На одном дыхании

***

— Дурак ты! — локтём под бок пихает, отворачивается, из объятий выпутываясь, всем своим естеством выдавая своего недовольства. А Веназар смеётся. Заливисто так, задорно. По детски совсем ему лбом в плечо тычется, и Клешу, почему-то, на него смотреть хочется. Но гордость не дает, шапку сильнее натягивает, чувствуя лишь вибрацию от чужого хохота. Привычное пальто снято, уж слишком жарким выдался день. Даже прохладный ветерок не так спасает как хотелось бы — Ну солнце, ну ты чего — смахивает с глаз накопившуюся влагу, голову поднимает, и взгляд карьих глаз уловить пытается — правда обиделся чтоль? Ну ты чего сладенький, я же пошутил — на попытку взглянуть в глаза, снова локтём отпихивают, язык мельком высовывая и отворачиваясь вновь. — Ну Клеши-ик-... — Я с тобой не разговариваю. — Ну пожалуйста, ну я же не специально — просит почти жалобно. За рукав рубашки дёргает ненавязчиво. Почти жалостливо складывает брови. Почти достаточно чтобы Клеш действительно поверил. Ему плечи руками обвили, навалились практически и на ухо наиграно-жалобно шепчут. Почти достаточно убедительно, чтобы он сдался. Но внезапно его тянут назад, заставляя повалится спиной на Веназара, а затем, под всё тот же задорный хохот и громкий писк они оба катятся вниз с холма. Трава кожу покалывает, а мелкие камушки колют и царапает. Небо то падает и катится под землю, то то снова ввысь стремится, и так по кругу. Рубашку от таких активностей придётся стирать, но об это будет потом. Не сейчас Останавливаются у самого подножья, оба запыхавшиеся, со възерошеными волосами и горящим румянцем на щеках. Голову кружит, взгляд фокусируют еле-еле. Клеш его припечатывает сверху, а Веназар в улыбке расплывается — прям как кот хитрющий, явно довольный своей пакостью, и слишком явно наслаждающийся чужим возмущением. Глаза щурит от слепящего солнца, но разглядеть чужое лицо попытки не бросает А Клешу не до смеха. Нависает над ним грозной тенью придумывает — Ты нетерпимый придурок, знал? — в лоб тычется, шипит недовольно, прямо в губы, оставляя между ними критически мало пространства — Но ты всё же терпишь. И даже лю-... — Фу, заткнись — губами всё же накрывает чужие, не давая вощможность договорить. Глаза - щёки - нос - лоб - почти всё лицо покрывается быстрыми поцелуями, заставляя его извиватся и хихикать. Сам не знает почему но Веню неимоверно хочется съесть, прямо здесь и сейчас. Кусает на прследок куда то на стыке челюсти, отстраняясь — Хуйню не неси, придурок... — Ещё какой, — глазки свои ему откровенно строит, голубым сверкают — зато твой