваша группа отправилась к деревне, которая в двух часах пути отсюда. Так скажи мне, на милость, как ты оказалась здесь? Ложь. Наглая, дерзкая ложь, но я знала, что враг не располагал данной информацией. Хитрый ход. Глаза Тен расширились, пытаясь не выдать замешательство, а затем выдала: — Ну так я решила остаться, дабы помочь здесь! Наруто-кун занят, находясь в самом эпицентре... Я не стала слушать выдуманную историю врага, кинув кунай прямо в горло. Одним резким и четким движением. Он попал точно в цель. — Довольно, — холодно сказала, подходя к задыхающимуся телу Тен. — Кто бы ты ни был, но время для похищения главного медика было выбрано идеально. Момент, когда я почтибез сил, а накал в событиях только растет. Даже подругу на подлиность не проверила. Умно. Слова звучали нарочито беззаботно, с оттенком иронии, но в голосе звенел металл — сдержанный гнев. — Кха… — враг с трудом втянул воздух, глаза расширились, как у зверя, загнанного в угол. — Я даже не надеялся увести тебя так легко. Но, кхм… всё это было слишком идеально для нашего… плана. Мне хотелось раздавить его голыми руками. Вытравить мерзкую душу из облика подруги, что изуродовал её лицо. Дыши. Просто дыши. — Кто тебя послал? — шаг за шагом я приближалась, незаметно вытащив второй кунай. Мысль о том, что госпиталь оставлен без моего присмотра, обжигала изнутри. Может, прямо сейчас туда ворвался клон Наруто… или Тсуки не справляется одна. — Говори. Иллюзия дрогнула, и под маской показалось лицо незнакомого шиноби Звука. Бледное до неестественности — словно из подземелья вытащили. Меня обдало ледяным решением. — Тебе же хуже, если будешь молчать! — не выдержав, я схватила его за плечо, собираясь выдавить правду из костей, но… тело начало осыпаться прямо в моих руках. Бледное лицо расплылось в приторной, издевательской улыбке — будто знало всё наперёд и наслаждалось моей реакцией. — Какого чёрта?! — сорвалось с губ, когда остатки врага растаяли в воздухе. Я обвела взглядом окрестности. Сердце колотилось. Иллюзия. Меня водят за нос. — Кай! — я сложила печать. — Кай! Кай! Кай! Ничего. Мир вокруг был вязким, чужим. Либо я схожу с ума, либо уже слишком глубоко в ловушке. Чёрт с ним, нужно найти Наруто. Сейчас же! Я сорвалась с места, но мысль оказалась пророческой. Из земли вырвались тёмные руки и с силой вцепились в мои лодыжки. Меня повалило вперёд, но я успела выставить руки. Ужас хлынул внутрь, холодным потоком сковывая движения. — Неплохо поиграли, да? — хриплый голос донёсся совсем близко. Враг рванул меня на спину, заставив встретиться взглядом. От увиденного желудок свело — будто сама земля смотрела на меня сквозь чужое тело. — Вы, люди… такие доверчивые. Передо мной был чертов белый Зецу. Член банды Акацуки. Мне крышка. Война становится еще страшнее, если внутри альянса посеить смуту. Никто не сможет никому доверять. Таков их план. — Мне нет дела до вашей битвы, но поиграться с людишками заманчивое предложение, — продолжал монстр, глядя на мою реакцию. Тошнота подступила к горлу. Слушать это больше не было сил. — Черти, — сорвалось, слишком громко для шёпота, слишком яростно для спокойствия. — Вы прячетесь за властью, пользуясь ею, как щитом! А мы? Мы остаёмся с пустыми руками. С болью. С мёртвыми. Со страхом, что всё, ради чего мы сражались… исчезнет. Будет забыто. Будет зря. Я сжала кулаки. — Нет, — Слово прозвучало, как удар. — Для вас это игра, — Голос стал ниже, опаснее. — Всего лишь развлечение. Забава, чтобы утолить жажду. Но для нас… это жизнь. Это любимые люди. Это смысл, ради которого мы дышим. Мгновение — и во мне прорвалось обещание: — Мы научились убивать тех, кто угрожает нашим близким. И значит… уничтожим вас.       