Глава 21.
24 января 2026 г., 18:04
Воздух подземелий был пропитан запахом старого камня и влаги. Тусклый мерцающий свет зеленых ламп, вмонтированных в стены, отбрасывал длинные тени на дубовый стол, расположенный посредине комнаты.
Блейз Забини выглядел нервным, хоть и держался, пытаясь не выказывать своего напряжения.
Прочтённый пергамент мялся от нервных прикосновений пальцев Драко.
— Так что пишет Нарцисса? — Блейз повторил свой вопрос, наклоняясь ближе.
Малфой взглянул на него без интереса. Его мысли были далеко отсюда, и было ясно, что говорить с кем-либо ему сейчас хотелось меньше всего.
— Пишет, что с ней всё в полном порядке, просит не беспокоиться и настаивает на том, чтобы я не появлялся на каникулах дома, — он отшвырнул письмо на стол. — Выдумала глупость о реставрации особняка.
Слизеринец быстро склонился вперёд, зацепил кончиками пальцев мятый лист и, приблизив его к лицу, принялся читать содержимое.
— Почему же выдумала глупость? Может, там и вправду кипит работа, и твоё появление… — он осёкся, поймав на себе грозный взгляд серых глаз.
Малфой зачесал пятернёй волосы назад, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться.
— Если бы и вправду было всё хорошо, — начал говорить Драко, — мама не стала бы упоминать это пять раз в одном письме. Она не собирается говорить мне о происходящем дома, но вчера я связался с тётей по каминной сети.
— Она что-то сказала?
— Лишь о том, что я и моя семья должны гордиться своим положением, — ответил он. — Я знаю, он находится там, и мама, очевидно, напугана, а я ничего не могу с этим поделать.
— Не расстраивай её ещё больше.
— Он… — Драко замялся, обдумывая, стоит ли ему произносить это вслух. — Думаю, я хотел бы, чтобы моя мать была вдали от всего этого, понимаешь?
— Не понимаю.
— Беллатриса недвусмысленно намекала, что в случае наших неудач внимание Тёмного Лорда будет обращено на Нарциссу.
Блейз резко замолчал, уставившись в письмо. Очевидно, он о чём-то задумался, но не решался прямо спросить.
— Днём я говорил с Тео, — он резко перевёл тему. — Мы говорили о тебе, и Нотт сказал, что в последнее время он не понимает тебя, ведь твоё состояние делится на два типа: либо ты слишком серьёзен и мрачен, либо, что нравится Тео больше, ведёшь себя так, словно родился с явным дефектом мозга.
Глаза Драко сощурились, но уж через мгновение лицо стало непроницаемым.
— Но сейчас происходит ещё что-то, верно? — аккуратно спросил Блейз. — Что-то, о чём ты предпочитаешь не говорить.
Драко резко перевёл на него взгляд, но тут же отвёл его в сторону, прочищая горло.
— Насколько мне известно, Грейнджер…
— Не упоминай её в разговоре со мной.
Густые брови Забини медленно поползли вверх, на лице стал читаться немой вопрос, который он долго не осмеливался озвучить.
— Она сказала что-то? — спросил слизеринец, но его вопрос так и остался без ответа. — Толкнула? Ударила? Бросила в тебя заклятие? — не унимался он. — Нажаловалась кому-то на тебя?
— Я не буду говорить об этом книжном черве.
— Хорошо, расслабься, — Блейз вскинул руки в знаке капитуляции. — Думаю, я буду прав, если скажу, что с этим тебе помогает Пэнси?
Малфой побледнел. Слова комом застыли в горле.
— Не мне тебя осуждать, Драко, но ты же знаешь о чувствах Тео к ней, — продолжал Забини. — Вы оба — два моих самых близких друга, Пэнси — моя подруга, и мне очень не нравится всё то, что происходит между вами тремя. Тео уже давно начинает догадываться, хоть и пытается это отрицать.
— А что происходит?
— Ты спишь с Пэнси, два дня назад Тео попытался пригласить её на свидание, но был отвергнут, ведь на самом деле Пэнси любит тебя, и я не стал бы столь драматизировать, если бы и ты питал к ней те же чувства.
— А кто тебе сказал, что я не питаю к ней чувств?
