На бис

      Милый,              Мне очень жаль.              Если бы ты знал, что я хочу это сделать, никогда бы не позволил этому случиться. Мне пришлось пойти на это, чтобы тебя ничего не сдерживало около него. Раньше мой поступок бы ничего не дал. Теперь же у тебя есть та, ради которой стоит попытаться выйти из пучины ужаса, в которую мы с отцом затянули тебя много лет назад. Я не могу больше смотреть на твои страдания. Ты заслуживаешь лучшую жизнь.               Драко, я люблю тебя. Всегда любила и желала тебе счастья. Оно может наступить, если вы с ней пойдёте на это вместе. Я говорила с ней перед тем, как уйти из жизни. Она знает о том, что ты крестраж. Вы вместе сможете найти выход, который не нашла я. После убийства у вас будет время извлечь из тебя чужую частичку души.              Драко, прошу тебя, не уходи от неё. Не беги от света, который к тебе тянется. Любовь — всё, что остаётся у нас, когда царствует мрак.              Прости, что у меня не было возможности поговорить с тобой лично.              Я благословляю вас с ней.              

С любовью, мама.

      

      Связи.              Он обожал связи. Ниточки, которые соединяли тысячи людей. Он любил за них дёргать, вымогать обещанные слова, брошенные как-то пять лет назад в школьной столовой за чашечкой английского чая.              Сотрудничать с Забини было выгодно всегда. Так говорили про него. Но парень подмечал в своей голове, что выгода чаще всего, как одеяло, перетягивалась в его сторону. Успех и удача вскармливались в его крови ещё в утробе матери.              Чистота крови уходила на задний план, когда дело касалось отличных предложений с запахом дуба и звуком чокающихся стаканов с плескающейся медовой жидкостью внутри. Никто из его соратников слизеринцев, Пожирателей и чистокровок не знал, что нередко на застольях наслаждаются маггловскими напитками.              О, Блейз любил следить за этими лицемерными рожами, которые клялись, что ничего вкуснее не пробовали.              И сейчас сделки с магглами были как никогда кстати. Потому что владельцы нескольких клубов помогли ему отыскать придурка, пропавшего на несколько дней. Он не отвечал ни на один патронус. Даже эльфам Драко запретил появляться перед ним.              Когда Забини узнал о смерти Нарциссы, всё встало на свои места. Он мог понять Малфоя, который решил забыться: напиться до беспамятства, выкорчёвывая любые мысли о трагедии.              Но после беседы с Грейнджер ему стало не по себе. Она рассказала ему о том, что Драко пришёл домой будто из могилы. И его пропажа могла действительно плохо закончиться. Забини не мог позволить своему другу пойти вслед за матерью. А такой вариант был.              Даже в избитом состоянии Драко выбрал не просто какой-то чмошный бар, в котором магглы смотрели чёртов футбол, а элитный клуб, где каждая работница выглядела, как дорогая проститутка.              Блейз поблагодарил Уильямса за помощь, пожав руку. Теперь они были в расчёте за старое дельцо годовой давности. Забини искусно исправил кое-что в документах мужчины, который теперь платил вдвое меньше налогов.              Парень продвигался через толпы старых ослов, сидящих с молодыми девчонками, которым по виду только-только исполнилось восемнадцать, со злачными ухмылочками. Это место было оплотом зажравшихся преступников, дорвавшихся до власти. По каждому было видно, что манеры были прокачены только к тридцати годам. Их выдавала осанка, громкий смех и хуёво сделанные виниры.              У Забини уже побаливали глаза от меняющегося цвета софитов в заведении. То красные, то фиолетовые. Запах травки прожигал рецепторы, заставляя его вспомнить Нотта, который наверняка бы заценил этот клуб. Как жаль, что чувак стал обычным министерским клерком, который не смог воспротивиться желаниям своего папаши.              Наконец-то на втором этаже клуба, среди дыма он увидел Малфоя.              Хуй сидел, как король этого ебучего мира. Восседал на чёрном кожаном диване, с кривой улыбкой человека, которому стало совсем нечего терять. За минуту до падения в бездну. По столу перед ним был россыпь белого порошка и разбросанные купюры, которые шлюшки потягивали к себе в лифчики.              Девушки облепили Драко, словно он был последним глотком воды в Сахаре. Забини мог их понять. Остальные явно были не так интересны, как молодой красивый накуренный мажорчик с платиновыми волосами. Как бы Блейза не вывернуло от этой картины.              