Легенда о красной нити судьбы

***

      Судьба - штука сложная. Одним она дарует все, что человек пожелает лишь по щелчку пальцев, вторым уготовлено работать всю жизнь, но так ничего и не достичь. Третьи же работают и получают желаемое и заслуженное, четвёртые не работают и, соответственно, не получают ничего.       Однако каждому уготовлено кое что наверняка. Любовь. Близкий на духовном уровне, тот, с кем преодолеть удастся любые невзгоды. И каждый связан со своим суженным красной нитью. Она появляется при рождении, формироваться начинает еще до него, ведь судьбе уже известно, каким ты станешь и какой человек подойдёт тебе больше всего.       Нить эта невидима, неосязаема, повредить ее нельзя, снять тоже, также как и привязать к кому то, кроме суженного. Такого правило. Она бесконечна, тянется и гнется в любые стороны, может путаться и развязыватся, переплетаться с чужими нитями, но всегда ведёт тебя лишь к одному человеку. И каждый раз, когда человек рядом эта нить начинает греть твой палец, вокруг которого обмотана, и сердце, как бы крича тебе "Суженный здесь, он рядом, обернись!".       Лололошка не верил в это. Не верил в судьбу, не хотел верить, что она может быть к нему такой несправедливой. А к "нити" на своем пальце он относился... Никак? Не верил мироходец, что и у него может быть тот, к кому нить будет тянутся сквозь время, сквозь миры, даже сквозь реальности. Однако судьба - до сумасшествия странная штука, и кто бы знал, что мироходец из девятьсот девяностно третей реальности, чья жизнь была наполнена бесконечными поручениями, жертвами и страданиями, обретёт внутренний покой в чужой, девятьсот девяносто четвёртой. В той, в которой оказался не по воле своей, но в той, что стала роднее и ближе дома. В той, что стала домом.       Сосед по общаге был угрюмым, мрачным и неприветливым, избегал общения и волновался лишь о себе, изредка вспоминая о других людях вокруг. Но рядом с ним на сердце было тепло, в душе спокойно и как то странно покалывало безымянный палец. А потом он начал меняться. Словно оттаивать. И на сердце было все также тепло.       События летели, они были все ближе, все сплоченнее, и пусть у них даже своя компания по побегу появилась бесприкасловно доверяли они лишь друг другу, хотя и не показывали. И были в панике отведенные взгляды, и неловкие прикосновения, и совместно проведённые вечера за нелепым кинцом под пачку чипсов на двоих и две горячие кружки чая. Но это были не отношения. Доверие, забота, нечто платоническое, да. Но об истинных чувствах не думал никто.       А потом грянул побег, предательство и отключка того, кто стал роднее неизвестной матери, фантомных Джодаха и Окетры и отчего то неприятного сердцу JDH.       И тут остров, а там - спустя почти два месяца обустройства и тихих ночных переговоров по ноутбуку - новое тело и новая встреча. И сердце горит, словно заженное бензином, а палец печёт, и тело само тянется вперед, в эти объятия родных рук. И крепнет нить.       И вот, ночной Хенфорт, лавочка в дальнем конце парка, легкий морозец ноября и два парня, чья связь прошла огонь и воду, чьи пальцы сейчас переплетаются и чьи губы встречаются в робком поцелуе. В нежном, от которого щемит сердце, в ярком, словно тысячи фейерверков.       Нет, Лололошка не верит в нить судьбы, о которой воркуют во всех мирах и реальностях. Но он верит в свои чувства и в чувства Дилана. В чувства того, кто сейчас так нежно прижимает его ближе, отстраняется на пару секунд, смотрит блестящими глазами и, ничего не говоря, целует снова.