Она знает.

День Этери ещё с утра не задался. Бесконечная работа преследовала её, но пока она была дома со своей девушкой всё было чудесно. - Доброе утро, милая... - проговорила Женя, целуя блондинка в нос. - Доброе, Жень.. - проговорила сонная женщина. - Сколько времени? - спросила она, переворачиваясь на спину. - Тери... Сейчас десять... - сказала Женя довольно спокойно, только вот потом увидела слегка испуганный и полный злости взгляд. - Блять... Ебать! - Тутберидзе резко поднялась, убегая в ванную, вспоминая все возможные земные и неземные маты. Брюнетка вздохнула, ведь знала, что сегодня выходной, а будильники у Тутберидзе стоят лишь на будни. - Стоп, Тери, а у нас что, тренировка сегодня? - спросила Женя, в непонимании глядя на прометнувшуюся рядом блондинистую голову. - Да, Жень, сегодня и Тарасова, и Коган... И пиздец с ними вместе! - проорала женщина, резко тормозя посередине комнаты, глядя на Медведеву, которая до сих пор сидела на кровати. - Медведева, подъём! - Ой.. - донеслось от девушки слегка виновато, когда она вскочила и пролетела мимо Тутберидзе в ванную. В ледовый дворец ехали в тишине, везя рядом с собой двух маленьких "детей" - собачек Этери. Как только они прибыли на место, на главного тренера сразу же накинулись высокие "чины". - Жень, иди на тренировку, я скоро буду... Наверное. - проговорила шёпотом блондинка и исчезла в компании подоспевших Даниила и Сергея. Женя, привыкшая к подобным ситуациям, лишь кивнула и направилась к катку. Лёд искрился под ярким светом софитов, а знакомые силуэты учеников уже рассекали пространство. Она поздоровалась с группой, поймав на себе удивлённые взгляды. Обычно Этери Георгиевна всегда была рядом, словно тень, контролируя каждый шаг. Тренировка началась без привычного строгого взгляда Тутберидзе. Женя старалась поддерживать дисциплину, но чувствовала, как атмосфера постепенно расслабляется. Она понимала, что отсутствие главного тренера – это шанс для ребят немного передохнуть, но и упускать ценное время нельзя. *** - Я всё понимаю, но я ведь тоже не бесконечная! - кричит Тутберидзе на всю квартиру, сидя в своей комнате, параллельно прижимая к уху телефон. - Да, давайте, делайте, быстрее.. Идите вы уже нахер. Все. - всё таки сбрасывает трубку, не выдерживая очередного перечисления её функций, которые она должна выполнить сегодня к вечеру от федерации фигурного катания. - Тери! Я дома. - раздаётся хлопок двери, а затем громкий голос девушки. Женька пришла. "Женя..." - проносится в голове Этери. Сегодня она не в настроении и даже слова взамен не сказала. Она устала, ещё и сегодня, как будто издеваются все. Медведева не услышав ничего, делает вывод: Тутберидзе занята, либо спит. Скорее всего - первое, ведь сегодня на тренировке женщина даже не смогла выйти из тренерской, потому что были постоянные проблемы и "гости"... "Уж лучше из Краснодара" - подумалось Медведевой, когда она проезжала мимо открытой дверцы бортика, заметив, как в кабинет главного тренера направляются Коган и Горшков; за ними через полчаса - Тарасова. Дома они были на своей территории. Волне. Даже, в некотором роде, вайбе. Блондинка становилась мягкой и податливой, пела, целовала за ушком, играла с собаками, любила. Брюнетка же была погружена в эту атмосферу сполна - помогала готовить ужин, стирать и гладить, убирать и тоже играть с милыми домашними животными. - Сегодня всё через одно местечко.. - проговорила Женя, поставив тарелку с пастой в микроволновку. Этери хоть и была без настроения, но приготовила ужин. Приятно. Поглощая "пищу богов", девушка не слышала ни единого звука из соседней комнаты, в которой, предположительно, была женщина. - Дома - обниму и поцелую, но на тренировке будешь у меня кросс сдавать, Медведева. - однажды проговорила Тутберидзе и Женя сразу сообразила, "работа" и "дом" понятия несовместимые. Никогда "дом" не попадал на работу. Сколько бы Женя больно не падала на льду - Этери терпела, но после, дома, прикладывала лёд к пострадавшим конечностям девушки, успокаивая боль... "Работа" занимала больше всего дневного, а иногда и вечернего времени девушек и, соответственно, попадала "домой". Сегодня, очевидно, такой случай. И, да, Женя права. Все эти умозаключения привели её к выводу о том, что Этери притащила домой все отчёты, которые выдали ей сегодня, ведь она, случайно проходя рядом с кабинетом своей любимой в ледовом дворце, на самом деле желая зайти к Тутберидзе, поцеловать её