Малфой не замечал его. Его взгляд не концентрировался на чём-то конкретном. Единственное, что он делал с уверенностью — втягивал носом пиздец, перемешанный с пылью на столе, и отталкивал от себя жопы девок, которые норовили сесть к нему на колени. Хранит верность лохматой? Как мило. Пора было заканчивать это представление.              Мулат подошёл к вплотную к блондину, откидывающему голову на спинку дивана с закрытыми глазами.              — Слышь, приятель, пора домой.              Драко не сразу обратил внимание. Пришлось его похлопать по плечу, чтобы тот хоть как-то одарил своего лучшего друга вниманием. Заебись. Ничего не менялось из года в год. Забини был для него второй Тинки. Позорище.              — Нет, куда вы его хотите забрать, сэр… Мы ещё не наигрались… — одна из девушек модельной внешности с большой задницей начала тереться о него своим голым животом.              — Оставьте нас. Ему уже хватит. — А мне кажется, что…              — Пошла нахер, — потерял терпение Блейз. У него не было время возиться ещё и с этой дурой.              — Почему так грубо… — промычала она, но парень уже не смотрел в её сторону.              — Малфой! — Блейз пытался растормошить друга. — Нам надо идти!              Только тогда Драко заметил, что перед ним кто-то знакомый.              — Забини? — удивлённо проговорил Драко, совсем не слышно из-за музыки вокруг.              — Ага. Идём отсюда.              — Не-а, — член чистокровной аристократической династии замотал головой. Он явно получал невероятное удовольствие от маггловской тусовки. Как мило.              — Пошли. Грейнджер волнуется.              На миг его взгляд изменился на более осознанный, а затем вернулся в бессмысленный. В радужках читалась безмятежность и беспечность, которые были явно херовым знаком, когда впрыскивались концентратом в глаза такого человека.              — Отвали, — на выдохе произнёс Драко, вновь опуская веки. — Дай мне отдохнуть.              Блейз зачерпнул спасательного от агрессии воздуха в лёгкие и резко схватил друга за руку, потянув в свою сторону.              — Какого хера?! — крикнул Драко, стреляя злостным взглядом в друга. Он дёрнул конечностью, заставляя Забини отпустить его. — Вали отсюда на хер, Забини!              — С радостью! Но я обязательно прихвачу ещё и тебя, дружище!              — Чего тебе от меня надо! У меня умерла мать! — он заметил, как кёльнерка пялилась на их сцену, будто они были любовниками, а не повздорившими друзьями. — Чё надо, сука! Ты тоже пиздуй отсюда! — крикнул он в её сторону.              Красотка тут же скрылась с ложи.              — Мне жаль, но наркота тебе её не вернёт, — слова давались тяжело.              Он бы дал ему поразрушать себя, уйти от реальности, если бы только знал, что это поможет. Но Забини помнил, как старался вычеркнуть Уизли теми же способами. Каждый раз это превращалось в порочный круг боли, который возвращал его в тот самый бар, в котором они встречались после начала войны. Она была самой страшной дозой, которая несла за собой остальные зависимости. Ему просто повезло, что девушка вернулась к нему. Иначе он бы просто перестал быть личностью, ведь его обречённость уже протягивала руку к шприцам. Пару шагов — и он бы стал трупом.              — Ты не понимаешь! Ты никогда не понимал, блять! — толкнул его в грудь Драко. — Он не жил у тебя в доме! Мать не пожертвовала своей жизнью ради тебя! Сука! Ты ёбаный лицемерный кусок говна!              — Называй меня, как хочешь. Просто вернись домой к Грейнджер!              — Не говори про неё! Не говори про ту, из-за которой…              — Ты ещё её будешь обвинять её в этом?! Не перекладывай ответственность Нарциссы на неё!              — Защищаешь грязнокровку? — хохотнул Малфой. — Что-то, сука, новенькое! — желчно цедил Драко, перекрикивая джазовую мелодию.              — Как бы она меня не раздражала — Грейнджер тебе поможет лучше, чем это дерьмо! — Забини указал рукой в сторону порошка. — Наркота — не выход.              Драко внезапно ударил друга по лицу, ядовито улыбаясь смачному удару.              А Блейз, как настоящий делец, не любил оставаться в долгу. Потому отправил свой кулак в живот Малфоя.              