Искупление

Конец лета, последние недели до осени, на улице уже понемногу желтеют листья. Ещё немного и они начнут опадать, оголяя ветки деревьев, которые в свою очередь будут мёрзнуть аж до следующего лета. В комнате пахло пылью, страницами старых книг и картоном. Утренние лучи солнца проникают в окно, словно давая понять что погода на целый день обещает быть теплой и без капли дождя. Я сидела на краю кровати, упаковывая последние вещи в коробки и перебирая свои книги, чтобы отсортировать что мне брать с собой а что нет. Краем уха из кухни доносятся тихие шаги и бормотание, я могла расслышать только отдельные какие-то слова, например: "Конечно, я понимаю" и "Извините за беспокойство". Я лишь грустно вздохнула и опустилась на корточки, закрывая чемодан а затем запечатывая коробку с книгами скотчем. Мой отец вот уже полтора года не может найти себе работу и все из-за одной ошибки, которая в одно мгновение перечеркнула всё, что только можно. Я посмотрела по сторонам, темные зелёные стены комнаты напоминали какое-то болото, на стенах висели плакаты моих любимых групп, книжные полки с сантиметром пыли на них и рамка с фотографией, повёрнутая к стене. Я медленно подошла к полке и взяла рамку в руки, она была такой холодной словно лёд. Мой пульс участился, когда я повернула фото к себе и посмотрела туда, будто всматривалась в пустоту, мои глаза не выражали абсолютно ничего, однако внутри бурлило что-то страшное, чуждое мне. На фотографии была запечатлена красивая черноволосая девушка, она улыбалась и держала маленькую девочку на руках у которой на лице застыл детский смех. Я провела пальцами по стеклу, обвела силуэт девушки и мои губы расплылись в слабой улыбке - Она по истине была очаровательная и красивая, - тихий хриплый голос звучал позади и я резко дернулась, будто меня и не было только что здесь, будто я оказалась там, за пределами фоторамки, вспоминая и переживая снова и снова тот самый день. Я поставила рамку так, как она и стояла до этого и повернулась к отцу, натягивая на себя улыбку. Мой папа, который так сильно изменился за последние годы стоял сложив руки на груди и опираясь на дверной проем. Раньше — высокий, крепкий мужчина с открытым взглядом и руками, которыми он мог построить всё — от мебели до семейного счастья. Сейчас — сгорбившийся, поседевший раньше времени, лицо уставшее, с мешками под глазами и взглядом человека, который всё время что-то взвешивает внутри себя. - Может тебе помочь собрать вещи? Его голос звучит тихо, все так же хрипло однако на лице играет слабая улыбка. Мы похожи друг на друга, оба пытаемся сделать вид что все хорошо, что нам не грустно расставаться и что дальше все будет хорошо. - Я уже все собрала, самое важное и нужное. Схожу только в туалет и можем выезжать. Я прошла мимо отца и открыла дверь в ванную комнату, с облегчением вздыхая полной грудью. Я не могу поверить, что уезжаю так далеко, в другой штат учится. Я всегда думала что поступлю в местный колледж, буду помогать отцу и ни в коем случае его не брошу, однако он заупрямился. С моими оценками, говорит, глупо просто так учиться в дешёвом колледже. Я подошла к раковине и начала долго мыть руки с мылом, будто отмывая их от грязи. Эта привычка у меня с детства, возможно следствие травмы или что-то вроде того, однако мне становиться намного спокойнее, когда я хорошо помою руки с мылом. Я вытерла руки полотенцем и посмотрела на себя в зеркало, в серых глазах виднелся страх и я сразу же подумала о том, чтобы спрятать это как можно дальше, отец не должен видеть что мне страшно. Я заправила рукой передние пряди черных волос, которые висели на лице шторкой и всмотрелачь в свои черты лица. Прямой нос, густые черные ресницы и серые, испуганные глаза. Моя кожа была очень бледной, будто я не видела солнца уже много лет, однако при этом у меня присутствовали небольшие щёчки, которые всякий раз заливались румянцем стоит мне почувствовать себя как-то неудобно или же засмущаться. Я посчитала про себя до десяти и направилась к двери, уже пора было выезжать в аэропорт, опоздать на рейс не хотелось, ведь потом было бы много проблем. *** В машине по дороге в