На бис

      Было очень мягко. Хотелось понежиться в постели подольше. Простынь была такой приятной наощупь. Гермиона не хотела поднимать свои веки, вдыхая запах свежести. Нега слишком соблазнительно облизывала её тело.              Девушка почувствовала лёгкую боль, когда потянулась в кровати.              Гермиона распахнула глаза. И тут же затряслась.              Где она была?              Она нервно пыталась найти взглядом что-то знакомое, но девушка точно не была здесь раньше.              И воспоминания проткнули её тупым ножом.              Орден. Крестраж. Монстры. Лестрейндж.              Драко.              Девушка сбросила одеяло с себя, не замечая, что была одета в шёлковый пижамный комплект.              Где была её палочка?!              Ей нужно было отправиться обратно! Орденовцам точно понадобится её помощь! А Драко… Что с ним? Ей нужно было его отыскать!              Она вскочила с кровати, но поток рваных и неясных мыслей прервало существо, которое заговорило:              — Мисс! Вам ещё нельзя резко подниматься!              Грейнджер ошеломлённо посмотрела в большие глаза эльфийки, которую девушка запомнила на всю жизнь.              Потому что та преподнесла её довольно странный подарок. Тех, кто умолял принять противозачаточное зелье, грех забыть.              — Тинки? — прохрипела девушка, удивляясь тому, как плохо звучал её голос.              — Мисс, Хозяин просил Тинки ухаживать за вами в его отсутствие. Вам нужно прилечь.              — Где он? Тинки, где Драко?              — Хозяин на встрече с Тем-кого-нельзя-называть, — тревожно прошептала эльфийка. — Пожалуйста, Мисс… Лягте на кровать, прошу вас.              Он жив.              Гермиона выдохнула, чуть успокаиваясь. Она бы не выдержала, если бы услышала другой ответ.              Главное, что он был жив.              Но Малфой был у Лорда. А это могло значить что угодно.              Гермиона стояла и анализировала.              Он убьёт его? Сколько она здесь пробыла? Как давно была операция? Что будет дальше? Сколько людей выжило?              — Тинки нужно накормить вас, мисс.              Гермиона почувствовала, как её конечности заныли. Ей тут же захотелось согласиться на уговоры эльфа. Но могла ли она…              — Пожалуйста…              Девушка после недолгих раздумий всё же кивнула и вернулась в постель, с которой так резво поднялась.              Гермиона заворожённо наблюдала за тем, как эльфийка в нежном платьишке щелчком пальцев наколдовала себе небольшой стульчик. Затем на её ладошке появился поднос с куриным супом.              — Тинки должна накормить Мисс. Мисс должна съесть всё до последней капли, чтобы восстановиться после серьёзных ранений.              Девушка прикусила губу. Есть совсем не хотелось. Её голову занимало только то, что происходило в волшебном мире на данный момент.              — Тинки, ты не знаешь, что случилось, когда я… — уши эльфа взлетели вверх при упоминании её имени. Она внимательно слушала. — Когда я сюда попала?              — Сначала съешьте хоть немного, а потом Тинки ответит на ваш вопрос, Мисс.              Гермиона поджала губы, но всё же подалась вперёд, чтобы поесть чуточку супа над тарелкой.              Это было… бесподобно. Ей казалось, что она ощущает, как её организм лечится только от нескольких ложек этого шедевра. Когда она отправила очередную в рот, девушка поняла, насколько была голодной.              Она не заметила, как доела всё разом.              — Тинки… Спасибо большое. Это очень вкусно, — поблагодарила Гермиона, искренне восхищаясь таким простым, но безумно аппетитным блюдом.              — Я рада, что Мисс понравилось, — тем же щелчком пальцев, тарелка и поднос исчезли.              — Пожалуйста, расскажи мне, что произошло. Как я сюда попала?              — Хозяин позвал Тинки глубокой ночью. Тинки очень испугалась…              — Как он?              — Хозяин выглядел так же, как и всегда, когда возвращался со своих заданий. А вы… Тинки не сразу Вас узнала. Но, когда Хозяин приказал принести много зелий для того, чтобы вылечить Вас…              — Он… он спас меня?              — Если бы вы не приняли сразу настойку растопырника, то могли лишиться здравого ума…              Лестрейндж пытала её слишком долго? Мурашки табуном прошлись по всему её телу от воспоминаний о Пожирательнице.              Уже мёртвой Пожирательнице.              — Где мы, Тинки? — Гермиона не понимала, где находится. Драко не мог привести её в Мэнор, да и эта комната была попросту не похожа на тот мрачный особняк, в котором она справила своё самое странное Рождество.              — Ты в доме Малфоя, — с лёгкой ленцой прозвучал голос у двери.              Гермиона метнула взгляд на фигуру, которая стояла со скрещёнными на груди руками. Мулат смотрел на девушку так, словно был бы не против её летального исхода.              — Забини? — Гермиона часто моргала, пытаясь согнать наваждение, которое никак не проходило.              Она не видела слизеринца с шестого курса.              — Привет, Грейнджер, — беспечно ответил он на её шокирующее лицо.              Девушка не могла поверить в то, что человек, стоящий в комнате действительно существовал. Что-то такое же она ощущала от встречи с Малфоем спустя три года после их неудачного романа. И, если Драко и появлялся в её мыслях время от времени, то Блейз — точно нет.              Оттого видеть его было так странно.              Тинки без лишних слов испарилась.              — Что ты здесь делаешь? — ей пришлось первой открыть рот, ведь он явно не хотел облегчать её умственные потуги, а потому просто пытал мысленно своими тёмными роговицами.              — Присматриваю за тем, чтобы ты не сбежала.              — Что?              — Тебе нельзя уходить отсюда до прихода Малфоя. И я слежу за этим.              Девушка открыла рот, потеряв дар речи на пару секунд.              — Ты не посмеешь меня остановить. Мне нужно узнать, что случилось с… — возмущённо начала Гермиона, но Блейз не церемонился с больными.              — Орденом? Я бы на твоём месте не был бы таким оптимистом. Думаешь от него ещё что-то осталось после стычки? — усмехнулся он.              — Ты… Да как ты…              Рон… Был ли он жив?              Мерлин…              Её сердце затрепетало в симфонии ужаса. Если с ним что-то произошло… Она возненавидит себя окончательно.              — Тебя ведь только это интересует, да? А то, что Драко сейчас наверняка подбирает свои органы из-за пыток Лорда…              Сентименты явно были не в почёте у Забини. Недаром они с Малфоем лучшие друзья. Змеи скидывают кожу, совсем не чувствуя дискомфорта.              В уголках глаз стала скапливаться влага.              Вина высасывала из неё силы, которые только-только появились после приёма пищи.              Грейнджер ощущала, какое удовольствие доставляет слизеринцу смятение на её лице, смешанное с кромешной темнотой. Последняя не желала выбираться из неё после подвала со слуками.              — Я спасла его, — оправдывалась Гермиона. Скорее для себя, чем для парня, который таранил ту своими обсидиановыми глазами. — Если бы не я, в Норвегии…              — Если бы не ты, он бы ноги своей не сунул в ёбаную Норвегию.              Слова Блейза били, словно пощёчины.              Она не привыкла к таким моральным истязаниям. Никому, кроме Драко она не позволяла так обращаться с собой.              После начала войны Гермиона обещала, что и он больше к ней не посмеет подойти. А значит, она стала стальной и хладнокровной.              Но речи Забини молниями били её по грудине, заставляя давиться слезами. Эта нервирующая смесь вины и ненависти к себе не первый год дышит Грейнджер в спину.              — Ты могла сунуться куда-угодно, даже спать с чёртовым рыжим долбоёбом, но ты всё равно вернулась. И теперь он будет страдать из-за тебя. Ты этого добивалась? — он не переставал выплёскивать желчь ей в лицо, раня.              — Нет, — жалобно проговорила девушка, зарываясь лицом в ладони.              — Знай: если с ним что-то случиться, я избавлюсь от тебя. Мне будет плевать, чего это будет стоить, — холодно пообещал Блейз, не двинувшись с места с начала их разговора.              — Сначала попробуй, Забини, — оторвав руки от лица, произнесла девушка, бросая на него полный обиды взгляд.              Он хмыкнул, подняв уголок губы вверх.              — Где моя палочка? — девушка стала искать глазами древко. Ей нужно было уйти отсюда незамедлительно.              Нужно было понять, насколько ситуация с Орденом плачевна. Нутро подсказывало ей, что результаты их операции были неутешительными. Но ей нужно было убедиться в этом собственными глазами.              — Тебе её не отдадут, пока Драко не придёт.              Гермиона взглянула на мулата покрасневшими глазами, мысленно испепеляя его. Похоже, суп работал, как надо. Потому что она уже почувствовала, что могла врезать парню.              — Она уже встала? — послышался приглушённый женский голос, который показался Гермионе смутно знакомым.              И когда его владелец появился в комнате, встречая её взгляд, Гермиона перестала дышать.              Казалось, все внутренности замерли. Такой шок выбивал любой дух из тела. Возможно, даже сердце переставало стучать.              Это было… невозможно…              Живая Джиневра Уизли стояла перед ней и смотрела на неё испуганными глазами.              — Джин… — не успела договорить Гермиона, как подруга сжала её в своих объятиях.              — Гермиона, я так скучала! — говорила ей в ухо девушка.              Грейнджер сидела, не двигаясь.              Словно если она пошевелится, то такой заманчивый мираж испарится.              Она больше не пахла свежескошенной травой и Моллиным порошком для стирки. Эта девушка пахла дорогими духами вкуса османтуса и жасмина.              Гермиона медленно отодвинула Уизли от себя, не веря своим глазам.              — Джинни?              Рыжая девушка начала вытирать слёзы, которые полились у неё в тот миг, когда она сжала в своих руках старую подругу.              — Ты не умерла…              — Нет, Гермиона… Я…              И только сейчас Грейнджер метнула взгляд на Забини, который наблюдал за этой сценой так пристально, словно готовился к чему-то.              Забини.              Джинни.              Гермиона отшатнулась от Уизли.              Какая-то часть девушки сейчас разбилась в дребезги. Это была та самая эмоция, которая бросала тебя в пламя осознания, забавляясь реакцией на неё.              — Ты… Ты… — она заметила, как в руках мулата нарисовалась палочка.              — Ты была жива? Всё это время?              — Гермиона…              — Как ты могла?! — исступлённо кричала Грейнджер, ощущая, как по конечностям разливалась злость.              Джинни стала захлёбываться в рыданиях.              — Гермиона… Я не могла… Я не могла больше…              Ноздри Грейнджер раздувались от гнева, который качало её разбитое сердце.              Горечь.              Так на языке чувствовалось предательство. Гермиона считала себя плохой за связь с Пожирателем в школе, но она была ребёнком. Как это объяснит Уизли?              Она бегала к нему, пока люди погибали? Она смаковала губы ублюдка, пока члены её семьи умирали, как мухи?              — Ты сбежала от нас! Ты оставила Рона и Билла одних! Ты понимаешь, что ты сделала?! Ты понимаешь, как Орден страдал из-за… — не могла себя остановить Гермиона.              — Ещё раз крикнешь на неё, я заткну тебя сам, — процедил Забини, который находился теперь совсем рядом с бывшими гриффиндорками.              — Блейз, не на… — задыхаясь, выговаривала Уизли.              Гермиона обомлела, когда увидела, как Забини садиться на колени, заключая руки своей… девушки в ладони. Его взгляд вмиг потеплел, как только встретился с её.              — Ты точно сможешь? — мягко спросил парень, то поднимая, то опуская глаза.              Гермиона посмотрела туда же, куда и он.              Этого было достаточно, чтобы замолчать.              