— Почему же? — Блейз прочистил горло. — У тебя есть чувства к ней, но не те же самые, что и у неё к тебе, и ты сам прекрасно знаешь это.
— Ты несёшь какую-то чушь, — пробурчал Малфой.
— И во всём этом замешана Грейнджер, — губы слизеринца растянулись в улыбке, когда Драко не смог сразу же подобрать объяснение. — И даже Пэнси понимает, что ты что-то чувствуешь к ней.
— Отвращение, — быстро сориентировался Малфой. — Злость, ненависть, неприязнь.
В ответ слизеринец лишь помотал головой, будучи довольным своей проницательностью.
— Не только, иначе бы ты в её присутствии не вёл себя, как идиот.
Схватив со стола сложенную вдовое газету, Драко швырнул её в сторону Блейза, и если бы тот не успел прикрыться, она прилетела бы ему прямо в лицо.
— Не смей даже предполагать, — строго ответил он. — Кто она и кто я?
— Ты думаешь, в мире всё настолько банально?
— Мне плевать на мир, — произнёс Малфой. — Мне никогда не нравилась Грейнджер. Она такая же магла, как и все остальные, подобные ей.
— Но если бы она не была маглорождённой, всё было бы иначе? — с издёвкой почти констатировал Блейз. — Тео, к примеру, не имеет таких стереотипов, и если бы она нравилась ему также, как и тебе, он не стал бы вести себя, как тормоз.
— Мне плевать на Грейнджер, — раздражённо проговорил Драко.
— Кажется, Нотт был прав, и между вами и вправду что-то происходит, иначе почему ты так раскраснелся?
— Я не хочу её видеть.
— Помнишь, в детстве вы с Тео поссорились из-за фигурки того гоблина, которую мистер Нотт подарил Тео? — спросил Блейз, поднимаясь со своего места. — Тебе ужасно хотелось себе такую же, но это была ручная работа в единственном экземпляре. Ты даже хотел отобрать её, но твой отец тут же приказал тебе её вернуть.
— Причём здесь это?
— Игрушка была чужой и под запретом, поэтому она тебя манила, правда? И когда Тео предложил тебе поиграться с ней, через два дня она тебе самому наскучила, и ты вернул её.
— Ты сравниваешь Гермиону с гоблином?
— Гермиону, — усмехнулся Забини, забавясь тому, что Малфой назвал её по имени. — Я сравниваю маглорождённую Грейнджер с красивой фарфоровой куклой, с плодом, что для тебя оказался под запретом. Поэтому она тебя и манит, ведь твой отец никогда не разрешит даже взглянуть в её сторону.
Драко нахмурил брови, обдумывая услышанное.
— Но, получив желанное, ты утратишь к ней всякий интерес, и лучше, если это произойдёт в ближайшее время, и чем быстрее это случится, тем быстрее она тебе наскучит.
— Я даже близко не подойду к ней, — ответил Драко. — Сам знаешь, кто она, и что это значит для меня.
— Вот именно, Драко, я слишком хорошо тебя знаю, а теперь ответь сам себе, как быстро тебе наскучила Пэнси, что находилась под запретом и была тайным объектом обожания твоего друга?