С этими словами я активировала печать — всплеск чакры вырвался наружу, создавая мощную волну, что отшвырнула противника. Враг тут же ушёл в землю, скрываясь из виду. Но подобный трюк не сработает на ученице Цунаде: земля тоже подчиняется мне. Я сосредоточила чакру в кулаке и ударила под ноги, чувствуя вибрацию — движение приближалось прямо снизу. Мгновение — и почва взорвалась осколками, вынуждая Зецу вырваться наружу.       В жилах кипел азарт, жгучее желание довести бой до конца. Сила кружила голову, дарила ощущение безграничности, вседозволенности. Но я знала: у этой бездны всегда есть дно. — Ну же, где твоя хвалёная игра, Зецу? Или уже струсил? — я поддразнила его, одновременно сканируя пространство на чужеродный очаг чакры. Я должна была его уничтожить. Внезапно — холод по позвоночнику. Прямо за спиной вспыхнул силуэт. Чья-то рука сомкнулась на моей затылочной зоне, лишая реакции, и в следующий миг пространство рвануло — телепортация. Я успела выплеснуть чакру в удар, целясь в чужое тело, но было поздно: меня отпустили. Глаза судорожно зацепились за новые очертания вокруг. Фронт. Чёрт.       Какого чёрта он решил, что лучшей расправой будет кинуть меня прямо на бойню?       Взрывной гул рвал уши. Поле боя кипело, каждый метр дрожал от ударов и криков. Земля разломана, воздух пропитан кровью и гарью. Чакра врагов и союзников смешивалась в хаотичную какофонию.       Я судорожно вглядываюсь в хаос и вижу: там, в самом эпицентре, двое. Наруто и Саске. Слишком близко к этой твари. Огромная туша Десятихвостого возвышается над ними, и сердце обрывается — я должна быть рядом.Решимость вспыхивает внутри, вытесняя страх. Я бросаюсь вперёд, каждый шаг словно рвёт лёгкие изнутри, но останавливаться нельзя. Что-то гложет. Предчувствие дурное.       Наруто собирает колоссальную атаку, слаживает её с Саске. Их движения синхронны, как в тренировке, но... монстр двигается иначе. Я замираю, всматриваюсь. Нет, это не защита. Это — зарядка. Интуиция орёт. Они не успеют. — Наруто! — мой крик рвёт горло, но он тонет в грохоте битвы, в чужих воплях и треске костей. Я слишком далеко. Слишком мелкая фигура на фоне гигантской бойни. Не сегодня. Ебаный не сегодня.       Печати складываются быстрее, чем сердце бьётся. Последний рывок — и я оказываюсь за их спинами. Они оборачиваются. В их глазах сначала удивление, потом ужас. А я уже лечу вперёд. Чакра вспыхивает, разрастается, обволакивая меня щитом. Смертоносный заряд Десятихвостого несётся прямо в нас. Но я чувствую только одно: их нужно защитить. Я раздвигаю чакру шире, впитываю удар в себя. Сфера сталкивается с барьером. Сила режет меня на куски, рвёт изнутри. Но я держу. Я тяну её в себя, растворяю, гашу каждую частицу, пока моё тело само не становится сосудом для гибели. Может, это и был план Зецу — убрать меня так, но я не жалею. Ни секунды. — Сакура!? — голос Наруто прорывается сквозь ревущий хаос. За ним ещё один, глухой и резкий: Саске. Словно цепляюсь за эти голоса, но уже слишком поздно. Я не успеваю почувствовать боль. Только странное ощущение: меня разбирают на осколки, развеивают по ветру. Наруто, Саске, Какаши, Ино… да все вы. Теперь вы в безопасности. И тьма накрывает. ****       Странное чувство — быть вне пространства и времени. Без тела, без боли, без физической оболочки. Ты — просто сознание, рассеянное в бесконечности, без края и конца. Только память и осознанность. Так… а почему я всё помню?       Осторожно открываю глаза. Белое пространство вокруг напоминает зал ожидания. Пустота одновременно манит и пугает.       