Они начали бороться посреди вип-ложи. Оба тела упали на стеклянный столик, который поломался от тяжести двух парней. Бокалы и стаканы с дребезгом разбились, а неприличное количество белого счастья испачкало костюмы друзей.              Из носа Забини текла кровь, а кулаки Драко потрескались от прочной челюсти Блейза. Они дрались так, будто никакой дружбы длиной более десяти лет не наблюдалось в помине. Это было грязно, дико и больно. Но лучше, чем сжигать носовую полость новой дорогой. Пусть лучше он забывает о горе таким образом.              — Пошли домой! — предплечьем надавливая на кадык Малфоя, выдавил Забини сквозь спазм в животе.              — Пусть она сначала съебётся оттуда! — Забини очередной раз замахнулся, но остановился, услышав следующие слова. — Я не хочу испортить ещё одну жизнь.              Не опуская руку, друг начал говорить.              — Она просила напомнить о клятве.              И даже сквозь пелену кайфа Драко, кажется, понял, что имела в виду кудрявая. Потому что Блейз не ебал, что за клятва.              Просто скажи ему это, если найдёшь. Пожалуйста.              — Я не обещал ей этого в ответ.              — Скажи ей сам, блять. Я тебе не сова, — тяжело дыша ответил мулат.              Кажется, Забини задел какой-то из нервов Драко, пока бил. Потому что щека ублюдка дёргалась каждую секунду, как проклятая.              — Ладно, — сдавшись, проговорил Малфой, кривя лицо от осколков под спиной.              Они с трудом поднялись с пола, ощущая ломоту костей после каждого движения.              Зато теперь друзья направились на выход из заведения, даже не пытаясь заплатить за ущерб.              Связи, хули.                     Гермиона словно зачаровывала взглядом на чашке. Отражение лампы красиво плавало в чае. Она наблюдала, как оно переливалось в коричневой жидкости, будто становилось одним целым.              Пар перестал летать около фарфора уже давно. Девушка не знала, сколько просидела в тишине, занимая свою голову одной мыслью.              Её подбородок лежал на коленях, в которых уже запечатался красный след. Грейнджер не хотела двигаться. Её организму нужно было замереть в одной положении, чтобы хотя бы так задержать время. Страх витал в воздухе, залетал к ней в лёгкие, а затем циркулировал по артериям.              Девушка могла только представлять, каким ударом для парня была смерть его матери. Она была уверена, что Нарцисса — единственное, что держало его на плаву столько времени.              Её нашли с флаконом яда в руке. Так сказал Блейз. С Драко она не виделась с того проклятого дня, когда тот будто пришёл с того света. Ходячий труп, который потерял последнюю ниточку, соединяющую его с детством.               Грейнджер вспоминала её улыбку перед уходом. Её слова. Нарцисса знала. Женщина отлично знала, что сделает через пару дней. Гермиону уже переживала такое с Гарри. Поэтому её вывернуло от флешбеков, когда новость просочилась сквозь пульс, кричащий в её ушах.              Хлопнула дверь.              Девушка не сразу поняла, что это была не галлюцинация. Она не верила себе в таком состоянии.              Гермиона всё же повернула свою голову на звук и заметила всего в ссадинах Блейза и с разбитым лицом Драко. Оба выглядели помято.              — Что случилось? — испуганно спросила девушка, подбегая к парням. Её ладони тут же нашли щёки Малфоя. Она взволнованно бегала глазами по нему, пытаясь выяснить, насколько плохи дела.              Он грубо смахнул с себя её руки, огрызаясь:              — Не трогай меня.              Девушка ощутила, как сердце ушло в пятки. Это было на втором месте её самых больших страхов. На первом была его смерть.              Малфой пошёл наверх, не заботясь о том, что нужно сказать хоть что-то. Будто всё было и так ясно. Они могли катиться к чёртовой матери.       Гермиона смотрела ему вслед, пытаясь побороть ту боль, которая щемила у неё в груди от её Драко. Который ещё недавно вдыхал запах её волос, говоря слова, о которых девушка и мечтать не могла.              — Следи за ним.              — Что? — Блейз вынудил девушку вернуться в реальность из своих мыслей.              — Ты за него отвечаешь, Грейнджер, — в своём стиле отвечал Забини. — Если с ним что-то произойдёт, я с тебя шкуру спущу.              — Ладно, — только и сказала она, полностью соглашаясь с его условием.              