Не сверяй со мной часы

О боже, что же сейчас произошло? Они по настоящему поцеловались? Не Техен его, а они друг друга? Он целовал его в лоб? Обнимал? Они теперь встречаются? Примерные мысли что были у Техена, те секунд 30 пока он ехал в лифте. Шок, так сказать. А точно ли они встречаются? Может это нечего не значит для Чонгука? Но как же? — Да это бля, чуть ли не интим. — Ругается Техен себе под нос, пока отчаянно пытается открыть чертову дверь. Когда он наконец вставил ключ, сзади него открывается дверь.  — А с кем уже переспал? — Шатаясь говорит сосед на против. Глаза красные, стеклянные, и Техен готов поспорить, что зрачки не обычные. И запашок стоит, ух! Как всегда накурился. — Ни с кем! Ни твое.. ты вообще откуда знаешь? — Так я у двери стою, в глазок смотрю. — За последние пол часа Техена удивили слишком много раз. — Не, ну музыка плохо, смотреть на вас нельзя… — жаловался себе под нос торчок закрывая дверь. Походу сегодня у всех цель поместить его в замешательство. Заходя в квартиру он идет на водные процедуры перед сном решая не открывать компьютер.  Уже лежа на кровати готовясь отойти в царство спящих, он думал о Чонгуке, пока резкая мысль о Джуне, не разбила его. А ведь он скорбит о нем лишь пару дней. Он погиб смертью героя, а его друг даже не поинтересовался у его родителей когда будут похороны. Он хуже Франца Кафки, особенно из перспективы Франца. Тот не мог скорбеть, не умел, а Техен мог, но сделал это как будто из приличия. Но как же так? Он же чувствовал отвратное чувство горя, почему сейчас это вызывает грусть и печаль? Он задыхался в слезах, они не переставали идти. Джун мучился страшнее трех-дневных слез.  Он заснул в ужасном настроение.  «Я монстр, если не могу скорбеть по другу»*

***

Он в школе? Почему коридоры пустые? На каком он вообще этаже? Нехотя он опускает голову к полу. Возле него лежит сигарета. Маленькая иска вскоре потухнет. Но она противится, из сигареты только крошечный костер. Техен не двигается.  Он наблюдает как пламя растет в высоту, но не в ширину. Оно хочет встретится лицом к лицу? Один раз моргнув, везде оказался дым, от которого чувствовался только жар.  Пламя не встречается с ним лицом к лицу, оно ослепляет и превосходит. Техен не смотря вверх знает, что оно над ним. Но он прекрасно видит как оно тонкой линией обходит его в оборот, как бы располагая границы. Струи, горячие как лава, со звуком моря залазят в его уши, рот и нос. А он не сопротивляется, как при обряде религии в которую искренне веришь.  Последним накрывает глаза. Больше нет алого пламени, нет температуры во рту и моря в ушах. Есть кое что страшнее. Широкие плечи, школьная форма на которой бейдж с именем. Тэ Джун. Ужасно медленно он поднимает глаза.  Пламя с ним встретилось. Это Джун.

***

С громким вздохом он поднимается с подушки на руки. Дыша минуту, может две, он наконец осознает что это был лишь кошмар. Он не смотрел на него. Вокруг него нет пламени. Это просто кошмар. Наверное, самый страшный в его жизни.  Шлепая пятками по полу он шел пить воду на кухню. Так и не увлажнив горло, он сидел там бог знает сколько. Думал о Джуне, о всех моментах, всех его историях, всех девочках которые к нему приставали. Эти мысли насиловали его мозг, но он не мог позволить себе сейчас спать.  «Он что, пытается отдать долг мертвому?» О боже, он точно сходит с ума.

***

От перемещения на кровать, сна не прибавилось. Его вообще не было, ни в глазу. Состояние ужасное, он не мог смириться что это был просто сон. Он как будто не должен был это видеть. Он даже когда плакал не смог заснуть. Шок ударил не по детскому.  Через час опять встал, сил не было даже на яичницу и он просто сварил рамена. Завтрак казался бесконечным из за сонного, подавленного состояния. В какой то момент он похлопал себя по щекам и точно решил, что это надо просто пережить. Ну да, вообще легкотня.  Сколько раз он себе это уже говорил?