***
Казалось, гул голосов Большого зала невозможно было заглушить ничем. Десятки студенческих голосов сливались в единую симфонию звуков, наполняя пространство. Аккомпанировали им звон ложек, тарелок, кружек, вилок и других столовых приборов. Паркинсон сидела слева от Драко. Она громко обсуждала что-то с Асторией Гринграсс, которая уже в третий раз за разговор упомянула некую девчонку из Когтеврана, особенно раздражавшую её в последнее время. — Вам придётся всё начать сначала? — недоуменно спросил Блейз, и он произнёс это намного громче, нежели собирался, поэтому поймал на себе взгляды окружающих. — Вот в точности с таким же выражением лица вчера сидела Пэнс, — ухмыльнулся Нотт. — Я клянусь, что перевернул наш котёл совсем нечаянно. — Вы с Паркинсон поставлены в пару? — тихо, почти с безразличием и даже не взглянув в сторону друзей, спросил Драко. — Я упоминал это минимум три раза, Драко, — расслабленно ответил Нотт. — И Пэнси пару раз упоминала об этом. — Брось, Тео, — усмехнулся Забини. — Для Драко есть вещи гораздо интереснее вашей с Пэнси совместной работы по зельям. Теодор усмехнулся, отбивая другу «пять». Дальнейшего их разговора Малфой не слышал. Его взгляд был устремлён в сторону стола факультета Гриффиндор, где напротив него сидела, уткнувшись в свою книгу, Гермиона Грейнджер. Перед ней на столе стоял стакан с гранатовым соком и почти нетронутая тарелка гречки с говядиной. Поттер и Уизли сидели напротив неё, что-то громко обсуждая друг с другом, активно жестикулируя, но и их разговоров Малфой не слышал. Даже не подняв взгляд от книги, Гермиона потянулась к стакану, размяла пальцы и, схватив его, сделала пару глотков сока. Перед тем, как перевернуть страницу книги, она на секунду подняла глаза и стала выглядеть ещё бледнее, чем минутой ранее, когда встретилась взглядом с Драко. Она поперхнулась, начиная кашлять. Гарри что-то спросил, но она открестилась от него, быстро захлопнула книжку и поднялась со своего места. Когда Грейнджер спешно направилась в сторону выхода, Малфой следом поднялся со своего места. Он не знал зачем, но ему показалось, что он должен был сделать это и пойти за ней. Для чего? Они бы точно не стали говорить после произошедшего. Он часто думал об этом и, что таить, стал размышлять о случившемся так часто, что все его мысли были заняты этим. Он и вправду не знал, как должен был отреагировать, и что чувствовал в момент, когда всё случилось. Он до сих пор не знал, что творится внутри него. Пройдя по коридору, он остановился, увидев Грейнджер, опустившуюся на колени, спешно собирая с пола разлетевшиеся пергаменты и книгу, свалившуюся с её рук. Это была та самая книга, о которой она рассказывала Силли в заброшенном кабинете. Энтони Голдстейн находился напротив неё, помогая ей собирать вещи с пола. Вероятно, инцидент произошёл в результате их столкновения, когда Гермиона, словно ошпарившись кипятком, почти вылетела из главного зала. — Не знаю, что со мной происходит в последнее время, — неловко произнесла девушка. — Я стала такой неуклюжей. — Всё в порядке, — с приторно-широкой улыбкой на лице ответил ей Энтони, прикасаясь к передней пряди её волос, заправляя её за ухо. Драко почему-то замер на своём месте. Возможно, он просто не ожидал того, что Когтевранец притронется к ней. Малфой развернулся, чтобы уйти, когда увидел несущегося в его сторону Рональда Уизли. Он бежал, очевидно, за подругой, пережёвывая остатки пищи. Драко сделал полушаг в сторону, загораживая его путь, и когда Рон остановился, но ещё не успел произнести слов возмущения, он заговорил. — Уизли, — манерно растянул он, — советую внимательнее следить за своей подругой, тот неудачник, что стоит напротив неё, уже пару раз раздел её своими крысиными глазами. Брови Рональда сдвинулись, между ними образовалась глубокая морщина. — Меня едва не стошнило, когда я увидел это, — добавил он. — Как ты можешь такое говорить, мерзкий белобрысый слизень? — яростно прошептал Рон. — Пока ты стоишь тут, другой белобрысый слизень размышляет о том, как бы залезть под юбку к твоей зазнайке-подружке, — с