Вдруг накатывает грусть. Тоска, воспоминания испуганных лиц товарищей — словно полупрозрачная рука тянется к сердцу, которого нет. Странное ощущение утраты и одновременно облегчения. Нет… я сделала всё правильно. — Возможно, Сакура Харуно… — хриплый глубокий голос прерывает мою тревогу. Я вздрагиваю: присутствие столь мощной энергии невозможно игнорировать. О, боги… это невероятно. — Вы… Мудрец Шести Путей? — вырывается вопрос. Сердце, если бы оно было, бешено бы колотилось. Передо мной стоит божество, создатель этого мира. — Верно, — холодно и ровно отвечает он, внимательно изучая меня. — Никогда ещё не встречал столь самоотверженных шиноби, особенно в таком юном возрасте. Ты заинтересовала меня, куноичи. Мой разум замер, не зная, как реагировать. — Ниндзя-медик, талантливая ученица Пятого Хокаге и бывшая участница Седьмой команды, что отважно отдала свою жизнь ради двух реинкарнаций моих сыновей. Удивительная комбинация, достойная внимания. Он знает обо мне всё. Чертовски всё. Конечно, Сакура… это же непосредственная власть небес. — Я… — медленно прикрываю глаза, стараясь не пасть ниц перед Богом Шиноби. — Это было правильным решением. Они заслуживали жить дальше. Это правда. Наруто и Саске нужны этому миру. Их сила — божественный дар, способный подарить людям шанс на мир. А я?.. Просто медик. Да и Цунаде-сама существует. Меня заменить легко. По спине прошёл ледяной ток. — Так заботишься о них, маленькая куноичи, — задумчиво произнёс Хагоромо, разглядывая меня. Его глаза были полны мудрости, но лишены какой-либо эмоции. — По всем расчётам ты не должна была оказаться здесь так рано. Что?.. Не должна была… так рано? Что-то похожее на страх и странное волнение окутало меня, лишая почвы под ногами. — Что… вы имеете в виду? — мой голос едва сорвался в шёпот. Неужели жизнь действительно подчиняется какой-то программе? Чьему-то сценарию? — То и значит, дитя. Твоя нить оборвалась слишком рано, — уже более тяжёлым тоном сказал Мудрец, его взгляд пригвоздил меня к месту. Почему… почему я вдруг почувствовала себя виноватой? Нет. Чёрт возьми, нет. Я сделала всё правильно! — Я ни о чём не жалею, Хагоромо, — я подняла взгляд, заставляя себя говорить твёрдо. — Если бы жизни Наруто или Саске оказались под угрозой, я спасла бы их. Даже ценой своей. Повисла мёртвая тишина. Лишь гул в голове отдавался эхом. Он недоволен?.. Неужели Мудрец не рад, что реинкарнации его сыновей остались живы? — Я могу предложить тебе ещё один выбор, — наконец заговорил Ооцуцуки. Его голос звучал как приговор. Выбор. Еще один выбор. — О чём вы? — в полном непонимании смотрю на божество. Какой ещё выбор? Идти в ад или в рай? Об этом он? В таком случае разве не очевидно, куда ведёт моя дорога? — Это не шанс, дитя, — предостерёг Мудрец. Его голос стал тяжелее, словно придавливал к земле. — Это новая ноша на твои плечи. Но именно она может дать тебе возможность выжить в новом мире. Там, где Сакура Харуно будет жива. Жива? — Как… это жива? — слова застряли в горле. — Вы хотите, чтобы я прямо сейчас… переродилась? Если так, значит, не будет ни паузы, ни времени оглянуться на прожитое. Ни прощания, ни анализа, ни передышки. Просто прыжок в пустоту, в его особые планы для меня. И только теперь по-настоящему дошло: меня больше нет. Сакуры Харуно — больше нет. В Альянсе стало на одного медика меньше. Команда номер семь больше не полна. А мои родители… мои родители остались без дочери. Чёрт. — Это значит, что ты отправишься в начало истории, — произнёс Мудрец, его голос звучал словно приговор, — чтобы предотвратить исход, к которому пришёл этот мир. Для этого тебе придётся изменить поведение некоторых людей… их судьбу. Что он, чёрт возьми, несёт?! — Вы предлагаете мне… отправиться в прошлое? — в горле встал ком. От абсурдности ситуации хотелось смеяться, или, может быть, плакать. Снова прожить всё заново? Потери. Страдания. Испытания, которые едва не сломали меня однажды. Меня передёрнуло от одной мысли об этом. Ооцуцуки какое-то время просто молчал, разглядывая меня так, будто взвешивал что-то внутри. Испытывал? Проверял? — Да, — наконец сказал он, и слова прозвучали как окончательное решение. — Ты можешь вернуться. Изменить судьбу. Свою… и чужие. — Нет. — Слово сорвалось почти шёпотом, но я вложила в него всё отчаяние. — Я… я не хочу снова. Не