Королевский гамбит

      – Не нужно было двигать эту пешку. Ты закрыл хорошую линию нападения у слона.       – Блэкмур, ты меня отвлекаешь.       Он не осознал, когда это началось. Когда позволил ей подобраться так близко, что они начали проводить время вместе. Не за работой. Не за ее обучением. Они играли.       Играли в шахматы. Она предложила это спонтанно. Подобные идеи часто вылетали из ее рта. Либо в виде подтрунивания, либо она действительно могла предложить что-то абсурдное. Чаще, естественно, первое.       Зелья тихо бурлили в темноте каморки возле его покоев, куда перетащили тяжелые котлы. Нужно было уберечь их от лишнего влияния и света. Тем не менее все же приходилось помешивать либо добавлять недостающий ингредиент именно ночью, поэтому эти самые ночи хотели, чтобы их как-то скоротали.       Северус Снейп пытался отыграться третью партию подряд. За сегодняшний вечер. Это просто уму непостижимо.       Они снова расставляли фигуры на доске в две руки. Конечно, это можно сделать одним движением палочки. Может быть, им обоим просто нравилось ощущение гладкой деревянной поверхности под пальцами. Удивительно теплой, несмотря на температуру в подземельях. Это не были даже зачарованные шахматы, она умудрилась откуда-то достать маггловские. Но он был даже рад: не нужно было проговаривать ходы вслух и напрягать голосовые связки. Ему хватало занятий в течение дня.       – Давай теперь ты белыми.       – Нет.       Он с самого начала уступил ей белый цвет. В основном потому что был уверен в своей победе. Еще потому что ему нравилась сицилианская защита за черных. Остро, асимметрично, перехватывая инициативу. Пожалуй, один из лучших вариантов. Ну и наконец, потому что он все-таки джентльмен, и подарил леди Аннабет Блэкмур право первого хода.       Она любила активные дебюты. Вскрыть центр, двигая пешки, открыть диагонали слонам. Быстрая игра, быстрая атака. Не брезговала жертвовать. Он бы сказал, играла она по-гриффиндорски, хоть и ни на одном из факультетов ни разу не числилась. Да и не подходил ей Гриффиндор, по его мнению. Разве что в шахматах.       Пешка на е4. Черные отвечают е5. Рука с тонкими пальцами постукивала по обтянутому в джинсы колену. Думала. Пробовать с ним новые варианты - все равно что класть голову в пасть льва. Ну, или в его случае, кобре.       Белая пешка вырвалась по вертикали на f4. Жертва на втором ходу.       Королевский гамбит.       Северус не понимал, почему проигрывает ей. Он был хорошим игроком. Расчетливым, точным, внимательным. Дамблдора, конечно, не обыгрывал, но на ничью сводил. Возможно, не хватало практики. Но и Блэкмур на досуге вряд-ли отлавливала дедов в парке, чтобы потренироваться.       Принимать жертву или нет? Снейп кинул быстрый взгляд на девушку напротив. Или посчитал, что быстрый. Она не поднимала глаз, рассматривая фигуры на доске. Завиток у виска скрутился и иногда подрагивал от легких движений или тихого дыхания. Свет от камина собрался где-то за маленьким женским ухом, подсвечивая его нежно-розовым.       Он побил пешку. Ничем страшным это не грозило.       Северус знал информацию об Аннабет Блэкмур отрывками. Младше него приблизительно лет на десять. Училась в одной из закрытых школ Норвегии. Яро хотела поступить в высшее учебное заведение Англии, но за столько лет в приватной школе не удосужилась выучить зельеварение должным образом, а его сдачу требовали на вступительных экзаменах. И Дамблдор, само собой, великодушно предоставил его, Северуса, в помощь. Хвала Мерлину, за дополнительную плату и возможность использовать Блэкмур в качестве ассистентки.       Не понятно только, откуда у нее взялись такие связи, что сам Альбус решил ей помогать. Северус мало верил в такую сказку, у старика должен был быть мотив держать ее здесь.       Снейп бы точно не назвал девушку глупой. Училась она быстро, четко следовала его инструкциям. Иногда он подумывал, что она просто прикидывалась, и на самом деле зельеварение давалось ей всегда. Но потом она путала лаванду с тимьяном, и сомнения отпадали.       Но что он знал точно: кто-то обучил ее окклюменции. Забавы ради, пару раз пробовал поверхностно проникнуть в ее сознание. Такое вмешательство остается незамеченным, но можно вдоволь поразвлечься. Ничего криминального, просто небольшой интерес, к мыслям человека в данный момент времени.        