Какой бывает забота?

Полночь наступила слишком быстро. Ещё недавно по маленькой квартирке суетились жильцы, споря о том, что приготовить на ужин. Звонкие возгласы и ехидное хихиканье поначалу не давали сосредоточиться на работе, которую Куромаку взял на себя по просьбе Фёдора. Шум, безусловно, раздражал, но он продолжал штудировать книгу, лишь иногда нервно постукивая карандашом по столу. Наступил ужин, но Куромаку не осилил и трети объёма от поставленной задачи. Он усердно изучал материалы и разрабатывал план. Его просили не перенапрягаться и присоединиться к остальным за трапезой, но трефовый был непреклонен, намереваясь сдать идеально выполненную работу уже завтра. Пришлось смириться с его упрямством. Короткой тишины, воцарившейся после того, как остальные разошлись, хватило, чтобы составить надежный план и просчитать все шаги. Так сумерки незаметно перетекли в ночь. Все обитатели квартиры готовились ко сну — все, кроме одного, слишком ответственного клона. Пока остальные разбирались, кто и где будет спать, Куромаку занял кухню. Слева на столе лежала недавно прочитанная и проанализированная книга, справа — небольшая кружка с ещё горячим чёрным чаем, о чём свидетельствовали клубы пара. В руке он сжимал карандаш, а перед ним была аккуратно сложена стопка бумаг. Всё указывало на то, что трефовый и не думает отдыхать. — Эм... Куромаку, — раздался за спиной тихий, робкий голос, отчего у названного нервно дёрнулся глаз. — Чего тебе, Зонтик? — буркнул трефовый, неохотно откладывая карандаш. — Уже поздно... все готовятся ко сну, а ты... — начал валет, но был прерван из-за накопившегося раздражения собеседника. — А я собираюсь закончить работу, — чётко отчеканил Куромаку, собираясь вернуться к бумагам. — Буду благодарен, если ты не будешь меня отвлекать. — Но... но ты ведь даже ужин пропустил. — Зонтик выдержал паузу и робко продолжил: — Фёдор... он ведь сказал, что можно не торопиться и... — его хватило только на первые слова. — И я прекрасно это помню, Зонтик. — Трефовый король резко обернулся, чем окончательно поубавил решимость своего вальта. — Но я не могу оставить начатое незавершённым. К тому же завтра последний день. Я бы справился и раньше, но, к сожалению, в этом балагане, — он окинул взглядом пререкающихся Феликса и Вару, которые снова что-то не поделили, — сосредоточиться не вышло. Поэтому вынужден заниматься этим сейчас, полностью выбиваясь из графика. — Король снова перевёл взгляд на нарушителя покоя. — И правда, не отвлекай меня. — А... — Зонтик растерялся. Он медленно попятился, но всё же не унимался: — Х... хорошо. Только не засиживайся... В ответ он услышал лишь спокойное: «Благодарю», — и остался сидеть за кухонным столом, проводив взглядом удаляющегося вальта. И снова время потекло неумолимо. Сумерки укрыло тёмное полотно полуночи. Наступило то самое тихое время суток, даже слишком тихое — настолько, что собственные мысли казались криком. Это могло бы свести с ума, но только не сосредоточенного на работе клона, который уже менее уверенно водил карандашом по бумаге. На столе всё так же лежала книга, справа стояла кружка, но уже с водой. Заваривать свежий чай сейчас было нельзя — пелена Морфея уже опустилась на шумную квартирку, и Куромаку не хотел нарушать покой остальных. Листы, ранее аккуратно сложенные в стопку, теперь были небрежно разбросаны. Куромаку, превозмогая дремоту, сосредоточенно выводил буквы, то и дело пытаясь удержать нить мыслей. Он боролся с собой: не мог оставить задачу нерешённой. Осталось ещё чуть больше половины, но темп с каждой минутой замедлялся. Чтобы прогнать сонливость, он встал из-за стола и тихо зашагал по кухне, разминая затёкшие ноги. Блуждая взглядом, он заметил упавшего на пол Феликса. Посмотрев на него с полминуты, Куромаку взял плед и, стараясь не разбудить, укрыл парня. Затем подошёл к окну и плотно закрыл его, чтобы червового не продуло. Заметив, как Пик морщится во сне от лунного света, он подошёл ближе и, аккуратно обходя Зонтика, задернул шторы. Ткань скользнула по карнизу, и в тишине этот звук показался оглушительным. Куромаку замер. Прислушавшись и поняв, что все так же спят, он с облегчением выдохнул и вернулся за стол. Прошло совсем немного времени, прежде чем сонливость снова одолела короля. Он почти сдался, уронив голову на предплечье и продолжая сжимать карандаш в пальцах. Но тут его выручил Данте, который, перевернувшись во сне на спину, издал громкий храп. Этот звук отрезвил Куромаку и заставил подскочить от неожиданности. Трефовый полуобернулся, проверяя обстановку в гостиной. Всё спокойно, все спят. Тихо выдохнув, он мысленно поблагодарил Данте за такое несвоевременное, но нужное пробуждение. Ведь времени на работу оставалось всё меньше, а прогресс словно замер на мёртвой точке. Покрепче сжав карандаш, он вернулся к работе. Но не прошло и десяти минут, как перед глазами снова всё поплыло. И на этот раз спасать его было некому. Руки