самодовольной улыбкой ответил Малфой. — Это читается в его глазах. Рон с силой оттолкнул его в сторону, направляясь к Грейнджер и Голдстену. Малфой поправил воротник своей рубашки и двинулся по коридору, слыша сначала возмущённые возгласы Уизли, а после голос Грейнджер. Лишь в конце коридора он наткнулся на идущих в его сторону Нотта и Блейза. — Ты наконец снова улыбаешься? — спросил Теодор. — Что произошло? Драко упёрся спиной в стену. Он мог поклясться, его сведённые в улыбке скулы начали болеть от напряжения. — Интересный факт, — начал Забини. — После того как ты ушёл, мы заметили, что и Грейнджер нет в зале. — Вот как? — лицо Драко стало ангельски-невинным. — Не может быть. В коридоре послышались громкие шаги. Тео и Блейз переглянулись между собой, увидев Энтони Голдстейна, мчащегося, не видя ничего перед собой. Его губа была рассечена и кровоточила, а глаза пылали яростью. Едва когтевранец домчался до группы слизеринцев, он свалился на пол и начал оглядываться по сторонам, не понимая, что произошло. Драко опустился ближе к нему, присев на корточки. Его лицо самодовольно сияло, а улыбка обнажала ровные зубы. — Решил, что пол здесь недостаточно чист, и решил протереть его своим тряпьём? — Ты подставил мне подножку! — Слышал, это дело рук Грейнджер, — Малфой обвёл взглядом лицо Голдстейна. — И на что ты только рассчитывал? Даже грязнокровка не смотрит на такое ничтожество. Как жаль. Блейз громко прочистил горло, но всё же не торопился вмешаться. Некоторые ученики уже начали заинтересовано скапливаться вокруг них, и была высока вероятность того, что кто-то из них вполне мог бы вызвать кого-то из преподавателей. — Уверен, совсем скоро она откажется и от ночных дежурств с тобой. Грейнджер отходит в сторону, пробираясь сквозь толпу собравшихся учеников. Когда её спина упирается в холодную стену, Малфой оказывается рядом. — Я и не знала, что в школе ты обижал Энтони, — с разочарованием произносит она. — Мне кажется, он всё ещё не забыл об этом. — Возможно, — отвечает он. — Мы можем перейти к другому воспоминанию?***
Драко не мог смотреть на неё. Как бы он ни пытался себя пересилить, его взгляд неустанно приковывался на пол, на стену, в потолок — куда угодно, но не на Грейнджер, стыдливо мнущую ткань рукава своей белой рубашки, стоя напротив бурлящего котла. — Я думала, ты снова не придёшь, — призналась она, и Малфой в ответ лишь пожал плечами. Стены кабинета давили на него. Прежде чем всё-таки прийти сюда, он мельком поговорил с Блейзом, надеясь, что друг ни о чём не догадается. Малфой спросил — подчеркнув, что это исключительно гипотетически, — можно ли считать поцелуй с грязнокровкой концом света. Блейз ответил, что чисто гипотетически — нет: дальше поцелуя дело не зашло, а значит, смертным грехом это не считается. Одному Мерлину было известно, почему после этого Малфой начал расхаживать по гостиной с такой улыбкой, словно у него был врождённый дефект в развитии головного мозга. Но, оказавшись здесь, он утратил с лица любой намёк на улыбку. — Твоя эльфийка уже была здесь, — вновь тихо начала она, не поднимая взгляда. — Мы говорили, потом она мне помогла с зельем. — Говорили? — переспросил Малфой. — Ты додумалась до того, чтобы рассказать ей? — Нет, — быстро ответила она, наконец поднимая голову. — Мы говорили только о зелье и о моей Ассоциации. В горле Малфоя образовался ком, когда он столкнулся с карими глазами. Он не смог выдавить из себя ни слова, лишь молча закивал в ответ. — Я думаю, что должна попытаться… — она замялась. — То, что было в прошлый раз здесь, в кабинете… — Что, чёрт возьми, с тобой не так? — он чуть повысил голос. — Ты рехнулась? — Прости, — вздохнула она. — Я не знаю, что на меня нашло, просто меня ужасно злило то, как ты относишься к остальным, — совсем тихо прошептала она, переминая пальцы рук. Взгляд серых глаз невольно с исследования карих радужек переместился чуть ниже. В голове крутилась мысль, что сделал он это лишь для того, чтобы лучше расслышать и попытаться разобрать то бессвязное бормотание девушки. Настолько раскрасневшейся она не была никогда. По