Худышка

....Его трясло, а взор заполонила чёрная пелена. Тут же шатена как молнией прошибло — он отключается. Кровь продолжала сочиться из ран, растекаясь по полу, при этом пачкая всё, до чего может дотянуться. Мироходец понимал, что если отключится — то его точно найдут в столь жалком положении, а там и страшно представить, что будет. Нет-нет-нет. Это же будет позор — настоящий позор, от которого спасёт только разве что... смерть?       Пытавшись встать ранее, Ло несколько раз задевал раковину, уронив на пол нож. Понимая, что это упростит жизнь и ему и всем вокруг, он принял окончательное решение. Садясь, Лололошка подбирает лежавший рядом нож и подносит к предплечью. Пытаясь собрать с силами, внезапно для себя он вспоминает те беззаботные деньки, желая вернуться в прошлое, когда всё вокруг казалось таким спокойным и обычным. Жизнь тогда была веселее, а трава зеленее... солнце ярче...       Последняя в его жизни доза дефомина в результате саморазрушения. Последнее, что он чувствует, перед тем как отключиться — лёгкую пульсирующую боль, забвение, спокойство и эйфорию. Кровь стекает по руке, пачкая белоснежные, скатившиеся рукава худи, которую он когда-то купил ещё в самом первом Хенфорте. И вот он закрывает глаза и из...       — Что я делаю?..., — резко приходит в голову здравая мысль, но уже поздно.       Резко открыв глаза и попытавшись встать, несмотря на сильную слабость, Ло поднялся, держась за раковину. Кровь продолжала течь, регенерации совсем не работает, у него мало времени. Дойти до комнаты он точно не успеет, позвать кого-то нет сил, язык заплетается, остаётся надеяться, что в сумке остался старый телефон, и по нему шатен сможет позвать на помощь. Но только как?       Начав ковыряться в сумке, продолжая истекать кровью, мироходец достал его. Плеер. Его единственная надежда на спасение. Сейчас не важно, что о нём подумают, что будет потом и какие будут последствия и то, каким жалким его посчитают, сейчас главное спастись. Как же иногда хочется жить.       Трясущмися пальцами он пытался попасть по кнопкам, включая громкость на полную. Заиграла какая-то песня "mindless self indulgence" на максимуме. Глаза уже начали закрываться, а тело дрожать, и вот Лололошка упал, не в силах встать, всё также истекая кровью, которая никак не останавливалась.       — Что за бред... — подумал Ричард, услышав мелодию.       Он не хотел вставать с кровати, надеясь, что это скоро закончится и музыка утихнет. Да и Лололошки на кровати нет, наверно пошёл выключать.       Но вот проходит минута, вторая, но звук продолжался, песни играли, сменяя друг друга. Наконец, подумав, что мироходец просто куда-то ушёл, принял решение, что хотя-бы другие смогут поспать нормально, будет, так сказать, героем. Брюнет поднялся с насиженного места и направился в к двери.       Выходя из комнаты он понял, что звук доносится из ванной. Дойдя до комнаты и подёргав закрытую дверь, Ричард решил попробовать её вскрыть. Но сам никогда не пробовал это делать, так что у него ничего не вышло, поэтому брюнет принял решение позвать Дилана, который хоть немного да разбирается в этом. А ещё лучше позвонить Лололошке, уж он вскроет всё, что захочешь. Да, программисту напишет, а шатену позвонит, ведь тот редко отвечает на СМСки. Отправив сообщение, Ричард стал названивать Ло, но мелодия звонка звучала из их комнаты, что насторажило брюнета, ведь мироходец всегда берёт телефон с собой куда бы не пошёл. Не хорошие мысли одолели голову блогера.       — Ло, ты там? — прикрикнул Ричард, стараясь не сильно шуметь.       На это ему ничего не ответили, подумал сначала брюнет, но в гробовой тишине он услышал лёгкое постукивание ладоней по полу в ванной. Хлопок был ритмичный... это не простое совпадение, там точно кто-то есть и ему нужна помощь.       — Кто там? — снова спросил Ричард.       Продолжая слышать эти постукивания, он набрал Дилану и сказал, чтобы тот в срочном порядке приезжал сюда как можно скорее, а объяснит всё потом, ведь сейчас нет времени.       — Ло, это ты? — задал Ричард тот же вопрос.       На это до него донеслись более сильные постукивания по полу, которые в скоре стихли и больше не повторялись. Понимая, что тот скорее всего отключился и ему очень плохо, Ричарл начал паниковать, пытаясь сломать замок. Во входную дверь постучали, на что брюнет крикнул, наплевав на тех, кто сейчас видят седьмой сон.       — ЗАХОДИ ТВОЮ МАТЬ БЫСТРЕЕ, ЗДЕСЬ ЛО ЗАПЕРЬСЯ И ЕМУ ПЛОХО!       Не медля ни секунды, Дилан быстро зашёл в хаус, хлопнув дверью, и поднялся на верх.       — Он там? — как-то глупо спросил программист, не совсем понимая ситуацию.       — Да дá, а зачем я бы тут сидел? — раздражённо, но уже тише говорил Ричард.       Дилан начал вскрывать дверь, слыша за ней какое-то страное дыхание, которое его начинало пугать.       Наконец открыв её, перед ними предстала такая картина — чистая раковина, чистые стены, а на полу кровавая лужа и тело Ло, превёрнутое на спину, одежда которого пропитана собственной кровью, а из руки всё также стекала кровь. Кожа лица была красная, видимо вся оставшаяся алая жидкость в теле прильнула к голове, дабы поддерживать обладателя в сознании и тот просто напросто не отключился. Глаза его были заплаканы, красные, слегка подрагивали, но горели надеждой. Он смотрел на входящих, пытавшись понять, кто перед ним. Наконец разглядев своих гостей, Ло улыбнулся, на что его друзья замерев, пытались сообразить, что делать и заставить тело действовать. Но вот глаза Лололошки стали опускаться, тускнеть, принимая расслабленое положение, а улыбка сменилась нейтральным выражением лица. Он отключился.       