Теплый вечер

Мария Генриховна пришла с работы поздно. Из-за ошибки, которую она не предусмотрела, ей пришлось переписывать некоторые из бумаг вручную, что заняло уйму времени. Хлопнув дверью, она небрежно скинула пальто прямо на кресло. "Оно и так забито вещами Тани" – подумала Маша, и прошла на кухню. На полу, съежившись, сидела Таня и терла одно и то же место у холодильника. — Ну, как дела на работе? — только повернулась она, и уже пожалела, что вообще находится в этом доме. Лицо Марии Генриховны выражало откровенную злобу ко всему. Но сама она, к удивлению, молча начала резать морковь, даже не переодеваясь. Мария Генриховна не ответила на вопрос Тани, из-за чего та начала злиться. Они вдруг резко переглянулись. Зловещий прищур выдал их намерения - они были готовы плеваться желчью прямо здесь и сейчас. — А знаешь что? Ты похожа на снег в мае, бесит до трясучки, а терпеть приходится... — Ах, даже так! — Мария Генриховна удивленно вскинула брови, изображая обиду, — А ты как рваный носок - сразу не выкинешь, потому что он идет с парой. Таня, стараясь показать свою злобную гримасу – не выдержала, и сквозь маску ненависти фыркнула от смеха. Она была готова упасть прямо тут, но постаралась сохранить самообладание, и все еще смеясь, продолжила: — А ты похожа на птичек ранним утром, вроде и люблю, но щебечат иной раз так, что задушить готова. Мария Генриховна отвернулась. Уголки ее губ начали медленно приподниматься в улыбке, и она зажала рот руками, стараясь этого не выдать. Она сделала вид, будто пару раз кашлянула, и гордо продолжила: — А ты как бабка на лавке. Как вякнет что - так убить хочется, но каждый раз приходится молчать. — Так ты и не молчи! — Ну так я и не молчу - я сразу говорю, что у тебя в голове каша. — Ну, может тут есть какая-то доля правды. Но! Точно не половина — Таня уже не скрывала своей широченной улыбки. Друг от друга отвернувшись, они принялись за обычную рутину как ни в чем не бывало: Таня намывала полы, а Мария Генриховна делила морковь на дольки. — Да под твоей тряпкой полы трещат от страха, боятся, что ты их неправильно моешь. — Они и под тобой трещат! А все потому, что в этом году у них юбилей. — Пять? — Пять? Вообще-то, им пятнадцать! Мария Генриховна громко стукнула ножом по досточке - морковка выскользнула у нее из под ножа, прилетев прямо к Тане. — А от тебя вообще морковка убегает, и я ничего не говорю. Мария Генриховна молча подняла морковку с пола, но когда она поднималась, можно было заметить легкую тень улыбки на ее лице. — Вообще, я еще давно хотела сказать, что ты напоминаешь мне рассвет, — добавила как бы невзначай Таня, решая сгладить ситуацию, и уселась у ног Марии Генриховны, — Ведь тогда день начинается с приятного, когда он рядом, этот твой рассвет. — Почему рассвет, а не закат? — щелкнула ножом по морковке Мария Генриховна, и с глубокой нежностью взглянула на Таню. — Потому что закат уходит, а рассвет меня еще весь день провожает теплыми лучами вплоть до самой ночи, — Таня прижалась к ее ноге. Мария Генриховна положила руку ей на макушку, второй продолжая резать морковь. Волосы Тани напоминали натуральную шерсть животного - очень приятную на ощупь, настоящую. — А ты такая же нежная, как кровать глубокой ночью. Прямо утонуть хочется, — Маша опустилась на пол, — Прости меня, я погорячилась. Таня прижалась к ее щеке, и так они просидели еще долго, пока закат не унес этот вечер в прошлое.