Серьёзная Просьба.

Тэхён давно заметил странную, почти мистическую закономерность. Если он, сидя на диване после долгой репетиции, просто вздыхал и чуть потирал шею, из соседней комнаты уже несся Чонгук. С горящими глазами и решительным: 'Шея болит? Ложись!' И вот Тэхён уже лежит, а умелые, сильные пальцы Чонгука разминают зажатые мышцы, пока он стонет от облегчения. Если Тэхён, уткнувшись в сценарий в студии, просто бормотал: 'Чай бы…' через пять минут в дверях появлялся Чонгук. С идеально заваренным чаем в любимой кружке Тэхёна и пакетиком его предпочитаемого печенья. 'Держи, хён!' – и сияющая улыбка, словно доставить чай – величайшая радость жизни. Сначала Тэхён думал, что это совпадение. Потом – что Чонгук просто невероятно внимателен. Но потом пришло осознание: Чонгук буквально читает его желания по малейшему намеку и исполняет их с рвением золотого ретривера, принесшего мячик. И это… это было сильно. Немного пугающе, но чертовски удобно. Однажды, после особенно изматывающего дня – съемки затянулись, костюм давил, режиссер нервничал – Тэхён валился с ног. Они сидели в гостиной их общей квартиры. Чонгук, как обычно, внимательно наблюдал за ним, готовый вскочить по первому мысленному зову. – Аааргх, – Тэхён с драматическим стоном растянулся на диване, закинув руку на лоб. – Сегодня просто пипец… Весь скованный. Стресс, знаешь ли, убийственный. Чонгук тут же приподнялся, как на пружинке: Спина? Массаж? Или чай с ромашкой? Или… Тэхён махнул рукой, но в голове пронеслась мысль, подсказанная усталостью и чувством абсолютной власти над ситуацией. Он повернулся на бок, посмотрел на Чонгука своим самым серьезным, почти озабоченным выражением лица – тем, которое он использовал для драматических сцен. – Знаешь, Гук, – начал он с нарочито тяжелым вздохом. – После такого дня… Мне кажется, обычный массаж уже не поможет. Нужно что-то… мощнее. Что-то, что снимет это адское напряжение глубоко. – Он сделал паузу для драматизма, глядя Чонгуку прямо в глаза. – Мне реально нужен хороший вибратор. Без шуток. Иначе я просто сгорю. Он ждал смешка, смущенного хихиканья, может быть, легкого подзатыльника за пошлость. Он шутил. Чонгук не засмеялся. Он не покраснел. Он просто… задумался. Его большие, круглые глаза стали еще больше, в них мелькнул огонек серьезного осмысления. Он кивнул, медленно и вдумчиво. – Понял, хён... – сказал он своим обычным, мягким голосом. – Напряжение глубоко. Нужно мощное решение. Я позабочусь. Тэхён фыркнул, повернулся обратно к телевизору. 'Ну, молодец, зайка, клюнул на шутку' – подумал он, уже забывая о своем 'заказе'. Чонгук же тихо встал и удалился в свою комнату. Тэхён даже не обратил внимания.

Следующее утро.

Тэхён валялся в постели, наслаждаясь редким утром без подъема. Вдруг – настойчивый стук в дверь. Не просто стук, а настоящая барабанная дробь. – Хён! Тэхён-хён!... Открой! – голос Чонгука звучал взволнованно, но… радостно? Тэхён, ворча, поплелся открывать, представляя, что там горит – то ли съёмки просрали, то ли Хосок опять кого то убивает за ошибку в хореографии а Чонгук несчастный свидетель. Он потянул дверь, щелясто уставившись на яркий свет в коридоре. И замер. Чонгук стоял на пороге. Сияющий. Буквально излучающий доброту и готовность помочь. Его волосы были растрепаны, на щеках румянец, глаза сияли чистотой горного ручья. И в его протянутых руках… В его невинных, милых ручонках… Лежал вибратор. Не просто маленькая скромная штучка. Нет. Это был внушительный, розовый, многорежимный аппарат с кучей насадок, аккуратно вынутый из коробки. Упаковка с улыбающимся зайчиком, валялась у его ног. Чонгук держал его так, словно это был драгоценный трофей или, на худой конец, особо удачный пряник. – Вот! – радостно объявил Чонгук, гордо вручая прибор Тэхёну. – Я долго выбирал! Консультант в магазине сказала, что эта модель самая мощная и снимает напряжение очень глубоко. У нее десять режимов вибрации и три насадки! И гарантия год! – Он сиял, явно ожидая похвалы за свою оперативность и внимательность к «серьезной просьбе». Тэхён смотрел. Сначала на сияющее лицо Чонгука. Потом на розовую пластиковую… штуковину в своих руках. Потом снова на Чонгука. Его мозг напоминал зависший компьютер. Все мыслительные процессы остановились. Во рту пересохло. – Гукки...ты...сумасшедший.