***

С каменно уставшим лицом он заходил к себе домой. Называть это «его домом» — исключительный вид издевательства. Хочется есть, а ещё хочется снять этот ужасный костюм.  Уже в домашней одежде он садится за стол кушать свои брокколи с грибами и рыбой. Невольно он вспоминает Техена, и все что произошло вчера. Доев он сложил в контейнер большинство из миски в которой хранилось весь микс овощей. С этим он пошел к Техену ведь планов у него особо не было. Открывает дверь ему менее любвеобильный Техен, чем тот представился перед ним прежде. У него на лице была тоска, все в ней обмазано. Она давила на веки, из за этого глаза были полу прикрыты. А обсохшие губы выдали такое же сухое приветствие. — Привет, вижу, дела не очень. — Проницательно, — без инициативно говорит Техен пока они идут на кухню. — Ну что такое? Чего грустишь? — говорит Чонгук вольно обнимая и прижимая к себе Техена одной рукой на плече. Младший сначала с сжимается, но потом не замечая становится чем то нормальным.  — Тоскую, и кошмар сегодня приснился. Просто ужас. — Техена тянут на колени к Чонгуку. Чон прикладывает его голову к  своей груди и начинает, то ли качать, толи убаюкивает. Второй мягко сказать в недоумении. — Бедный мой Техен. — Продолжая раскачивать корпусом другого. — Что ты делаешь?  — Папа меня так успокаивал. — Это вызывает у Техена смешок, а у Чона кучу воспоминаний как он плакал из за того что ему грустно и одиноко сидеть в этом большом доме в лесу. — Я не настолько маленький. Я в принципе не маленький. — спокойно возражает Техен понимая что это бессмысленно.  — Как же? Ты же мой маленький Техен. — На этих словах он начал его щекотать. — Малыш Техен. А что смешного? Что такое? Извиваясь от тисканья парень даже не слышал шуточки Чона.  — Ха.. Стоп.. Пожалуйста.. — Техен пытался хвататься за Чона и бить его по плечам, но все было бесполезно — ха-ха перестань, ну пожалуйста… Чонгук прекратил эту пытку, и они встретились глазами пока Техен пытался отдышатся. Теперь Техен сидел у него на коленях, и очень крепко потому что Чон скрепил руки вокруг его талии. — Как тебя там на немецком? Тео.. Теобальд. Как мне тебя называть? Тео? — Фу, меня так все пытаются называть. — Тогда.. — Чонгук закатил глаза, как бы раздумывая. — Ти.. или на Ба... Пальди—Техена этот набор букв вырваных из его изыскиного имени, формируя «милое прозвище». — Что? Что смешного?  — Это ужасно. Это звучит как название игрушки. — с беззаботной улыбкой говорит теперь уже Пальди. — Я советую начинать привыкать, ведь мне нравится. — Боже, я запишу тебя как «слабоумный». — Чонгуку такой ответ не понравился и он опять начал его щекотать. Одной рукой слегка касаясь живота, а другой держа Техена что бы тот не сбежал от своего наказания. На ухо он с улыбкой говорил свои аргументы: — Я вообще поступил в университет, и отучился. — Жаль ответить на них не дал.  Только когда Техен стал уже умолять Чонгука прекратить потому что от смеха уже болит живот, тот послушал. Он устал продлевать себе жизнь и буквально разлегся на мучителе. Чонгук-то воспринял это как шутку, а Бальди конкретно пресс подкачал.  После поцелуя в щеку, хлопая по ноге просят подниматься, под предлогом трапезы. В отличии от Техена, он уже ел, а вот по поводу другого готов поспорить. Не спрашивая, накладывает ему то что принес. Тот принимает заботу с крохотной, почти незаметной улыбкой на лице. Съесть это ему не составляет труда хоть есть не хотелось. Не хочется в последнее, наверное от шока. Пока ел, набитым ртом рассказал как ходил в школу, и они не увидели проблем с его поступлением. Как он и ожидал в принципе. Сказали приходить в четверг к началу занятий, с подготовленными материалами и дальше по списку. Что не удивление для Техена это то, что Чонгук обрадовался, он только и думает об образовании Техена. А оно Техену к чертям не сдалось, но говорить об этом пустая трата нервов и только больше поучений. Он поступит умнее. Но сейчас не об этом.  