могу. Я умерла. Всё. Хватит. Мудрец не дрогнул. Его глаза оставались древними и спокойными, словно в них отражалось всё, что было и что будет. — Если откажешься, этот мир так и останется развалиной, — тихо сказал он. — Но если пойдёшь… то в новом мире Сакура Харуно будет жива. Меня будто ударили. Жива. Это слово вонзилось в грудь и зазвенело там. Жива — значит рядом будут родители. Команда. Шанс. Я прижала руки к лицу, не зная, плачу или смеюсь. Выбор… ещё один грёбаный выбор. — Не думай, что это милость, дитя, — его голос прозвучал холоднее. — Мир слишком хрупок. Слишком много нитей оборвалось слишком рано. Если никто не вмешается, он падет в тьму, а тогда погибнет всё, ради чего я когда-то создал баланс. Я сжала зубы. Вот оно что. — То есть я для вас… инструмент? На его губах мелькнула едва заметная тень улыбки. — Инструмент. Но и шанс. Твои качества, твоя сила духа способны сдвинуть тех, кого не смог изменить даже я. Сакура Харуно, ты умрешь здесь как простая жертва… или вернешься — чтобы стать испытанием для мира.       Блядь, просто блядь. Выбора точно нет. ****       Так я и оказалась здесь. В своей детской комнате — с запахом домашнего уюта, с призраками воспоминаний и тонкой нитью ностальгии. Только это не прошлое, а настоящее. Всё ещё хотелось верить, что это всего лишь игра сознания, реалистичный сон, причудливая галлюцинация. Но нет. Вот я стою перед зеркалом: в отражении короткие розовые локоны, вишнёвая повязка на голове, зелёная майка и чёрные шортики. Детское личико, пухлые щёки, ярко-зелёные глаза... только без наивного блеска. В них — мой взгляд. Взгляд взрослой: вдумчивый, уставший, решительный, с оттенком непоколебимости. Глаза — зеркало души, и спрятать в них правду невозможно. Значит, придётся постараться, чтобы никто ничего не заподозрил. Из груди вырвался тяжёлый вздох. Чёрт возьми, всё это выглядело нелепым абсурдом. — Потянуло же старика на эксперименты, — пробормотала я своим новым, детским голоском и сама невольно хихикнула от его звонкости. — М-да... Сакура Харуно, теперь ты уж точно не потратишь время впустую. Пора сразу к делу.       Проживать собственное детство, оставаясь взрослой версией себя, было странно. Даже пугающе. Слишком многое стерлось из памяти, и детали обретали новые краски. Куклы, яркие игры, глупые детские интересы — всё казалось чужим. А уж соперничество с Ино из-за Саске… звучало в голове как полный бред. Ками-сама, моё детство больше не будет прежним. — Сакура, завтрак готов! — донёсся с первого этажа голос матери. Я невольно вздрогнула. Чёрт, придётся заново привыкать к многим вещам. Сжав кулаки, я досчитала до семи и в последний раз посмотрела в зеркало. Тело словно сжалось под напором эмоций — всё вокруг казалось чужим, даже собственное отражение. — Да, мам, сейчас спущусь! — крикнула я, лишь бы ка-чан не решила подняться сама. Она могла, и это было бы худшее из всего — увидеть её взгляд прямо сейчас, когда я так уязвима. Мне нужно было хотя бы немного собрать себя. Сакура, ты справишься. У тебя есть знания и сила. Ты проложишь новый путь, выстроишь новую судьбу. Прежней жизни уже не будет. Я заставила себя дышать глубже, выравнивая пульс. Паника и дрожащие эмоции сейчас — враги. Вдох. Выдох. — Вперёд.       Мир вокруг будто вырос в разы. Дверь, которая для взрослого человека всего лишь предмет быта, в моём нынешнем теле казалась настоящими воротами. Тумбочка, кровать, лестница — всё выглядело так, словно создано для великанов. Осторожно спустившись по чуть поскрипывающим ступенькам, я внимательно оглядела первый этаж. Картина, открывшаяся взору, была до боли знакомой — словно вырванной из памяти. Сердце невольно ускорило ритм.       За кухонной стойкой стояла мать, готовившая что-то аппетитное из риса. Отец, как и всегда, сидел за столом с утренней газетой, изредка бросая на неё спокойные взгляды. Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи и мягко ложились на белую скатерть. В воздухе, в золотом свете, кружились редкие пылинки. Всё было пропитано семейным уютом и жизнью. В груди что-то болезненно дрогнуло. Там, где я когда-то заперла чувства на семь замков ради защиты деревни, камень вдруг дал трещину. Чёрт, вот оно — пробуждение того, что я столько лет старательно душила. Слёзы подступили к глазам — непрошеные, предательские. Детский всхлип вырвался наружу и заставил родителей застыть в недоумении. — Сакура, доченька, что случилось? — тут же обеспокоенно спросила Мебуки, отставив готовку. — Ты ударилась?       Мать быстро подошла ко мне и принялась осматривать на предмет ран. Её тёплые ладони мягко обхватили моё лицо, поворачивая его в разные стороны. Затем она осторожно подняла мои руки, проверила ноги. Такое простое, почти забытое проявление заботы било сильнее любого удара — трещины в сердце расползались, готовые прорвать дамбу.       Да чтоб тебя… Позорно захлёбываясь слезами и соплями, я прикрыла лицо рукой, боясь увидеть на их лицах недоумение. Или, что было ещё хуже, — осуждение. — Мебуки, дорогая, всё это из-за твоих вечных придирок к уборке, — вмешался ото-сан, качнув головой с тяжёлым вздохом. — Вчера накричала на девчонку за бардак, а сегодня она уже боится к нам выйти. Так ведь, Сакурёнок? Ох… это прозвище. Как давно я не слышала его. Сердце болезненно сжалось. — Что за глупости ты несёшь, Кизаши! — вспыхнула мать, тут же вставая в боевую стойку с руками на боках. Её вспыльчивый нрав был легендарен — и именно сейчас грозил разрушить нашу хрупкую семейную идиллию. — Ото-сан, ока-сан! — поспешно вклинилась я, пока искры не превратились в пожар. — Всё в порядке… Я просто счастлива видеть вас вместе! Родители замерли, переглянулись. На их лицах мелькнула тень недоверия, смешанная с растерянностью. — Видишь? — не сводя с меня взгляда, «шёпотом» проговорил отец, — она явно что-то переживает. Это всё твои методы воспитания. Мебуки закатила глаза, но голос её заметно смягчился: — Может, нашей Сакуре просто приснился кошмар, — тихо пробормотала она, возвращаясь к готовке. — Доченька, садись, завтрак почти готов. Я неловко улыбнулась и заняла своё место на маленьком стульчике. Ками-сама… лицо ломит от широкой улыбки, зато в душе — удивительная лёгкость. Позавтракав с семьей, послушав диалог родителей, я откланялась к себе в комнату. Предстояла сложная и нелюбимая часть работы — разобраться с головоломкой. Слишком многое было не понятно, слова Мудреца невозможно собрать воедино. Этот старик говорил одними загадками! Недовольно плюхнувшись на кровать, посмотрела пустыми глазами в потолок. Мозг был свободен от догадок и навязчивых мыслей, давая чувство уединения. Мне оно сейчас нужно как никогда. Но дурацкое беспокойство не дает расслабиться. Похлопав себя по щекам пару разу, чтобы привести состояние в порядок, достала листок с бумагой и принялась перечислять известные факты. Ни единая идея не шла в голову. Мозг словно перестал работать. Черт! — Думай же, головная коробка! — тихо выругалась я, стараясь вспомнить весь диалог с божеством. Теперь он казался просто сном. Перед глазами всплыли отрывки: Разговор с Мудрецом Шести Путей перед перевоплощением. — Я должен предупредить тебя, Сакура, — внезапно произнёс старик, ещё до того, как я успела приготовиться к перевоплощению. Его слова сразу легли на плечи тяжёлым грузом. — Ты должна понимать: нет смысла отправлять тебя в прошлое просто так. Конечно. Боги никогда не действуют бескорыстно. Значит, есть подвох. — Не подвох, а гарантия, — мягко поправил меня Мудрец, словно уловив каждую мою мысль. От этого стало ещё неприятнее. — Хорошо, — выдохнула я, стараясь держать лицо. — В чём же моя задача? Хагоромо удовлетворённо кивнул, будто я сделала шаг в ловушку, из которой не выйдешь. — Чтобы