аэропорт мы молчали, отец внимательно вёл машину а я смотрела в окно, мысленно прощаясь с этим городом. Хотя что тут прощаться, из близких у меня только отец, друзей не было со времён как мы переехали сюда несколько лет назад, я была новенькой ученицей в местной школе однако все называли меня ледяной принцессой, ведь я ни с кем не общалась. Я слушала музыку из радио в машине и крутила в руках прядь волос, эта привычка тоже со мной из детства. Я люблю наматывать волосы на палец, долго их перекатывать на пальце а потом вырывать эту прядь с корнями. Да-да, я наглухо повёрнутая и это не отрицаю, но как бы странно не звучало, это меня успокаивает. - Отпусти волосы, ты слышала что тебе говорил врач? Рецепт не забыла? Лекарства обязательно покупай, я буду просить тебя делать фото для убедительности. Я слабо улыбнулась и отпустила прядь волос, складывая руки в замочек на коленях и послушно кивая. - Да, сэр. Слушаюсь, сэр. Отец только фыркнул в ответ, однако складки на его веках давали понять что он улыбается, только делает он это уже сколько лет исключительно глазами. Отец год назад заставил меня пойти к психиатру, чтобы тот оценил мое душевное равновесие, как он тогда выразился и возможно прописал бы мне что-нибудь. В итоге у меня посттравматическое стрессовое расстройство и паническое расстройство характерно паническими атаками, супер отец, спасибо что привел меня к мозгоправу. Некоторое время я немного злилась на отца, однако потом, когда поздно ночью я вышла попить воды на кухню и увидела, как он сидит за столом и читает мои анализы, а его глаза настолько впали от усталости я поняла, что должна лечится дальше, ради отца. Чтобы он больше не сидел ночами на пустой и темной кухне и не задумывался о том, что Так и не смог помочь мне справиться. - Я люблю тебя, моя принцесса и готов ради тебя на всё, ты ведь знаешь? Мы прошли через многие трудности, я надеюсь, что ты будешь звонить своему старику и мы будем болтать вечерами по видео звонку, - его голос звучит так тихо и грустно, что мои глаза вдруг наполняются слезами и я стряхиваю их тыльной стороной ладони. Спокойно, Аделина, ты должна быть сильной. Ради отца, ради себя, ради общего будущего ты не должна плакать. - Конечно я буду звонить, пап..я тоже тебя безумно люблю и...и.. - Я понимаю, все будет хорошо принцесса, - отец протянул свою руку и погладил меня по щеке, как делал это в детстве, когда я расстраивалась. Вот только сейчас это не помогает...совсем скоро я буду очень далеко и приеду только на день Благодарения, если не на Рождество. Мне грустно от понимания, что я буду там совершенно одна в целом мире. *** Спустя сорок минут мы доехали до аэропорта и уже сидели ждали посадки на мой рейс. Я взяла себе кофе без кофеина а папе крепкий чай, мы болтали обо всём, словно прощаемся навсегда. Я понимала, что все равно не смогу наговориться вдоволь, но всё же старалась не думать об этом. "Начинается посадка на рейс Остин, штат Техас". Громкий женский голос огласил посадку на мой рейс, я посмотрела на отца и поджала губы чтобы не расплакаться. Если я позволю себе эту слабость, то отец подумает что это из-за него и будет жалеть, что так долго уговаривал меня поступить в этот университет. Я медленно встала со своего места и крепко сжала в объятья папу, его руки были такими крупными а объятия такими тёплыми. Рядом с ним я всегда чувствую себя маленькой и беззащитной девочкой, а он мой щит от внешнего мира. - Я буду скучать, пап...я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю, береги себя и не давай в обиду. Как приземлишся то сразу мне напиши, чтобы я не переживал. - Хорошо, а ты не пей слишком много пива по вечерам перед телевизором. Помни что тебе нужно больше заниматься спортом... Мы вместе посмеялись и отец провел меня до самого пункта приёма. Я последний раз взглянула на него, помахала рукой и скрылась за стеной, судорожно сжимая ручку сумки, мои пальцы побелели и я подумала что в какой-то момент сейчас выроню ручную кладь с рук. Мое дыхание участилось и я начала молиться, чтобы паническая атака на встретила меня на борту самолёта Прощай, Спокан и прощай папа, скоро мы снова увидимся...