Ничего не вышло. Абсолютно серая дымка. Не может же у нее быть пусто в голове? Она осознанно блокировала доступ к мыслям.       Настал его ход.       Двинул пешку вперед на g5 с мыслью напасть на недавно выведенного белого коня. Ей было все равно. Слон вылетел в центр доски, и Снейп просто совершил задуманное. Напал на коня. Угрозы нет. Король в безопасности.       Девчонка раздражала. Он даже не понимал чем. Возможно просто своим присутствием. Сарказмом в голосе. Попытками его подразнить. Безобидно, он никогда не велся.       Она помогала варить ему зелья для больничного крыла и никогда не жаловалась, что засиживались допоздна. Не ленилась и не лезла в его жизнь больше, чем он позволял. Пока что.              Может, все дело было в запахе? От нее пахло чем-то зимним и морозным, словно край света с которого она приехала, впитался в нее навсегда. Хвоей или цитрусовыми. Не резким кислым запахом, а чем-то более спокойным. Может быть, черный шоколад. Он не мог четко разобрать да и не был уверен, что стоит это делать. Льды северных морей отразились в ее темно-синих глазах и остались там. Он никогда не касался ее кожи напрямую, но был уверен, что она холодная.       Он поднял взгляд на нее еще раз. Та все сидела, водя глазами туда-сюда по доске.       В последнее время он думал о ней слишком часто. Стыдно было признаться, но ее настоящие мотивы интересовали. Чутье редко его подводило,  был уверен, что Блэкмур еще сыграет свою роль в жизни Хогвартса.       Северус всегда плохо спал. Вернее, всегда начиная с момента становления пожирателем. Или все-таки с момента начала слежки за ним мародеров. Этого уже он точно не помнил. Когда ему удавалось провалиться в сон тот оказывался либо кошмаром, либо депрессивно-апатичным бредом. Почти в любом из вариантов его преследовали огненно-рыжие пряди Лили Эванс.       Но теперь кое-что изменилось. Видимо, его сознанию так хотелось раскрыть загадку новой ассистентки, что оно начало дорисовывать образы во сне.       Там синие глаза Бет смотрели на него честно. Открыто. Она сидела близко. Дышала ровно. Много говорила. Не как в жизни: практически только по делу. Приступы разговорчивости случались у нее по ночам, когда они сидели над котлами, пока небо не начинало светлеть и покрываться румянцем. Но это было редко.       Во сне он спрашивал, и она всегда отвечала. Рассказывала про свою прошлую жизнь. Что-то про Норвегию. Про то, какую еду любит. Сладкую. И несмотря на то, что почти всю жизнь жила на севере, она всегда мерзнет. Он почти ничего не мог запомнить четко, только подобными отрывками, но просыпался всегда спокойным, без назойливого чувства тревоги.       Но потом, в какой-то неясный ему момент, сцены поменялись. Как это иногда бывает во сне, зрение словно начало его подводить и мир вокруг стал поддернутым белой пеленой, сквозь которую иногда пробивались образы. Она лежала на его простынях. Обнаженная. Открытая перед ним. Лишь белоснежная рубашка на плечах и постельное белье чуть прикрывали наготу. Волнистые волосы разбросаны шелком по подушкам. Глаза широко раскрытые и почти полностью поглощенные чернотой зрачка. Дышала глубоко, но не загнанно, а ровно, будто… искренне хотела быть с ним вот так.       Он касался ее кожи, когда убирал прилипшие ко лбу прядки. Холодная, как он и думал. И мужчина поразился сам себе, когда осознал, что несмотря на собственный жар, пульсирующий в висках, во сне им управляла отнюдь не похоть. Желание обладать забилось где-то на задворки сознание. Что-то более жуткое, чего давно не ощущал, сдавило горло и обожгло грудь. Нежность, граничащая с благоговением.       Его сухие губы на женском подрагивающем животе. Он целовал ее кожу с теплым придыханием, словно желая согреть. Уберечь от промозглости спальни, хотя  слышал, как позади них потрескивал огонь в камине. Проводил кончиком носа вдоль шеи, пальцами по ребрам, спускаясь к тазобедренным косточкам. Оглаживал те большими пальцами, пока спускался ртом к груди, желая отодвинуть мешающую ткань в стороны. Он будто ничего не видел, но при этом осознавал все очень остро. До покалывания в пальцах. Она такая отзывчивая, нежная, подрагивающая под ним. Словно это ее поведение в жизни – всего лишь скорлупа, которая трескалась сейчас под его натиском. Тонкие пальцы вплетались в его волосы.       – Северус ..! – хрипловато, на выдохе.              – Северус?       Низкий голос разрезал тишину. Мужчина содрогнулся. Он звучал уже не в его голове.       Большие глаза смотрели прямо в него, одна бровь вздернута. На фоне огня тени заострялись, и ее молодое лицо казалось худее обычного, с четко выделенными скулами.       – Твой ход.       Он кинул взгляд ниже, на доску. Блэкмур не увела коня из под его таки, жертвуя. Вместо этого сделала рокировку. Северус еле удержался от закатывания глаз. Захотелось выставить ее за дверь.              Почти агрессивно повел пешку по диагонали на одну клетку. Побил коня. Размен фигур, теперь у него преимущество, но белый ферзь занял поле f3. Вертикаль практически вскрыта и все это плохо давит на черного короля. Черт бы ее побрал, он слишком много думает не о том.       –Блэкмур. Время мешать зелье. Сейчас твоя очередь.       Аннабет хмурит тонкие брови:       – Но…       – Живее!       Та с обиженным видом встала с дивана, но у двери обернулась через плечо:       – Ничего не трогай!       Он что, маленький ребенок? Будто он собирался что-то трогать.       Длинная рука, затянутая в плотный рукав сюртука, потянулась за белой фигуркой, и та скрылась где-то в полах мантии. Через минуту тонкий женский силуэт показался в комнате.         – Снейп. Где моя ладья?       – Вы видимо заработались, мисс. Я побил ее еще несколько ходов назад.       – Отдай!       Она приблизилась к нему, потянулась, сделав непонятное движение рукой. Он не успел понять, что произошло. Наверно, ноги ее подкосились от недосыпа или подошва стала слишком неустойчивой. В конце концов, ковер должен был сбиться под ними волной, иначе он не знал как объяснить то, что она буквально рухнула к нему на колени, чуть не сбив бедром шахматную доску.       Чужой нос мазнул по щеке и ухо согрелось под женским выдохом.       – Ой!       Она сидела на нем, и свет от огня подсвечивал ореолом ее волосы вокруг лица. Оно отражало степень крайней растерянности, будто она только что очнулась ото сна. Блэкмур переводила взгляд с одного его глаза на другой, Северус видел эти небольшие движения зрачков.       – Удобно?       Словно протестуя на его слова, Аннабет заерзала, словно устроившись удобнее на чужих бедрах. И наглая рука уже полезла к складкам его мантии за ладьей.       – Мне уже стоит писать докладную по поводу твоих домогательств до вышестоящего лица?       Блэкмур подняла на него взгляд, и если бы Северус не знал, что в комнате есть источник слабого света, он бы поклялся, что это черти греют свои котлы в глубине ее зрачков, и сейчас ему виднеются отблески этих костров.       Девушка растянула тонкие губы в улыбке, смотря снизу вверх. Пальцы захватили шахматную фигурку в складках его мантии, где-то на уровне ребер.       Змея.       – Надо уметь принимать свое поражение, профессор.       Бет наклонилась к нему так быстро, что он среагировал с опозданием. Мягкие губы коснулись его щеки. То ли просто прижавшись, то ли чуть сжав кожу в мимолетном поцелуе. Она вскочила с его колен одним легким движением.       – Спасибо за игру!       И понеслась к выходу из комнаты так быстро, будто вслед уже летело брошенное ним проклятие. Практически так и было. Уже скрывшись наполовину за дверьми, она пролепетала с невинным видом:       – Насчет докладной, не советую, тут с большей  вероятностью поверят мне, и к тому же…       Договорить она не успела. Северус схватился за палочку и начал проговаривать «Остолбеней». Через секунду звук ее бега отражался от каменных стен подземелий. Он окончательно скинул шахматы на пол одним хлестким движением руки. Они рассыпались, жалобно постукивая по полу. Все, кроме белой ладьи. Та осталась у нее.       Будь ты проклята, Аннабет Блэкмур.       Он должен пойти спать. Завтра Северус избавится от навязчивых мыслей. Всего пару взмахов волшебной палочки у виска, и его голова будет чиста. И тогда он победит. Даже если это ее любимый королевский гамбит.       Но сегодня он еще раз хотел поспать спокойно, касаясь в дреме чужой прохладной кожи. Хорошо, что она не знала, какую способность имела: полностью вытеснять из его видений огонь рыжих волос. Иначе ее эго было бы не унять.       Блэкмур неслась по коридорам и сбавила темп только на выходе из подземелий. Тихо. Тронула кончиком пальца контур собственных губ. Сегодня ей снова приснятся черные глаза.