Мулат развернулся и начал шагать к двери. Но внезапно остановился и произнёс:              — Если он тебе дорог, не уходи — несмотря на то, что он может сказать.              Гермиона кивнула, встречаясь взглядами с парнем, который проницательно смотрел на неё. Почему-то ей казалось, что несмотря на огромную пропасть между ними — сейчас они наконец-то полностью отбросили свои щиты. Они напоминали вражеские страны, которые осознали, что союз выгоднее, чем война. Поэтому помогали друг другу, чтобы стать сильнее.              Он кивнул в ответ и покинул дом.              Девушка поднялась по лестнице, нервно глотая слюну. Она не понимала, откуда у неё взялись силы идти к нему, зная, что сейчас будет. Зная, как он обойдётся с ней. Её ожидал бульдозер, который превратит её в мокрое место на асфальте. Гермиона знала это, но всё равно осторожно заглянула в его комнату. Грейнджер нахмурилась, не находя парня в кровати. Спальня была пуста.              Она пошла к следующей двери, будучи уверенной в том, что Драко точно там не будет. Однако парень лежал в темноте. Гермиона заметила, что он не потрудился снять одежду и обувь. Он лежал на боку; был повёрнутым спиной к ней.              Гермиона тихо прошла внутрь, не зная, что делать и что сказать. Как она могла ему помочь? Его могла успокоить только реинкарнация её матери. Кто Грейнджер такая, чтобы думать, что способна его вообще как-то успокоить?              Вишня не забиралась ей под кожу в этот раз. Несмотря на недолгое нахождение парня в комнате, перегар уже царствовал в воздухе. Это было неправильно. Малфой не должен был пахнуть так.              Гермиона обняла себя руками, поджимая губы. Безысходность сковывала её ноги. Она готова была стоять так вечность, лишь бы видеть, что с он хотя бы в относительном порядке. Не считая того, что он заляпал постель кровью.              — Драко…              — Катись, Грейнджер, — безэмоционально сказал Малфой. Из него словно выкачали все чувства. Его голос потерял любую краску.              — Нет.              Внезапно парень поднял корпус, оборачиваясь на неё. Его глаза блестели в темноте.              — Если ты сейчас паришься из-за ёбаной клятвы, можешь идти. Я её отменяю. Я не хочу тебя видеть.              Она крутила головой в знак несогласия. Гермиона не могла себе позволить. Больше никогда.              Девушка не заметила, как он взлетел на ноги, хватая её за руки, потряхивая.              — Ты меня заебала! Вали нахер отсюда, грязнокровка! Ты мне не нужна. Мне никто не нужен! Если бы не ты — она бы была жива!              Она не помнила ни дня с момента встречи после трёх лет, когда бы она не плакала. Не значило ли это, что нужно было бежать от него? Молниеносно? Со всех ног, срывая кожу с пяток, чтобы стать свободней? Снять с себя этот груз, который давил с тяжестью сотней тонн, и наконец-то оставить всё позади?              Гермиона не могла кричать. Рыдания застряли в глотке, а потому она просто терпела его крики в её сторону. Он продолжал оскорблять, продолжал ненавидеть её.              А она… дурочка… просто взяла его лицо в свои руки, надеясь, что ему станет хотя бы на немного легче от словесных пыток в её сторону.              Грейнджер приняла решение, которое могло загубить всю её жизнь на корню. Она посчитала, что поставить парня на первое место будет правильнее. Так сердце не щемило и давало ей дышать ровно.              Она была в этом уверена, пока капли сочились из её глаз, переливаясь лунным светом во тьме комнаты.              Малфой замер.              — Я никогда не уйду. Даже если ты меня ударишь, начнёшь душить… я останусь здесь, — она смочила горло, чтобы продолжить. — Убей меня, если хочешь, — прошептала девушка. — Потому что иначе тебе от меня не избавиться.              Он вглядывался в неё так неверяще. Словно демон, который сквозь ужас избавления влюбился в экзорциста. До изощрённости неправильно. До безумия глупо.              Он закрыл глаза, меняя положение рук. Теперь они находились на её шее.              Гермиона ощущала, как ладони парня обжигали её кожу. На секунду ей показалось, что он задушит её. Но Малфой только слегка увеличил давление на ней, чтобы их лбы соединились.              Отвратительный запах литров алкоголя опалял её губы, но девушке было плевать. Потому что с ним мир становился отчётливей. Живее. Только рядом с желание жить становилось осязаемым.              