Вдруг Техен вспоминает что сегодня выходит реклама, с ним.  — Чонгук! Реклама выходит сегодня! — Почти выкрикивает он с широко открытыми глазами, отрываясь от еды. — Посмотрим? — Она только в 12 ночи выходит, у меня ещё есть сегодня дела. Давай завтра вместе посмотрим. Вскоре они распрощались, ведь говорить не о чем, да и оба они устали на сегодня. Прям перед выходом Чонгук вспомнил про номер телефона, и наконец дал его. Техен со спокойной душой пошел спать забыв о всех кошмарах и невзгодах. С теплом на душе чистил зубы, переодевался, мыл посуду, и даже покрывало не хотелось натягивать как будто ему физически жарко. А Чонгук сейчас в своей прохладной квартиры после проветривая. Особенно ему холодно у левого ухо, от трубки. — Ну что? Согласился? — Спрашивает отвечающий у Намджуна. — Да, видимо сам уже давно хотел свалить. Если читатель помнит, Чонгук просил Намджуна о верности для одного дельца, ну вот — оно начинается. — Едь ко мне, а пока съезжу к знакомому. Чонгуку ехать минут 15, и подъезжает он к ужасно старым пяти-этажкам. От них даже вонит старостью, но он на это даже внимания не обратит. Не в этом миссия. Открывает ему дверь его ровесник, с растрепанной головой, наушниками на ней, а одежде соответствующей.  — Привет, согласился, ты нашел что то похожее на него? — Ты счастливчик, или он, не знаю. Короче проходи. — Неопрятный мужчина вываливает несколько паспортов на стол.  Под тусклым светом, они разглядывают какой человек на паспортах больше подходит под нашего отъезжавшего. На листочек они делают заметки про одежду и прическу которую ему стоит сделать что бы быть похожи. О идее обратится на «фабрику» такого дерьма он вообще позабыл потому что людей на паспортном он не припас. Выбрав наи-подходящую подделку и обсудив все нюансы, они разошлись.  Намджун уже ждал у Чона в квартире, стуча пальцем о кухонный стол. Возле лежит конверт, в котором документ. Он говорит о том что Пак Субин (имя из поддельного паспорта, решили выбрать именно его что бы не переделывать контракт) должен уехать в Англию. В случае протечки информации любым способом, Пак Субин соглашается на передачу всего его имущества Чон Чонгуку, и увольняется. Повторю увольняется. И ещё раз, увольняется, у женщины которая на него полагается больше чем на кого либо. У той истерички которая провела с ним треть жизни. Представлять что она с ним сделает слишком большая травма для психики. Оставить с голой задницей, которую потом ещё потреплют. А ещё над ней поплачет его доча. Конечно на словах было обговорено, что Субину надо будет достать некоторые документы из под носа Чон Джию, не писать же такое на бумаге. Замкнутый круг в том что покинуть страну без Чонгука у него не получится, а в Англию хочется.  — Привет, сложно было? Угрожал? — Спрашивает Чон, как только видит Намджуна. — Были какие то намеки на угрозы, но видимо он быстро догнал, что это его единственный шанс свалить. — Говорит ужасно уставший Ким. Ему уже в кроватку, к невесте надо, а он сидит тут будто на мафию работает, а не в дизайнерском отделе. — Вот сам документ, я пошел, до завтра. — Да, спокойно ночи. — Говорит Чон даже не смотрю на него, а беря папку и уже неся её в сейф. 