и в состоянии лёгкого возбуждения поехать домой, услышала фразу: "Сдать до вечера! Сегодня!" Перемыв всю посуду, Женя стояла, вытирая руки полотенцем. Что-то её беспокоило и это что-то как будто произойдёт прямо... Сейчас. Из спальни раздался оглушительный звон битого стекла, но в моменте всё резко утихло. Пока эхо шума всё ещё отражалось от стен квартиры, брюнетка, бросив полотенце, понеслась прямо в эпицентр... В спальне бардак. На кровати, веером, разложены бумаги, принтер, который стоял исключительно в кабинете главного тренера, сегодня, видимо, переехал в спальню, на полу также бумаги, однако на них лежат осколки стеклянной вазы, которая до этого стояла на прикроватной тумбочке. Мелкие и довольно крупные осколки заканчивались там, где стояли две босые ноги. Посреди комнаты, в рваной майке и домашних серо-синих штанах стояла Этери, сжимая правую руку в кулак. В секунду женщина опускается на колени, не заботясь о том, что может стать на стекло, однако неудерживается на коленях, опираясь кулаком прямо на островок маленьких осколков. Женя была в тапочках. Приоритет. Она резво шагнула навстречу женщине, которая всё больше и больше размазывала кровь по паркету из белого дерева. Женя была зла, но не на то, что довольно красивая ваза теперь просто кучка стекла, не на то, что её женщина разбила эту дорогую, в плане эмоций вещь, а на то, что брюнетка, видя состояние своей женщины не пошла за ней и не успокоила. - Этери... Милая.. - произнесла девушка. Мягко, осторожно и очень нежно. - Жень, уйди, пожалуйста, я сейчас ещё и на тебя сорвусь! - "рычит" женщина, но хотя бы больше не принимает попыток собрать стекло с помощью своей целой руки. - Тери, что случилось, м? - задаёт вопрос, подходя чуть-чуть ближе, слыша, как под её ногами хрустят осколки. - Жень, уйди! Я тебе серьёзно говорю! Я всё уберу! А теперь иди и...! - Тутберидзе! - от такого обращения женщина пересела с пола на кровать. - Сидишь здесь и думаешь над тем, как спокойно будешь объяснять, что произошло с тобой за сегодня. Это понятно? - злобно проговаривает Женя, отпихивая стекло от ног Этери. Девушка уходит. Слышится какая-то возня, где-то, кажется, в ванной. Там аптечка. В ней бинты, мази, заморозки, уколы и тому подобная хрень, которой они не пользовались практически никогда, ведь перекись и обезболивающее всегда лежит на кухне, так уж они привыкли. Шаркающие, маленькие шажочки быстро перебегают, очевидно, на кухню. *** Я лежу на правом боку в своей кровати. Отчёты, запачканые моей же кровью, лежат на столе, она сидит рядом, обрабатывает разбитые костяшки правой руки, аккуратно дует, прикладывая всего лишь на секунду вату, пропитанную перекисью водорода, затем берёт обезболивающую мазь и аккуратными движениями наносит её, почти не прикасаясь к моей коже. Я закрыла глаза, принимая вид спящей. Она всё также медленно, теперь уже бинтует мою руку, поглядывая прямо на меня. Я всё знаю. Она знает. Понимает, что я не сплю, потому сложив все медикаменты обратно в аптечку, аккуратно протягивает свою левую руку под мою шею, а правую, всего через секунду, я чувствую у себя на плече. Мягкие движения, такие родные, что, чёрт, я могу разреветься. Вся эта надобность свалилась на меня в одночасье и лишь она рядом. Спасибо ей. Я могу сорваться, но всё ещё не позволяю себе этого. - Плачь.. - говорит она мягким голосом и я понимаю, что курок спущен, в голове будто щелчок. Выстрел. Я плачу. Она обнимает. Солёные дорожки бегут по вискам, впитываясь в ее волосы, пачкая ее любимую толстовку, но она не двигается, лишь крепче прижимает меня к себе. Я захлебываюсь в собственных слезах, не в силах остановить этот поток. Внутри все скручивается в тугой ком, требуя выхода, и Женя – единственный человек, способный этот выход дать. Шепчет что-то успокаивающее, гладит по голове, целует в макушку. Её тепло проникает сквозь толстый слой брони, который я старательно возводила годами. Мне страшно, безумно страшно, но в её объятиях я чувствую себя в безопасности. Словно дома. Наконец, слезы начинают стихать, дыхание выравнивается. Я отстраняюсь, чувствуя себя опустошенной, но в то же время немного легче. Женя смотрит на меня с нежностью и болью в глазах. Она знает, как мне тяжело. Она видит мою боль насквозь. - Всё хорошо? – спрашивает она тихо. Я киваю, не в силах произнести ни слова. Она берет мое лицо в свои ладони и нежно целует в лоб. - Я всегда буду рядом, Тери. Что бы ни случилось. Помни это.