Этого было достаточно, чтобы оправдать.              Живот уже было видно.              Видимо, из-за шока Грейнджер не сразу приметила округлость под одеждой Уизли.              Гермиона прикрыла веки, выдыхая.              Иногда она мечтала навешать ярлыки на всё, что её окружало.              Девушка отдала бы всё, чтобы мир делился на чёрное и белое. Потому что так будет проще распознавать своих или чужих. Война слыла масштабной серой карточной игрой. Случайности, кости, козыри, проигрыши.              И, Джинни, похоже, смогла выйти из игры. С потерями.              — Сколько недель? — с комом в горле, спросила Гермиона.              — Семнадцать, — всхлипнув, ответила Джинни.              Грейнджер поджала губы, пуская пару дорожек слёз по своей щеке.              Гермиона нашла её руку и погладила по правому плечу.              Она ещё раз всмотрелась в подругу. Это была совсем не та девушка, которую Гермиона видела полгода назад. Её щеки больше не были впалыми из-за стресса, тело набрало вес, грудь стала больше.              Никаких синяков под глазами, никаких ссадин и ран, которые постоянно сопровождали каждого, кто воевал день ото дня.              — Ты отлично выглядишь, — Гермиона попыталась выдавить подобие улыбки.              Джинни этого было достаточно, чтобы вновь обнять Грейнджер.              Они плакали в объятиях друг друга.              И Гермиона поняла, как сильно ей этого не хватало — тепла подруги.              Девушки выбрались на крыльцо маггловского дома Драко, что звучало уже как сумасшедшие бредни больного шизофренией. Маггловское и Малфоевское — очевидный оксюморон. Но это относится не ко всему.              Гермиона по привычке зачерпнула в свой карман пальцы, естественно не находя в нём нужного ей предмета.              Скорее всего, её сигареты с шоколадным фильтром выброшены в мусорку, как и вся мешковатая одежда, одетая ей на операцию.              Девушка была в этом уверена.              Пагубная привычка прилипла к Гермионе, как репейник, во время войны. Она пыталась себя убедить, что в этом нет ничего постыдного. Что это всего лишь источённые военными переживаниями нервы. Это было так логично и… допустимо. Гермиона видела много примеров того, как люди пытались уйти от кромсающей на лоскутки войны хотя бы морально. Они забывались в сладком, в травке, в случайном сексе. Это всё ей было чуждо. Так она думала, пока не наткнулась после очередной сложной ночи крошечный маггловский ларёк.              Грейнджер юркнула в него, просматривая огромный ассортимент табака. Глаза сразу же нашли то, что иногда заставляло оглянуться её на прохожих, курящих сигареты.              Вишня.              Вечный и сочный сорт той самой погибели, на которую она пошла когда-то. Которая стала отправной точки её первого шага в пропасть. Спонтанные встречи с вишней, которая окропляла её лёгкие, превращая мозги на мгновение в кашу. Совсем не соображающую, только вспоминающую. Те самые губы, выпускающие ядовитые сизые пары, стягивающие вокруг её шеи петлю.              Девушка так долго смотрела на упаковку с желанной отравой, что продавец уже подал голос и спросил, что ей нужно. Гермиона могла бы стать собственноручным палачом, каждый раз поднимающим свою секиру, когда девушка доставала бы новый стик.              Однако…              Что, если попробовать именно то, что нравилось ему?              Гермиона быстро нашла на полке шоколадный вкус и указала пальцем на него.              Она никогда раньше не курила, но её пытливый ум всегда хотел провести данную процедуру. Просто, чтобы узнать. Чтобы понять, почему табаку повезло находиться так долго рядом с ним. Постоянно между его губ…              Девушка мысленно выругалась и неаккуратно открыла упаковку. Гермиона сцепила зубы на сигарете, поджигая её кончик палочкой. Она тут же закашлялась, а в глазах скопились слёзы.              