скрестились на столе, в одной из них так и остался зажат «несчастный» карандаш. Тяжёлая голова упала прямо поверх бумаг, а глаза предательски закрылись. Куромаку проиграл эту битву и сладко задремал, уткнувшись лицом в разбросанные листы. Теперь все обитатели квартиры мирно и сладко спали. Ну... или почти все? Зонтик, мирно лежавший в своём спальном мешке, не спеша открыл глаза. Он смотрел на спину Куромаку, который крепко уснул прямо за столом. Зная, что король собирается работать в одиночку, валет с самого начала не мог этого допустить. Он периодически приоткрывал глаза, с тревогой поглядывая на сосредоточенного трефа, но не решался подать голос. И вот, когда тот наконец уснул, Зонтик тихо выбрался из спальника, чтобы убедиться в своих догадках. Он бесшумно подошёл ближе и убедился — его король отключился. Осторожно накинул ему на плечи заранее приготовленный плед. Затем заглянул в листы и слегка улыбнулся, увидев пару строчек с расплывшимися от нажима чернилами: видимо, Трефовый уснул прямо в процессе. Зонтик придвинул к себе учебник. «Написать сочинение на тему...» — беззвучно прочитал он задание и снова посмотрел на спящего Куромаку. Зонтик задумался, как ему поступить. Разбудить? Тогда появятся вопросы, почему он сам не спит. Не будить? Если Куромаку узнает, что Зонтик видел всё и мог помочь, но просто ушёл спать, король будет невыносим. Внезапно до валета дошло. Помочь можно, даже не будя. Он осторожно взял лежавшую рядом ручку и чистые листы. Ещё раз перечитал тему, придвинул стул и, поразмыслив пару минут, начал писать. Зонтик трудился неспешно, обдумывая каждое слово. Что-то помечал на полях, иногда, увлёкшись мыслями, вычёркивал целые строки. Теперь в доме слышалось лишь мерное тиканье часов, тихое сопение спящих жильцов, шуршание бумаги и мягкий скрип ручки о неё. *** — Куромаку! Это! Это просто... — грохнуло у самого уха. Клон подскочил, чуть не опрокинув стул. Что случилось? Он уснул?! Чёрт, задание! Он провалил работу! Трефовый судорожно взъерошил и без того растрёпанные волосы, поправляя съехавшие набекрень очки. — Фёдор, я… — начал было он оправдываться, но застрял, увидев довольного Фёдора, сжимающего в руках исписанные листы, и растерянно поправил очки. — Ты гений! — выдал Фёдор, не отрываясь от чтения. — Что? — моргнул Куромаку. — Чёрт, я, честно говоря, немного сомневался, справишься ли ты. Всё-таки это не алгебра, — Фёдор восторженно перевернул страницу. — Но ты превзошёл все мои ожидания! Трефовый совершенно не понимал, что происходит. Сочинение написано? Как? Он ведь уснул за столом. Вдруг он ощутил тепло и поправил на себе плед. Стоп. Плед! Он шокированно уставился на ткань, накинутую на его плечи. Его точно не было там, когда он засыпал. Куромаку запомнил бы. — Фёдор, я… — он хотел объяснить, что сочинение писал не он, но было уже поздно. — Я ведь уже сказал, что ты гений, но за такое чудо можно похвалить и ещё раз, — Фёдор дружески хлопнул его по плечу. — Спасибо, Куромаку. Ты меня спас! Бросив напоследок ещё одну порцию благодарности и прихватив бумаги, Фёдор вихрем вылетел с кухни, оставив Трефовый король сидеть в полном ошеломлении. Он снова механически поправил плед, всё ещё не понимая, как так получилось. Осмотревшись, осознал, что уже утро. В гостиной, как всегда, стоял шум и гам: Вару и Феликс не могли поделить телевизор. Данте невозмутимо сидел в кресле, а Габриэль с интересом наблюдал за этой сценой. Вдруг к войне за пульт присоединился Ромео. Немного погодя Пик, которого взбесил этот шум и гам, рявкнул на всех, и в доме воцарилось относительное спокойствие. Обычный день. Ничего странного. Но почему тогда казалось, что что-то не так? Куромаку поправил очки и случайно наткнулся взглядом на Зонтика. Парнишка спит, облокотившись на спинку дивана. Трефовый перевёл взгляд на стол. Книга, бумага и ручка лежат на соседнем стуле. Он поднял руку, касаясь ткани пледа, затем снова посмотрел на Зонтика. Логическая цепочка сложилась сама собой. На лице обычно серьёзного трефового короля расцвела лёгкая, едва уловимая улыбка. Молча встав и не сбрасывая плед с плеч, направился к дивану. Сел рядом с вальтом как раз в тот момент, когда Вару, проходивший мимо, хотел было безбожно разбудить парня. Куромаку холодно посмотрел на него, не давая совершить задуманное, затем накрыл Зонтика краем пледа и сам откинулся на спинку. По телевизору крутили какой-то боевик. Видимо, в утренней борьбе за телевизор победил Пик. Куромаку ничего не возразил, когда Зонтик во сне перекладывался, устраиваясь поудобнее, и в итоге уснул у него на плече. Король лишь чуть склонил голову, позволяя ему спать, и молча продолжил смотреть фильм. Забота... Для кого-то это громкие слова и пышные жесты. Для других — тихие поступки, что остаются в тени. Но именно такая забота — незаметная, безымянная, не требующая благодарности — согревает сильнее любых признаний. Она не кричит о себе. Она просто есть. И этого достаточно.