Одёрнув себя, Дилан подскочил к телу Лололошки и стал вызывать скорую.       — Не стой истуканом! Дай мне аптечку, срочно! — крикнул программист, пробудив Ричарда из ступора, при этом объясняя по телефону работникам скорой, что, как и где происходит.       Быстро найдя мед. коробочку, он передал её Дилану. Тот, открыв её и достав нужные вещи, стал оказывать Лололошке первую помощь, пытаясь вспомнить, чему их учили на уроках ОБЖ. Сделав самодельную повязку, кровь почти перестала сочиться, теперь нужно лишь дождаться скорой.       Оба парня очень перенервичали, в итоге чего, пока скорая забирали Лололошку, Дилана сильно трясло, а Ричард рядом пытался сдерживать слёзы, что выходило плохо. Остальные жители хауса пытались их успокоить и успокоиться самим. Лололошка иногда приходил в себя и пытался что-то сказать, даже иногда улыбался, видимо пытаясь успокоить своих друзей, хотя самого трясло как осиновый лист, что даже слово было тяжело разобрать, но всё равно быстро отключался, ведь потерял слишком много крови, из-за чего требовалось срочное переливание.       — Мы не довезём его в таком состоянии, — сказал один из медицинских работников, — нужно два человека, один будет отвлекать его от происходящего, чтобы мозг не понимал, что происходит, а второй будет донором.       — Я б-буду донором, — сказал Ричард, — у мен-ня-я первая грп.. группа крови-и. Я уже как-то бы-ыл донор-ром       — Я его близкий друг, я буду рядом, — пробубнил Дилан.       — Давайте быстрее. — скомандовал работник.       Все залезли в машину и поехали. Работники стали делать переливание, понимая все риски, поэтому пытались быть осторожными, на сколько это возможно, особенно если учесть то, что они находятся в движушемся транспорте. Ричард никак не мог успокоиться, Дилан же пытался заставить его расслабиться. Время от времени Лололошка приходил в себя, смотря прищуриными глазами на друзей. У бедного зрение мылелось, в итоге чего он не совсем понимал, что происходит, но слыша родные голоса, успокаивался и даже улыбался, пытаясь общаться с ними, но вскоре снова отключался, что очень беспокоило его друзей. Ричард чуть ли не впал в истерику, когда Лололошка снова отключился, а Дилан успокаивал его. Это были самые долгие 20 минут в их жизни.       Наконец доехав до больницы, врачи отвезли Лололошку в реанимацию, чтобы стабилизировать его состояние. Ричард уже не плакал, а лишь дрожал и смотрел пустым взглядом в пол. Дилан же ещё немного, но соображал, правда очень устал. В итоге где-то вечером они так там и уснули, слава богу больница была двадцати-четырёх часовой. Никто им ничего не говорил, понимая, что парни очень переживают за друга, да и у пациента не было родственников, поэтому они остались там до самого утра следующего дня. Позже им даже разрешили сидеть в палате, но приближаться к нему было запрещено, а также в комнате были камеры, на случай, если он придёт в себя или же друзья нарушат запрет.       Лололошка то приходил в себя, то отключался. Выглядил он, конечно, страшно: невероятно бледная кожа, большие синяки под глазами, на левой руке виднелись множественные порезы, создавая вид, словно вместо предплечья там просто кусок мяса без кожи, а также просвечивалась одна огромная рана, на которой был наложен бинт, который иногда окрашивался в красный, что невероятно пугало Дилана. Мало ли что может произойти. А вдруг рана откроется?       Ричард в это время спал, ворочаясь, а Дилан наблюдал, всё таки ему не нужно так много спать, в отличие от людей.       Наконец состояние Лололошки стабилизировалось, поэтому друзья часто к нему заходили, спрашивая, как у того дела, как он себя чувствует и прочее, стараясь не упоминать тот случай и не смотреть лишний раз на руку, но в комнате висело это неприятное чувство. Однажды, когда Дилан откинулся взглядом руку Лололошки, он всё-таки спросил.       — Ло, зачем ты это сделал? — резко прервав разговор, спросил он.       — Это... — запнулся мироходец, — Да так, пустяк..       — Нет не пустяк, — сказал уже Ричард, — рассказывай, обещаю, станет лучше на душе.       — Ну-у-у, в общем... я просто хотел быть худым и решил-...       — Что значит хотел? Ты и так кожа да кости — прервал его программист.       — Дилан! — сказал Ричард, переводя взгляд на Лололошку, —продолжай.       — Ну.. поэтому я решил порезать себя ,чтобы потратить калории дополнительно.. а потом меня перемкнуло и вот я-я, — надевая очки, чтобы скрыть красные глаза, прервался Ло, — мне правда стыдно.. простите меня за то, что я такой непутёвый..       — Все мы не подарок, — смотря куда-то в сторону сказал Дилан, — ты если хочешь помощи — говори, а не утаивай это. Мы не хотим потерять тебя.       — Мы тебе поможем, уж поверь, — заверял Ричард, — найдём тебе психотерапевта, будем поддерживать тебя, ты только говори, не молчи. Мы же друзья, всегда помогаем друг другу, если это необходимо. Мы всегда будем рядом.       Лололошка на секунду замер, а потом обнял парней правой рукой, благодаря их за заботу и то, что они вообще есть. За то, что они самое близкое, что у него есть.