Выкурив первую, Грейнджер прокляла все свои мысли о сигаретах. Это было так противно и невкусно… Она уже думала выкинуть всю пачку в урну, как… поняла: ей нужно было знать, почему её враг упивался этим так рьяно. Друзей держать близко, а врагов ещё ближе, так ведь?              С тех пор девушка подсела на шоколад, как когда-то тот, имени которого она не произносила.              — У тебя есть сигареты? — спросила она младшую Уизли, которая присела с ней на ступени у входа.              Но Джинни двумя пальцами разных рук указали на живот, и Гермиона поняла, как же глупо было задавать этот вопрос.              — Прости.              — Бросила, как только узнала, — кадык Уизли дёрнулся, когда она отвела взгляд вдаль, обнимая свои колени.              — Как это произошло?              Джинни усмехнулась.              — Очень… глупо.              Гермиона шерстила взглядом по девушке, которую когда-то знала очень хорошо. С которой они играли в азартные игры на печеньки, когда у них выдавался свободный вечер в одном из штабов.              — Я… После смерти папы… — девушка проглотила слюну. Гермиона ощутила горечь на языке от слов подруги. — Мне стало слишком плохо. Как будто бы часть моей души умерла вместе с ним. Я помню себя тогда… И даже сквозь весь кошмар, который тогда был у меня в голове, понимала, что нужно с этим что-то с этим делать. Мне хотелось импульсивности, скачка эндорфинов. Знала, что многие из нас принимали наркотики, но это та ещё гиблая дорожка. Мне хватило Джорджа… — Грейнджер опустила голову, вспоминая, что последние дни, когда брат Джинни был жив, он уже не был тем человеком, которого они все знали. Имитировать маггловские деньги проще простого, и доставать дозы вошло в привычку у выжившего близнеца. Его личность разрушалась на глазах. А потом Малфой убил его на поле боя, когда тот вышел напропалую обгашенный. Гермиона никогда не высказывала это вслух, но была уверена, что это не было случайностью. Он просто хотел покончить с собой. — Поэтому решение нашлось в воспоминаниях. Как назло, он встретился мне в баре. Оказалось, он сотрудничает с поставщиками оттуда. Блейз… — Уизли тяжело вздохнула. — С Блейзом было так просто… Встречи с ним в тот момент стали единственной мотивацией дожить до следующей недели.              Грейнджер слушала её рассказ, ощущая, как её грудь сжималась от сожаления. Девушка чувствовала укор вины, которая не оставляла девушку наедине с собой. Она клевала до посинения. До гематом, которые были недостаточной причиной, чтобы наконец-то простить себя.              Могла ли она помочь Джинни? Вряд ли. Могла ли она заметить её странные уходы в маггловские части Лондона? Да.              — С ним я продолжала чувствовать себя… ну знаешь… женщиной. Он смотрел на меня, как на богиню, как на лучшее, что с ним случалось. Мне казалось, что со мной такого больше не случится. Война слишком затянулась, — всхлипнула Джинни, делая небольшую паузу.              — А потом… я узнала, что забеременела. Конечно, это было случайностью. Слышала бы ты, как я кричала на Забини, — девушка грустно подняла уголок губы. — Но этом не было его вины. Из-за постоянных битв я просто забывала принимать зелья. И вот.              Взгляд Гермионы упал на живот подруги. Каково будет растить ребёнка в том мире, который будет через пару месяцев? Будет ли он учится в Хогвартсе? Что он будет знать о жизни родителей?              У девушки в голове зудели тысячи вопросов, большинство которых было с флёром презрения. Дарить жизнь в мир, с такой нестабильной мировой ситуацией… просто эгоизм, но Гермиона просто прикусила свою щёку и промолчала, ожидая дальнейшего рассказа.              — Как только Блейз понял, что его ждёт, он принял это более стойко, чем я. Он сразу же сказал, что я больше не буду участвовать в стычках Пожирателей и Ордена. Сначала мы вздорили из-за этого, а потом… Я осознала, как устала. И мне не хотелось подвергать опасности моего ребёнка. Уже тогда я понимала, что хочу его.              