***

Глотая воздух как при астме он подрывается с подушки. Смотрит пораженным в стену в пару метрах от него. Что-то похожее на прошлый раз, в точности даже не помнит. Помнит только Джуна. В пламени. Он смотрел, смотрел на Техена, горя.  Когда он осознал что это «всего лишь» кошмар, от страха намочились глаза. Он не плакал, его испугала мысль что Джун ему так мстит. Но он же не виноват, зачем его так. Он так любил Джуна, искренне. Он никогда не был обидчивый, с чего бы сейчас. «Прости Джун, прости, прости пожалуйста. Ты же знаешь я всегда буду скучать. Прости, прости..» прочитав такую мысленную молитву, он лег и отбросил эти мысли. Он все надумал. Никогда не верил ни в бога, не в загробную жизни, а сейчас мертвый мстит. Ну и бред! Техен сам себя накручивает, надо просто потерпеть.  Скоро все наладится. Пока он убеждал себя в этом удалось подремать часок, но проснулся все равно таким же не выспавшимся. На часах пол шестого. Боже, что ему делать? Идти завтракать. Что же ещё?  Он греет гребаные остатки брокколи с грибами, которые принес ему Чон. Конечно он вспоминается, но так же быстро и забывается. Думать сил нет, о нем — тем более. Запихивает он все рот в тумане сна, также одевается и идет в ближний магазин. Набирает там несколько кимбапов, раменов на обеды, ужины, и пачку молока и яиц на завтраки. Вот такая скудная диета, но у него на лбу было написано, что он это так, из биологической нужды. Не на королевский пир закупается, знаете ли. Дома он нашел в себе силы позвонить отцу, хотя тот спрашивал что с ним не так. Теобальд же взял свой пик вранья, и все отрицал. Унылым голосом рассказал про школу, и все. Больше новостей не было. Ну как.. Про Джуна не хотел рассказывать, про кошмары тем более. Чонгук тоже не тема для разговора, учитывая что отец не знает про ориентацию Теобальда. Мысли о модельном подавно. Ну вот и не нашлось новостей. Звонок ещё больше утомил его, и пронеслась мысль лечь вздремнуть. Пронеслась, потому что за ней гнался страх. Какая то тревога повторения прошлых ночей. Техен буквально сидел у кровати 20 минут и заставлял себя поверить, что он все себе надумал и, что б это прекратилось надо "просто" убрать эту тревогу и плохие мысли. С горем по полам он заснул. Коридор, какой-то коридор… Техен по нему идет, он не понимает где он находится. Он никогда здесь не был. Жар в спине. Точечный. В него как будто что то залетело, горячее. В бедро, тоже самое. Звуки, звуки.. что то шипит. Шорты начинают загораться с краев. Звонок. Рингтон.  Техен нечего не понимающий спросони, берет трубку. — Привет, ты больше креветки любишь или курицу? Не могу определится. — Раздается голос Чонгука из динамика.  Чего? Какие к черту креветки? Техен начинается прояснятся сознание, кошмар, опять кошмар.. Наверное он никогда не поспит нормально.  —Я так больше не могу.. — Тря лоб, с намокшими глазами, хриплым после сна голосом говорить Техен. — Что не можешь? — Задумчивым голосом спрашивает Чон. — Спать не могу, это ужас. — Чон себе беззвучно улыбнулся, потому что походу его бессонница передается по слизистой. Но сказал вполне многообещающее.  — Давай поговорим дома, я приеду через 20 минут. У меня между косяком и дверью, в низу, ключик запасной на магнит приклеен. Приходи, я скоро. — И сбросил. Нечего больше, как в армии только помягче. А что Техену остается делаться, поплелся. Нашел, зашел и сел, все как по инструкции. Техен не считал минуты, но вскоре Чонгук и правда приехал. Другой конечно пошел его встречать. Видеть его Чонгуку было сложно, даже жалко. Он потухший, даже не грустный, просто никакой. Кроме «привет» ничего другого не вымолвил. Где же Техен который улыбался ему на прощание, и ластился при каждом удобном и неудобном случае? Сейчас это не он, хотя прошло буквально пара дней с их начала.  — Пошли Техен, — Сказал Чонгук пока сам с пакетами шустро добрался до кухни. Техен послушался, и сел возле него за стол. — Ну рассказываю, почему голова на подушку не ложиться? — говорит он пока раскладывает два не больших пакета. Сегодня в меню паста, все таки с курицей. — Ну.. — сначала задумывается Техен стоит ли вообще рассказывать. Они не так близки, как то стыдно про такое. Ну а кому он это расскажет? Чимину с которым видится раз в месяц? Хосоку у которого своих проблем по горло? Пробивает его, короче. — кошмары сняться, с другом.. ну из пожара. — Странно формулирует он только бы не сказать такое страшное слово как «умер». — Уже третий раз подряд, как пытаюсь поспать. Просыпаюсь в холодном поту и всё такое.. — уже застеснялся Техен, признаваться что надумал будто ему мстит не живой, говорить как то уже слишком откровенно.  — Понятно, я уже думал я тебя заразил своей бессонницей. — слегка пошутил Чон. — У тебя бессонница? — Ага, а что? — Говорит он закидывая пасту на глубокую сковороду с водой. — Ты не говорил. Давно? — Лет с тринадцати. Учеба, из за нее ужасный режим сна, недопонимания с родителями, и перестрой организма. К двадцати-пяти все вылилось в хроническую. — И как ты живешь? — Испуганно спрашивает Техен, потому что звучал его рассказ пугающе. — Да нормально, после рисования и бега засыпаю лучше. Надо подумать, что делать с тобой. — На это Техен нечего не не предложил, он сам не знает что с собой делать. — Как думаешь что бы могло тебе помочь? — Не знаю, наверное уже нечего. — Истинно по пессимистки говорит он, на что Чонгук разворачивается с нему, оставив пасту.  — Что за тон? У тебя кошмары, не рак мозга. Я уверен, ты справишься. Что у тебя ещё нового? — Техен отвечает легким жестом пожатых плеч. Нечего. — Через тридцать минут — будет готово. Вместе посмотрим что получилось, я финальной рекламы сам не видел. У меня на тебя большие надежды. Техен на это лишь слегка улыбнулся, и принялся слушать что у самого Чона происходит на роботе. К чему они готовятся, на каком этапе, кто косячит, кого повышают. И все по новой пока не приготовилась еда. За тарелками они включили ноутбук перед ними. На экране появились часы. Все трое стрелок были на 12, в момент часовая переместилась на один. На экране появились два разных глаза. Глаза на коже чуть светлее медовой, под ровно зачесанными, крупными бровями. Не семеричные, разные, но такие красивые — каких свет на ведал. Следующий кадр — опять часы только уже на трех часах. И на экране быстро меняющейся фотки с разными руками с часами на них. Скорее только запястья, разных национальностей и полов. Каждым появляющийся кадр с людьми сопровождается звуком кнопки у баристы за столиком. Как и во всех прошлых кадрах стрелка двигается со звуком, только уже на пол пятого. Стрелка потоньше двигается в более хаотичном порядке за часовой и минутной. На экране Техен поворачивает голову куда-то в сторону. Следующий кадр не такой как обычно. На нем настенные часы на которых стрелки с удивительной скоростью поворачивает на 6.  Пока это происходит настенные часы становятся основными и полностью становятся на 18:00. Потом — фото. Камера захватывает нашу главную модель по плечи. Он одет в строгий, бархатный, темно-коричневый костюм. Со светло-зеленым, пастельным галстуком, что играл с чуть темнее зеленым фоном. На фото он держал часы указательным и большим пальцем за циферблат цвета его галстука. Зеленого глаза не видно — закрыт циферблатом. Стрелка двигается дальше с характерным звуком. Техен ведь не единственная модель в этой рекламе. На экране меняются модели которые как отвлекаются от чего-то, и обеспокоенно смотрят в камеру. Обратно к часам, потом к фоткам моделей включая Техена. Обратно к чертовым часам которые никак не закончатся. Дальше было видео, но короткое. Хоть и не понятно что это он, из за того что сняли пиджак. Мы видели всего его руку в заднем кармане с часами, и с закатанным рукавом. Наконец стрелка на 23:30. Следующий кадр нам представляется Техен смотрящий на часы, а потом уже в камеру. Мол ”время пришло”  Все стрелки вернулись на исходную. Под быструю мелодию скрипки на экране появлялись самые разные кадры. Переходы между разными 3D моделями часов, как веселящимися, так и серьезными моделями.  