До последнего вздоха

Джон нетерпеливо ходит туда-сюда по комнате и ожидает Лололошку. После того, как они не смогли одолеть Тадмавриэля и междумирцы позорно сбегали с поля боя, они снова разделились. Джон вернулся к Джодаху, Райе и Окетре, а вот Ло... Секунда, минута, час, сутки. Никого. Лололошка всё не приходит и непонятно где он. Джодах был сбит с толку и пытался посмотреть своими тысячами глаз и узнать где же находится наш любитель попадать в неприятности. Вот же разочарование — он не смог увидеть. Лололошки будто и не существовало. Окетра с замиранием сердца считала секунды на циферблате огромных часов, что были во временном убежище, где они ожидали Лололошку. Стрелки часов сменяли минуты на часы, а его самого не было. Райя была собраннее всех : она анализировала примерный путь мироходца и составляла план реальностей, где мог оказаться Ло. Ну, или примерное время. Всё оказалось тщетно. — Ну куда же он побежал? Как нам его искать? — Джон не унимался, всё прикидывая варианты где может оказаться этот непутёвый двойник.

***

Так прошли многие—многие годы. Никто из товарищей Ло не опускали руки и всё искали, надеялись на возвращение блудного Лололошки. Ни один день не проходил без гениальных планов Харриса, без предположений Райи-Прайм, бесчисленных попыток Джодаха посмотреть будущее и вздыханий Окетры. Даже старину смотрящего пытались выловить во вневременной пустоши, но тот лишь молча наблюдал за криками, угрозами, торгами, мольбами Джона, ничего не выражая. Он уже и сам не мог ни связаться с Лололошкой, ни появиться, чтобы штурмовик точно почувствовал его присутствие. Ло должен сам исправить свои ошибки. В один из таких непримечательных дней Джон как обычно пил уйму чашек кофе, собирая какую то машину, похожую на портал. Резко его тело пронзила острая и одновременно оглушающая боль, будто сердце наживую пытаются вырвать. Джодах в панике подбежал к учёному и хотел было помочь ему подняться, но Джон истошно закричал и захрипел, до ломоты в костях, до крови изо рта. Никто не мог понять что происходит с ним. Искра ослабевала и Джон это чувствовал. Чувствовал, как кишки перемалываются внутри него, как лёгкие сжимаются чуть ли не в пыль. Настолько больно междумирцу не было никогда. Никогда он не мог даже представить такой боли, такого состояния. Был бы он простым смертным, то уже бы лежал мёртвым в окружении своих друзей, но нет. Он сильный междумирец и даже сознания не теряет, от того ещё хуже. Ведь можно хотя бы на минуту забыть об этих ощущениях, но ему не дают. Все в панике окружили Джона, с ужасом наблюдая его мучения. Окетра стояла со слезами на глазах, не думая что когда то сможет увидеть настолько сильные страдания. Райя попыталась взять его за руку, чтобы хоть как то поддержать, но чувствует как ученый слабеет на глазах. Резко одна из каштановых прядей Харриса окрашивается в седой, почти серебряный оттенок и друзья это замечают. Наконец боль окутывающая каждый миллиметр Джона отступает и на смену ей приходит невыносимая слабость. Такая, что даже простой вдох даётся с трудом. « Что же ты натворил, Лололошка?.. » — крутится в голове учёного. Он уверен что это связано с ним. Связано.. Джон попытался с помощью своей искры восстановиться, но вот сюрприз — искра угасла. Харрис медленно закрывает глаза, погружаясь в такой долгожданный сон. Вечный сон. Когда отвязывали Ло, он это пережил, но его альтер эго — нет. Он не был настолько могущественным, не был первым. Вот что имела ввиду междумирка. Каким бы выдающимся Джон не был, будь то в науке или магии — Лололошка сильнее. Последним что перед своими глазами видел Харрис - лицо Лололошки с ужасом в таких красивых глубоких глазах и криками о помощи. Будто он увидел, что происходит с двойником и пытался спасти его. Но всё закончилось. Джон Дэйви Харрис не выжил, не дождался своего непутёвого Лошку. А он его ждал, до последнего вздоха.