На месте подруги Грейнджер бы прервала беременность. Победа была важнее всего для неё. Она осуждала, язык чесался, желая высказать, насколько это нерациональное и глупо решение, однако… девушка также понимала, что оно уже принято. Какая разница, что она скажет, если это принесёт только боль Джинни?              Гермиона сжала веки, выгибая брови, думая обо всём услышанном.              — Ты и Забини. Звучит, как анекдоты, которые нам любил зачитывать Рон, — только и проговорила девушка, зная, что Уизли хотела узнать её мнение обо всём сказанном.              Джинни горько усмехнулась, делая из губ одну прямую линию.              — Как он? Рон.              Гермиона была без понятия, жив ли он. В остальном… сделал ей предложение?              — Ему тяжело, — сказала Грейнджер, а затем добавила. — Как и всем.              Джинни кивнула.              — Мы ведь находили твоё тело. Как ты это провернула?              Девушка хотела задать иной вопрос. «Как ты смогла бросить оставшихся членов своей семьи?», но просто не смогла. Отчасти потому, что понимала.              Рано или поздно каждому в Ордене приходили такие мысли. Бросить всё и уйти куда глаза глядят. Каждый день — выбор, продолжать страдать за будущее, которого можешь не застать, или сбежать куда-нибудь, проживая остатки лет с грузом на сердце, который скидываешь только оказавшись в земле.              — Блейз нашёл какого-то врача, который смог вкачать мою ДНК в женский труп, — пожала плечами девушка, довольно беспечно рассказывая об ужасе, который не смогла встретить взглядом Гермиона повторно после первого осмотра. — А ты и Малфой?              Если бы они начали этот разговор в школе, у Джинни сиял бы яркий огонёк в глазах, пока она спрашивала подобный вопрос. А сейчас в её взгляде читалась похоронная усталость.              Словно такой исход действительно был не то чтобы очевидным… скорее таким же безысходным, как и у неё.              — На моём шестом курсе мы начали наше странное общение. Я… — влюбилась. — Это было так странно. Не знаю, как вообще это получилось. Но после смерти Дамблдора всё резко прекратилось.              — И как началось заново?              — На операции, в которой я строила из себя бешеную Пожирательницу, — Гермиона хмыкнула, вспоминая, как сильно в начале раздражала своим поведением Драко.              — Когда Малфой пришёл к нам с Блейзом, я так испугалась. Он кричал о том, что Блейз предатель. Ударил его, упоминая тебя. Сначала я ничего не поняла, а потом мне рассказали про твои победы у Того-Кого-Нельзя-Называть. Ты была одной из причин, по которой я ушла из Ордена. Это была последняя капля. Твоя смерть была одной из самых тяжёлых для меня, — на выдохе проговорила Уизли.              Гермиона взяла подругу за руку, заглядывая ей в глаза. Та сжала её в своей ладошке сильнее.              — Мне так жаль, Джинни…              — Тебе нужно было умереть, чтобы разбить их изнутри?              — Да.              — Идея Грюма?              — Да.              — Неудивительно.              Они сидели так ещё долго. Просто молчали и смотрели вдаль, думая о своём. Однако Гермиона была уверена, что «своё» у них было слишком схожее.              Её нервозность давала о себе знать. Девушке нужно было знать, как дела у Ордена, но она не могла уйти без палочки, которую куда-то запрятал Забини.              Потому ей ничего не пришлось делать, кроме как шариться по дому Малфоя.              На первом этаже были просторные кухня, спальня и гостиная. Спальня, как Гермиона поняла, была гостевой. В комнате не было ничего, что бы говорило о жизни. Потому Грейнджер быстро перебралась на второй этаж, тут же находя комнату, которая абсолютно точно была… его.              Она поняла это не по кромешно-чёрным простыням на кровати или по шкафу, полного тёмных водолазок и официальных костюмов, не по совершенно понтовым шторам, которые показывали всё высокомерие их владельца, а по удушающему запаху вишни и мужского одеколона.              Гермиона определила ту по чёртовому аромату, который прожигал её дыхательные рецепторы. Но это было слишком вкусно, чтобы пройти мимо.              