крайней мере, он не видел её такой. Грейнджер ощущала такое сильное головокружение, что не сомневалась: ещё минута — и она рухнет замертво прямо здесь, на полу заброшенного учебного кабинета. Она смотрела на него молча. Краем глаза она не могла не заметить того, с каким напряжением тонкие длинные пальцы сминали грубую ткань чёрного пиджака, свисающую на сгибе локтя. В них была явна лёгкая дрожь, которая всячески пыталась быть скрытой от неё. — Драко, — с её губ слетел тихий шёпот. Она видела, как участок его бледной шеи стал покрываться красными пятнами, а на скулах появился едва заметный румянец. Он сглотнул, поворачиваясь к ингредиентам на столе. — Малфой, — всё же настояла она, заставляя его обернуться. — Я должна тебя попросить кое о чём. Он задрал подбородок. Его попытка натянуть на лицо маску безразличия оказалась настолько жалкой, что он и сам понял это почти сразу. — Что ещё? — грубо отрезал он. Она нервно сглотнула и сделала несколько коротких шагов вперёд. — Я всё ещё убеждена, что ты не имеешь права обращаться с эльфами так, как ты делаешь это сейчас. — Я всё ещё убеждён, что ты суёшь нос не в своё дело. Она гордо задрала голову, сложив руки на вздымающееся груди. Теперь она выглядела увереннее. — Силли, — произнесла она, и лишь идиот не заметил бы того, сколько труда ей пришлось приложить для того, чтобы озвучить ненавистное имя, — самое светлое и чистое создание, которое я встречала в своей жизни, а ты поступаешь, как настоящий падонок. — Да? — брови Малфоя поползли вверх. — Думаю, ты можешь меня проучить, — произнёс он. — Давай же, как ты умеешь! Щёки девушки вспыхнули пунцовым румянцем, взгляд забегал по полу. — Ты ещё не повзрослел, чтобы понять это, ведь ты — просто избалованный с детства аристократ с крайне сомнительными убеждениями, — продолжала говорить она, стараясь игнорировать всё вокруг. — Не вздумай когда-либо обижать её, понял? — А не то что? Губы Гермионы дрогнули в отвращении. — Я считаю дни, когда ты отвяжешься от меня, ведь мне противно находиться в одном помещении с тобой, а насчёт того поцелуя… попытайся забыть, словно это был ночной кошмар. Она задержала взгляд на его губах. На несколько секунд Драко решил, будто бы их начало жечь огнём. Скользнув рукой к волосам, он зачесал их назад, а после вдобавок демонстративно провёл внешней стороной ладони по рту, вытирая его, исказив лицо в гримасе полного отвращения. — После такого я не усну больше никогда. — Говорят, бессонница приводит к печальному концу. — После произошедшего я не мог отделаться от мысли, что мне теперь не место в этом мире. Грейнджер застыла от услышанного. Её лицо приобрело бледный оттенок. Казалось, её стошнит прямо сейчас. — Вот и славно, — шёпотом сказала она. — Полагаю, теперь я просто обязан основать Союз Аристократов Сопротивляющихся Изнасилователям, — он улыбнулся. Карие глаза Грейнджер округлились. — Я? — громко возмутилась она. — Тебя, Малфой? Только в твоих мечтах. — Я и вправду почувствовал себя осквернённым. — Ну знаешь! — она пихнула его плечом, идя в сторону двери. — У тебя шнурки развязаны, — единственное, что он кинул ей вслед. Комната из воспоминаний начинает быстро растворяться. Одно воспоминание сменяется другим, и вот Грейнджер и Малфой перемещаются в тёмный школьный коридор. Не смотря по сторонам, Драко спешно шёл по коридору вперёд. Его руки были замкнуты в карманы тёмных брюк, но шаги были почти не слышны. — Я думаю, что ученикам должно быть запрещено перемещение по школе в столь позднее время! — проворчала худощавая женщина из портрета, висящего на высокой деревянной двери. Малфой не обратил на это ни малейшего внимания, продолжая идти вперёд. Ему оставалось обойти ещё здесь — и можно было возвращаться в подземелья. Он шёл, слыша приглушённый мужской смех, уже зная, что именно попадётся ему на пути. Очевидно, это будет очередная парочка, обжимающаяся в тёмном уголке. В моменты, когда они попадались ему на пути, он лишь мысленно произносил о том, какие же они всё-таки идиоты, раз элементарно не могут додуматься до того, чтобы пробраться в один из кабинетов, в