Здесь Техена уже было меньше, но он присутствовал. А если переходить к реальному времени, реакцию Техена бы не повторил ни Леонардо, ни Лоуренс. Наверное он ещё не осознал где снялся. Это конечно не Шанель, но далеко не все люксовые бренды популярны. Там где надо, его точно посмотрят.  Что бы сдвинутся (точнее просто посмотреть на Чонгука) ему потребовалось ещё время титров. Когда их глаза, одни распахнутые, другие спокойные, встретились Чонгук заговорил.  — Понравилось? Мне кажется получилось неплохо. — на лбу написано что он слегка усмехается с реакции Техена. — Это было.. круто. — Лед шока растаял. — Хорошо получилось. А.. а это же не все?.. — стесняясь спрашивает Техен, не хотя показаться ненасытным. — Есть ещё фото. — Говорит Чон притягиваясь с ноутбуку что бы открыть другой файл. Фоток было немного, но Техену удалось листать их 10 минут. И с таким влюбленным в себя же взглядом. На последней фотке он вообще заявил. — Я красавчик, скажи? — С самодовольной улыбкой Техен откидывается на спинку стула и смотрит довольный на Чонгука. Тот же на это лишь стучит пальцам по тарелке Техена. К пасте на ней, даже не притрагивались. Доев, у него забрали тарелку на помыть. В какой то момент они встретились глазами с тишине. Техен понял — пора домой. А так не хочется!  Сразу вспомнилось про кошмары, про скорую школу. Конечно идея появилась, но сказать её в слух крайне страшно. — Можно я у тебя переночую? — нарушило тишину резкое предложение.  Быстро же они двигаются в своих отношениях. — Ну, если хочешь, хорошо. — Сказал Чонгук после секунды раздумий. После, Техен ещё несколько раз переспросил если он его не напрягает этим, что тот отрицал. Через 30 минут, после водных процедур, Техен уже уговаривал Чонгука лечь с ним потому что ему неловко лежать одному пока тот где то ходит. Речь о бессонницы то, ли пролетела мимо ушей то, ли никого она просто не волнует. Лежать вместе было не менее неловко, и что теперь делать? Выгонять его из собственной постели? Как вообще это должно было ему помочь? он просто действовал из паники. Картина маслом, лежат спинами к друг другу, один кусает пальцы от странности всего происходящего. Ему шестнадцать (почти семнадцать), а он лежит с двадцати-пяти-летним мужиком. Как там пелось? «Тебе семнадцать, а ты ложишься ко мне в койку»?  Про второго говорить нечего. Ему двадцать-пять, он много с кем спал, именно в этой кровати. У него проблема только в том что ему от слова совсем не хочется спать. Только на спину хочется перевернутся. — Я так же на первую девушку реагировал. — "Успокаивает" Чонгук Техена, и может немного и помогает. — А я газом был, че стесняться то? — Говрит Техен из за плеча, но видя что Чон лежит на спине, переворачивается также. — Вот именно Техен, чего стеснятся? — Говорит старший смотря на него с легкой улыбкой. Техен понял намек что, мол, а че щас мнешься? — Я не стесняюсь, зачем мне на тебя лезть? — Согласен, а я пойду попью сока. Спокойной ночи.  Так Техен и остался один в кровати. Через какой то время сон взял свое, но не надолго. Через примерно три часа, он подскочил как угорелый. Чонгук конечно же "проснулся" (он просто дремал) вместе с ним.  — Боже.. что такое? — сонно спрашивает Чон. — Я горю, горел, все горели — с глубокими вздохами между словами говорит Ким. — Ложись, не думай об этом. — Сострадания в его голосе не было, но бесхозная рука, давящая на грудь заставляя лечь, оказалась. По ощущением вечность, он лежал смотря в потолок, как будто не спал, настолько некрепко он заснул. Неуверен засыпал ли вообще, может это ночь быстро пролетела.   — Техен вставай. Подымайся. — Приговаривал кто-то, тепло как мама гладя по плечу.  — А? Куда? Чего? — сонно щуря глаза спрашивал Теобальд. — Гутен морген, Тиболь. — Смазано, но видит Чонгука пол лица которого освещено слабой желтой лампой.  Даже утром вспомнил про школу, какой он же всё таки мерзкий.