изменить будущее, нужно переломить судьбы ключевых фигур. Их выбор определяет ход истории. — Голос его звучал неумолимо, как приговор. — Я даю тебе шанс вмешаться в жизнь одного человека. Для этого применимы особые инструменты. Над его ладонью завис светящийся браслет. У меня внутри всё сжалось в тугой ком. — Вы хотите связать нас печатями? — спросила я, и голос дрогнул. Мысль о древней магии, вплетающейся в судьбу, пробирала до костей. — Нет, — отозвался он спокойно. — Нити судьбы. Они не позволят вам разойтись, а значит, выполнят свою роль. — Прекрасно, — я скривилась, пряча страх в сарказме. — А кто этот человек? Кого именно вы решили привязать ко мне? — ......, — ответил Хагоромо ровно, не моргнув. — Но ты забудешь это, как только проснёшься в прошлом. Такова плата времени. Внутри всё рухнуло. Просто чудесно. Похоже, меня окончательно похоронили. — Боюсь разочаровать вас, великий создатель, — холодно сказала я, отчеканивая каждое слово. — Даже в этой жизни я не могла повлиять на его решения. Печать лишь заставит нас быть рядом, но не изменит его взглядов. Хагоромо усмехнулся — мягко, но с оттенком снисходительности, как взрослый, слушающий детские возражения. Внутри меня вскипела злость. — А это уже твоя задача, Сакура Харуно, — произнёс он. — Ты слишком хорошо знаешь его слабости, чтобы отрицать это. И вот в этот миг меня накрыло осознание: меня не спрашивали, хочу ли я. Не предлагали выбор. Просто использовали, как инструмент в чьей-то великой шахматной партии. Пешка, которую гонят на заклание. Первый камень в мой огород? Нет, это был целый валун. — Вы ведь понимаете, что моё отношение к этому человеку давно изменилось, — я пыталась показать, что я — худший кандидат, что надежда тщетна. — А значит, — его голос потеплел, но в этом тепле сквозила жестокая уверенность, — у тебя куда больше шансов. Ведь равнодушие куда честнее, чем слепая привязанность. Пиздец. Другого слова просто не находилось.       Если бы у меня было тело, слёзы уже струились бы по щекам. Все усилия — вычеркнуть из сердца привязанность к человеку — рассыпались в пыль одним-единственным заданием. И снова мне предстояло окунуться в ту самую боль, что мешала расти, стягивала внутреннюю силу тяжелыми путами и превращала каждый шаг вперёд в мучение. — Сакура, — голос Мудреца прорезал вязкую пелену воспоминаний. Лишь спустя пару секунд я осознала, что он обращается ко мне. Мой затуманенный взгляд медленно поднялся к старику. — Ты можешь взглянуть на этого человека иначе. Необязательно повторять прошлое, создавать те же отношения, — его слова звучали спокойно, но уверенно. — Главное — стать тем, кто поможет сделать верный выбор. А уж кем ты окажешься в его глазах — другом или врагом, светом или тенью, — решать тебе. **** Резкая боль пронзила виски. От воспоминаний хотелось спрятаться, убежать. Проведя рукой по щекам, я ощутила мокрые дорожки. Сердце бешено колотилось, дыхание было тяжёлым. — Боги, за что? — вырвалось почти шёпотом. Я обессиленно уткнулась в подушку, чтобы заглушить крик. Утрата прежней жизни и груз новой судьбы ломали рассудок. На мгновение мне показалось, что мне за шестьдесят — такой старой душе не место в детском теле. — Почему обязательно должен был быть подвох, Мудрец? — обратилась я в пустоту, медленно поднимаясь с кровати. — И ещё непонятно: про какого человека мы с тобой говорили? Кому я должна помочь? Со стороны это, наверное, выглядит как безумие. — Ха, — вышло подобие смешка у меня на выдохе. Я подошла к зеркалу, убирая розовые пряди с лица. Красные глаза не делали мой вид лучше, однако усталость и боль вылились в горький смех. Мой голос разлился по всей комнате, заполняя пустоту. — Кем бы ни был тот человек, видимо, я хорошо его знаю.       Набрав побольше воздуха в легкие, я записала эту информацию на листочек Начало положено. Продолжение следует...