который, скорее всего, не заглянет ни один староста факультета. Очевидно, сейчас произойдёт как обычно: Малфой обозначит своё присутствие, припугнёт их снятием баллов, что будет лишь пустыми словами, и разгонит их по комнатам. За этот год ему попадалось уже четыре подобных парочки: одна из Гриффиндора, двое со Слизерина и одна состояла из пятикурсницы пуффендуйки и когтевранца с шестого курса. Малфой ускорил шаг. — Хоть я и не буду в основном составе, но ты всё же можешь пожелать мне удачи на завтрашнем матче, — послышался голос. — Давай же. В самом углу он увидел парня с Гриффиндора, зажимавшего у стены девушку, которую было трудно разглядеть за его фигурой. — В такие моменты, согласно регламенту я должен был бы снять с каждого из вас по двадцать баллов и доложить о произошедшем деканам ваших факультетов, — громко обозначил своё присутствие Драко. Откровенно говоря, обычно происходящее его забавляло. Гриффиндорец, в котором Малфой узнал Кормака Маклаггена, резко отошёл от стены и с улыбкой взглянул на стоящую с опущенной головой девушку. Драко подошёл ближе. Улыбка быстро сползла с его лица. Гермиона Грейнджер стыдливо подняла на него взгляд. Она выглядела по-настоящему напуганной и, кажется, дрожала. От того, что была поймана? Или от того, что вообще попала в подобную ситуацию? — Минус пятьдесят баллов с каждого, — наконец обретя возможность говорить, сухо произнёс Драко. — Нет… — прошептала Гермиона. — И если прямо сейчас вы не разойдётесь по своим комнатам, я буду вынужден проинформировать о случившемся Макгонагалл. Кормак прочистил горло. Коротко произнеся: «Ещё увидимся, детка», он побрёл по коридору. Выражения лица девушки Драко не мог разглядеть. Она не поднимала на него взгляда. Когда Гермиона попыталась уйти, Малфой удержал её за локоть и подтолкнул её вернуться обратно. — Он так легко оставил тебя, правда? — послышался его голос. — Потому что старуха за такой проступок вполне себе может вышвырнуть его из сборной или на то есть ещё причины? Чего ты молчишь, Грейнджер? Язык проглотила? Она дрожала, и когда подняла голову, Малфой увидел ужас, отражающийся на её бледном лице. — Всё не так, — дрожаще выдавила она. — Ничего не было. Он криво улыбнулся ей в ответ, медленно кивнув, смотря в карие радужки. Заявив о том, что он проводит её до комнаты, чтобы этой ночью она уж точно спала в своей постели, он, схватив её под локоть, побрёл по коридору. Сначала девушка сопротивлялась, пыталась его оттолкнуть или просто выбраться самостоятельно, но она всё же смирилась, поняв, что он её не отпустит. Весь путь она думала лишь о том, что будет с ней на следующее утро. Она была почти полностью уверенной в том, что Малфой не упустит возможности наябедничать на неё Минерве Макгонагалл и заслужить себе парочку баллов от Снейпа за особую бдительность. Ей не нужно было знать точно, чтобы понять, насколько сейчас Малфой был зол. Он не причинял ей боли, таща за собой, но и отпускать не спешил. Хотя… почему его это могло настолько вывести из себя? Может, его выводило из себя не то, что он поймал её и Маклаггена в неоднозначной ситуации посреди тёмного коридора, а то, что, увидев её, он вспомнил о том злосчастном поцелуе? Возможно, именно это сейчас выводило его из себя. — Пароль, — холодно произнёс он, дойдя до двери. — Ёлочные шарики, — прошептала она, но получилось достаточно громко, чтобы Малфой услышал его и мельком взглянул в её сторону. — Можешь идти, — она прочистила горло, придавая голосу уверенность. — Я же сказал, что провожу до комнаты, чтобы хотя бы сегодня ты уснула в своей постели, — ответил он. Её взгляд пропитался неприязнью, после чего девушка молча прошла внутрь. Пройдя следом за ней, Драко шёл, осматриваясь по сторонам. В гостиной горел свет камина: в кресле спала девушка с четвёртого курса, а на полу, под столом, заваленный кучей бумаг, дремал Рон. Гермиона поспешила подняться по лестнице в свою комнату, отдельно выделенную школой для старосты её факультета. — Если кто-то из наших увидит тебя, — начала она, — я не собираюсь выгораживать тебя перед мадам Макгонагалл. — Думаешь, я