Девушка вошла в небольшое помещение, в котором, как ни странно, было не так много мебели. Кровать, комод, шкаф, тумбы по обе стороны постели и дверь в уборную. Всё в тёмных тонах. Кто бы сомневался.              Гермиона почерпнула воздух, бесконечно насыщенный своими любимыми запахами.              В голову сразу же пришли яркие образы их стычек на шестом курсе. Именно тогда он источал этот, как ей изначально казалось, мерзкий запашок. Ведь всё началось именно с него…              Девушка прошла вглубь комнаты, пытаясь отыскать взглядом что-то личное. Что поможет ей разобраться в гранях его личности.              До операции в новом поместье Лорда она была уверена, что Исаксен для него не больше, чем занятная игрушка, которую он выбросит, как только раскусит. Ей доставляло грязное удовольствие, выбрасывать те реплики, которые понимала только она. Она любила мучить его, вызывая любопытство.              Но вот что вышло явно не по плану, так это близость.              Гермиона была не готова к их тесным взаимодействиям, к его едким комментариям, которые стали для неё своеобразной дозой, ведь напоминали того самого мальчика. Того чистокровного блондина, который язвил ей в лицо, поливая помоями. Который портил её существование в школе, ставшей для неё новым домом. Дело было в том, что мальчик был частью этого дома. Самой загадочной, влекомой, удивительной, насыщенной, страшной и прекрасной.              И выкорчевать из своей души это ответвление её прошлого было просто невозможно. Никакого лекарства от несчастной влюблённости не существовало. Это нужно было перетерпеть, перерыдать…              Однако жизнь не готовила её к интенсивному падению в злачную бездну под именем «Малфой». Снова. Снова не спрашивая разрешения.              Гермиона даже не пыталась сесть на кровать, принадлежащую ему. Было страшно? Слегка. Девушка просто почти невесомо провела ладонью по постельному белью, прикрывая глаза.              Она не знала, что думать теперь.              После того, как Снейп почти вернул его с того света, девушка думала, что всему конец. Потому что Малфой действительно выглядел именно так, словно собирался первым же делом постучаться в дом Лорда и рассказать ему весёлую байку про живую Гермиону Грейнджер, которая снова начала испытывать трепет в присутствии Драко.              Однако спасение Гермионы перечеркнуло её мысли. Похоже… он правда помнил её. Так же, как и она его.              Её взгляд наткнулся на белую пачку, теплившуюся в углублении тумбы. Её руки дрогнули, когда прикоснулись к самому интимному, что она пока смогла найти в его доме. Гермиона вынула из неё предпоследнюю сигарету и прокатила язык по сладкому вишнёвому фильтру. Это вызвало одновременно и спазм, и истому. Ей даже не нужно было зажигать стик, чтобы прочувствовать то удовлетворение, которое Малфой получал от табака, сосредоточенного в маленькой белой полосочке под носом.              Она совсем не была азартным игроком, потому даже не попыталась поставить ставки на его поведение по приходе сюда. Ей было достаточно знать, что он пришёл за ней. Потому что когда-то этого не произошло.              Возможно, Грейнджер так раздражилась от рассказа Уизли, потому что могла повторить её историю.              Но Драко будто выбросил её из своей жизни после убийства Дамблдора. И как бы там ни было на самом деле, стёр ли ему память Снейп или нет, но… осадок всё равно оставался слишком горьким.       

***

             Гермиона пила чай вместе с Джинни, пока Блейз лежал на диване, претворяясь спящим. Как вдруг послышался хлопок аппарации.              Тинки появилась перед их лицами с испуганным лицом.              — Хозяин… — всхлипнула она.              Забини тут же подскочил с места, как и Грейнджер.              — Что с ним? Он жив?              — Да, Хозяин жив, но его состояние… очень плохое… — залепетала эльфийка, глотая слёзы. — Тинки нужна Хозяину в Мэноре.              Гермиона почувствовала, как её грудь саднило.              От страха за жизнь Драко.