Пара стояла так некоторое время, пока он едва слышно не произнёс:              — Давай полежим.              Они переместились на кровать.              Гермиона лежала в своей мягкой пижаме, которую ей принесла Джинни в первый день. Малфой не собирался снимать свой строгий костюм, который теперь нужно будет отдавать домовикам на чистку. Потому что такие пятна нельзя было убрать одним заклинанием.              Его спина была снова повёрнута к ней, когда девушка обнимала его сзади. Тишина властвовала в комнате. Никто не хотел говорить. Им всё было ясно.              Гермиона чувствовала облегчение от того, что парень находился у неё в руках. Прямо здесь. Рядом.              Забавно, но всё было ясно изначально — когда враги понимают друг друга с полуслова, никакой ненависти не напасёшься. Он так много говорил о ней грязных слов, а сам спасал. Она так вырывалась из его лап, а сама обнимала исступлённо.              — Если бы его не было…              Её слух сразу же заострился. Гермиона боялась упустить хотя бы одно слово.              — Если бы ничего этого не было: войны, разницы крови… — было стойкое ощущение того, что эти фразы давались ему с трудом. — Если бы этого не было… ты бы вышла за меня?              Мурашки побежали у неё по коже, заставляя сердце биться чаще.              Ей не послышалось? Она надеялась, что нет.              — Да.              Драко повернулся к ней, наверняка замечая испуганный взгляд девушки.              Он не произносил больше не слова, потому что целовал.              В эту ночь Гермиона так и заснула у него в объятиях, держась руками за его пиджак. Ведь не хотела, чтобы эта реальность ускользала от неё. До конца жизни.                     Она встала, когда его уже не было рядом с ней. Алкоголем несло ещё пуще прежнего, отчего появилось желание прочистить желудок. Гермиона поднялась, оглядываясь по сторонам. Она потирала глаза и осматривалась. Только спустя пару сонных минут осознала, что с Малфоем могло что-то произойти.              Грейнджер тут же встала, чтобы отыскать его, но её взгляд зацепился за что-то блестящее на комоде.              Кольцо.              Она его где-то видела.              Гермиона на секунду подошла к украшению, подбирая его двумя пальчиками. Небольшой зелёный камушек на серебристом колечке смотрелся так идеально. Оно было бесподобным. Это было…              Обручальное кольцо Нарциссы?..              — Нравится? — послышался мужской голос рядом с дверью.              Тут же миллиард волнений слетело с её души, когда она увидела Драко в домашней одежде, бросающего в неё свой колючий взгляд.              — Да…              Грейнджер хотела сказать, что оно очень шло Нарциссе. Жаль, что она видела его на ней лишь однажды. За пару дней до её смерти.              — Оно твоё.              — Что? — она проронила нервный смешок.              — Ты согласилась.              На её лице вырисовалась морщинка между бровями, а горло пересохло так, будто это она пила всю ночь, а не Драко.              — Я…              — Ты согласилась выйти за меня.              Разве такое можно считать? В пучине опьянения, горя и страданий его слова звучали отчаянно и гипотетически.              — Я думала…              — Если не хочешь… — резко начал Малфой, но Гермиона не дала ему закончить.              — Хочу.              Только в этот миг в его взгляде пропала резкость. Выражение лица на толику смягчилось. Он сделал пару шагов в её сторону, вставая вплотную.              — Я хочу, чтобы ты принадлежала мне полностью, — прошептал он.              — Я уже целиком твоя, Драко, — искренне ответила ему Гермиона, ни на секунду не сомневаясь в правдивости своих слов.              — Выходи за меня.              — Хорошо.              Они соединили свои губы в поцелуе, тем самым ставя штамп на этом моменте в своих будущих воспоминаниях. Подтверждение сладко оседало на их устах слюной, смешивая их в одно целое. То самое неделимое.              Гермиона знала, что его ссадины на лице жгло от её прикосновений, но не могла остановиться прикасаться — ранить его было вкусно.              Предубеждения, воспаления, ненависть.              Страсть, влюблённость, привязанность.              Симбиоз одержимости, зависимости и гнева рождал обречённость.              И вкушали свою до мяса. До грязной и чистой крови.              До любви.