буду молчать о том, что ты обжимаешься в коридорах непонятно с кем? — Я просто шла к себе, а он внезапно появился, прижал меня к стене и начал хвастаться своим участием в предстоящем матче. Я даже пошевелиться не успела, и появился ты. Я же сказала тебе, что ничего не было. — Потому что я пришёл слишком рано, и он не успел раздеть тебя. Гермиона замахнулась, но Драко успел перехватить её ладонь и пригвоздить её к стене позади неё. — Если ты ещё раз посмеешь сказать такое обо мне, я клянусь, что ты пожалеешь, — прошипела она. — Да? — шепотом спросил Драко, склонившись к ней. Только сейчас Гермиона осознала, насколько холодной была стена, к которой она прижималась спиной. Она обдавала жгучим холодом. Она тяжело дышала, смотря на него. — Я думаю, ты всё ещё злишься не из-за Маклаггена, — проговорила она. — Уверена, причина кроется в другом, и мы оба знаем… Он тихо рассмеялся. Когда он склонился вплотную к ней, его дыхание обожгло её лицо своим жаром. В голове эхом отдавались слова Блейза Забини о фарфоровой кукле, которые Драко пытался отогнать от себя. — То, о чём ты говоришь, было отвратительно, — прошептал он. — Это было худшим, что случалось в моей жизни. — В моей тоже, — ответила она также шёпотом. — А я… — его взгляд скользнул к её губам. — Скажем, не привык к тому, чтобы для девушки поцелуй со мной был худшим, что случалось в жизни. Она упёрла ладони в его грудь, но не смогла себя заставить оттолкнуть его. — Кажется, мы договорились забыть об этом. — Тогда заодно сотри из воспоминаний и это… Его рука скользнула к каштановым кудрям, зарываясь в них у самых корней. Единственное, что смогла сделать Гермиона в ответ на его действие, — запрокинуть голову назад, встречаясь с его тёплыми губами. Они накрыли её совсем неожиданно и мягко, и едва девушка успела приоткрыть губы, горячий язык Малфоя проник в её рот, вырывая приглушённый полустон. Пальцы Драко сжались сильнее, натягивая волосы на её затылке. Вторая ладонь скользнула к шее Гермионы, скользя по ней, обводя большим пальцем гортань. Он вцепился в неё жадно, углубляя поцелуй, яростно вторгаясь своим языком, встречаясь с её. Поцелуй вышел жёстким и требовательным. Когда Гермиона предприняла одну-единственную жалкую попытку оторваться от него, кажется, собрав в кулак последние частицы здравомыслия, он начал кусать её нижнюю губу, пока она вновь не открыла рот, позволяя ему продолжить начатое. И тогда её руки скользнули вверх по его груди. Одна обвела его затылок и вцепилась в белоснежные волосы, а вторая притянула его за шею. Она отвечала ему с той же свирепостью и неистовой жадностью. На самом деле, она делала это в надежде на то, что всё происходящее являлось всего лишь странной игрой её воображения, сном, в который она и сама не заметила, как погрузилась, будучи уставшей. Она не верила. Его громкое горячее дыхание казалось не настоящим. Его руки, прикасающиеся к ней, скорее всего, были плодом её воображения. То, как их дыхание смешалось, не могло быть реальностью. Её пальцы впились в его шею, ощущая бешеный пульс под холодной кожей. Ещё немного, и она задохнётся. Его рука соскользнула с её шеи вниз по телу, вызывая бег множества мурашек по коже девушки. Пары движений его пальцев хватило для того, чтобы отстегнуть верхнюю пуговицу рубашки девушки, едва оголяя маленький участок кожи. Когда он оторвался от припухших губ, карие глаза девушки округлились. Она жадно попыталась глотнуть как можно больше воздуха. Холодная ладонь аккуратно скользнула к её разгорячённой щеке, и Гермиона рефлекторно чуть склонила голову набок — навстречу этому прикосновению. Оба молчали. Она нервно сглотнула, невольно привлекая его внимание к своей шее. Её глаза прикрылись, когда он вновь склонился к ней, но их губы не встретились. Губы Малфоя прижались к её разгорячённой жаром шее. Будучи и сама ошеломлённой своей уступчивости, девушка прокляла себя, когда с её губ слетел тихий стон. Горячий язык скользнул по её коже, после чего губы начали оставлять дорожку тёплых поцелуев. Она почти неслышно выдавила из себя имя Малфоя, и только тогда он замер на несколько секунд. Кажется, его стало накрывать осознание происходящего, ведь только сейчас он отстранился и отошёл от неё на шаг. Взгляд его серых глаз надолго задержался на девушке, прежде чем Драко вновь вспомнил, как говорить. — Думаю, теперь мы можем забыть обо всём, — он прочистил горло. Слово, которое он хотел произнести надолго застряло где-то в горле. Казалось, он чисто физически не мог заставить себя произнести его вслух. — Грязнокровка. Гермиона сглотнула. Ноги подкашивались, отказываясь держать её тело. Она сползла вниз по стене, уже не чувствуя холода или, по крайней мере, не обращая на него какого-либо внимания. Драко прочистил горло, смотря на неё. Она сложила руки на животе, прикрыв глаза. Ему даже показалось, что ей хотелось бы, чтобы он испарился на этом самом месте. Как бы ему хотелось прямо сейчас залезть в её голову и попытаться прочесть мысли, что вертятся в ней. — Неужели это был твой второй поцелуй? — спросил он. — Держу пари, ты запомнишь его на всю жизнь, как лучший. — Уходи, — прошептала она, не смотря на него. — Если Гарри проснётся — тебе не поздоровится.***
Покидая воспоминания Драко, Гермиона не чувствует ни единого признака дискомфорта, но она замирает от того, насколько спешно он пытается уйти, вновь собираясь оставить её одну в квартире, позволяя разобраться с мыслями об увиденном. — Драко, постой, — произносит она, удерживая его за руку. — Ты всегда так быстро уходишь, можешь задержаться здесь совсем на чуть-чуть? Она смотрит на него почти с надеждой, поэтому он коротко кивает ей в ответ, вызывая на её лице лёгкую улыбку. Она что-то говорит ему, кажется, о горячем шоколаде, но он слишком увлечённо рассматривает её чуть раскрасневшееся лицо, поэтому возможность наконец опомниться выпадает ему лишь тогда, когда по воздуху, прямо к нему, плывут две кружки. Гермиона, не переставая смущённо улыбаться ему, присаживается на диван и кивает ему, приглашая сесть напротив. Малфой внимательно смотрит за тем, как она делает глоток горячего шоколада из своей кружки. — О чём ты хотела поговорить? — наконец спрашивает он. — Что-то случилось? Улыбка на лице девушки становится шире. Она невесомо скользит ладонью по шее, растирая участок кожи. — Нет, — заверяет она. — Я просто хотела, чтобы ты знал, что мне безумно хотелось бы вернуть и свои воспоминания, если бы это только было возможно, и ты мог бы показать мне ещё и с моей… — Ты же знаешь, при всём желании я не смог бы сделать это. — Да, конечно, я понимаю это, и моя благодарность тебе за всё то, что я имею, безгранична… — она смотрит в свой стакан, краснея сильнее. Когда она стала так странно себя вести рядом с ним? Ей не нравится это. Ей бы не хотелось так реагировать на его присутствие, голос, взгляд, который, кажется, смотрит, забираясь под кожу — в самую душу. — Не нужно меня благодарить. Она коротко кивает, долго не решаясь поднять взгляд, но спустя несколько секунд, что, кажется, оборачиваются целой вечностью для неё, наконец делает это. Всё, как в воспоминаниях: глаза в глаза, лица совсем рядом, дыхание останавливается. — Когда ты поцеловал меня впервые, — шепчет она, — там, в Мэноре, я что-то ощутила. Это ощущение ещё долго преследовало меня и преследует до сих пор. — И что это было? — Когда в прошлую нашу встречу ты предоставил мне воспоминание того, что произошло в кабинете… когда я насильно тебя поцеловала… я поняла, что это было чувство дежавю. Она убирает стакан в сторону, оставляя его парить в воздухе. — Нет, сама я ни в тот момент, ни сейчас этого не помню, но, думаю, внутри меня тогда что-то щёлкнуло. В ту ночь я не могла пошевелиться, но списала всё это на банальный страх перед тобой. По её телу начинают бежать мурашки, когда кончики его пальцев почти незаметно касаются тыльной стороны её ладони. — Увидев тебя в ту ночь дома, я вспомнил именно то, что произошло в Хогвартсе тем вечером. Это получилось рефлекторно. Знаю, я не должен был, это плохо и глупо, но в тот момент это было сродни помутнению. — Нет, — она чуть отодвигается к краю дивана. — Я не считаю, что это было глупостью.
