Посвящение

Lololowka чувствует, как дышит. Сейчас это не автоматическое действие — он заставляет себя. С шумом вдыхает и выдыхает, вдыхает и выдыхает. Лёгкие сопротивляются, замирают, но ему нужно продержаться в сознании ещё некоторое время, а для этого нужен вдох-выдох, вдох и выдох. Чёрные мушки перед глазами перерастают в рой, застилающий взгляд. Странно, обычно после перемещения по времени мушки белые. Холодные стены Синклита, горячее приветствие, шутливые улыбки и смазанные лица. Lololowka улыбается в ответ, что-то лопочет и опирается на кресло телепорта неподалёку. Ему в руки суют батончик. Ему в руки? Надо же, он их совсем не чувствует. — У-ух, Малецки, наверное, мне надо ненадолго отойти в комнату.. — признаётся, наконец, Lo, сделав очередной китовий вдох. Лицо немеет. Взгляд застревает в пустоте. — О, ну да, конечно, сейчас проведу! — мордашка напротив озаряется улыбкой, а потом меркнет. — ..Lololowka? Немеют и ноги. Потом возле носа становится щекотно. И мокро. Холодок бежит к губе и скатывается на подбородок. И ещё. Пахнет солёным. Парень вытирает рот и заторможенно смотрит на красные пятна на костюме. Елозит языком по нёбу и чувствует больше крови. Нервно хихикает, пока в голову иглами вбивается боль. Последний раз поднимает взгляд на перепуганного Кацпера, хмурится и отключается, как по щелчку. Белая постель, белые стены. Пациент поднимается, морщась от гула в голове. Его рукав всё ещё в крови; наверное, не хотели тревожить переодеванием. В глазах рябит. Медсестра вздрагивает, замечая движение, и облегченно улыбается. В её глазу полощется странная настороженность, подозрительность. — Очнулся всё-таки! Любишь же ты здесь..проводить километры. Нет-нет! — всполошилась она, заметив, что парень спустил ноги на пол, — Не вставать! Lololowka раздражённо вздыхает, опуская плечи и возвращая ноги на кушетку. — Твой начальник просил позвать его, как только ты проснёшься. Он хотел тебе что-то рассказать.   Женщина хмурится и достаёт планшет, печатая и попутно ворча под нос.  — И как ему только пришло в голову взять на задание едва отвязавшегося юношу, который проходил ПВД, наверное, дольше, чем весь исследовательский отдел вместе взятый? Парнишка пожимает плечами. Он немного обижен на розыгрыш. Ему до сих пор жжёт ступни. И в голове будто тучи плавают, периодически взрываясь молниями. В боковом зрении вспыхивает свет. Lo вяло поворачивает голову к Малецки, который запыхался так, будто пешком сюда добирался. — Привет, — скупо здоровается он, потирая висок. — Lololowka! Во-первых, ты это, того, извини меня, пожалуйста! Я не думал, что тебя так жутко накроет, — не здороваясь, тарахтит Кацпер, подбегая к кушетке. — Ты уже вроде ходил, играл, с больничного тебя отпустили, выглядел ты не таким белым, в общем, прости, неожиданно это всё вышло вот так. Я очень виноват, и если тебе станет легче, мне устроили великий нагоняй. Непутёвый начальник переводит дух, осматривая подопечного. — Фхууу, ты бы себя видел. Из тебя будто вся кровь решила слиться куда подальше в тот сантиметр. Просто фонтаны из носа и со рта, — Малецки морщится, видимо, вспомнив ту картину в деталях. Его брови встревоженно подрагивают; выглядит забавно. — Ты сначала по спинке кресла сползать начал, а потом.. — ребёнок очень плохо сдерживает смешок, — выдал кое-что и упал окончательно. Мы тебя всем скопом сюда доставили. Lololowka кивает, немного оглушённый чужой болтовнёй. Из этого бурного объяснения его внимание привлекло только кое-что. — Кое-что? — А ты не помнишь? — Кацпер пропускает ещё ухмылку, а потом притуливается рядом на постель. — Тогда что помнишь? — по-птичьи склоняет голову, пялясь в чужие измученные глаза. Lo морщится, и, отвернувшиссь за очками, неуверенно протягивает: — Яаа..сказал, что мне надо в комнату, а потом вырубился. Малецки приподнимает брови и ехидно улыбается. — А ещё ты использовал слово, которое, по-хорошему, твой начальник никогда не должен слышать из твоего рта. Твой начальник и не ожидал, — быстро и немного задумчиво отводит он глаза, а потом возвращает на место. — Тебе процитировать? Несчастный пациент неуверенно кивает, выглядя так, будто его сейчас расстреляют. — "Даидитенаааахуууй сосвоими пранками". — со всей театральностью гундосит парнишка.  Малецки ждёт несколько сантиметров, а потом взрывается смехом. Он трясётся так, что трясётся кушетка. Морщит лицо в изюм, и на глазах поблескивают слёзы.  — Мне так жаль, что я даже.. не могу толком.. рассказать это! Это же ну.. типа, секретный.. ритуал был.. — прерываясь на хихиканье, сетует он. Lololowka склоняется пополам и берётся за голову. Какой ужас. — О чёрт. — Да не придуривайся, мы теперь знаем, что ты знаешь слова и похуже, — расплывается в ехиднейшей улыбке Кацпер, но потом кашляет в кулак. — Точнее, ладно, ты прав, не стоит забывать, на какой я должности. Lololowka громко вздыхает, чувствуя запах великой безнадёги и утвердительно мыча. Через пару дециметров Малецки окончательно утихает. Он задерживает взгляд на подопечном: на его руках, на измождённом лице, на сонных глазах, и снова на руках, но уже не на серых подрагивающих пальцах, а на запятнанной ткани. Грудь тоже была знатно залита. Улыбка совсем спадает. Кацпер выглядит пристыженно. Неудивительно: самая забавная часть произошедшего уже рассказана и обсмеяна, остаётся только обморок и чувство вины. — Ты это.. я за тебя замолвлю словечко. Чтобы тебе как-нибудь компенсировали всё. Не я бы позвал тебя на «задание», так тебе своё надо было бы доделывать. А как ты доделаешь его, если от перемещения в другой мир у тебя кровь со всех дырок хлещет? Им явно надо пересмотреть срок твоего больничного. Ты — исключительный случай. Мальчишка хлопает по угловатому плечу Lololowk'у, выглядя расстроенно. Тот слабо, но благодарно улыбается. — Спасибо. Я думаю, мне это понадобится. — Я надеюсь, вы уже заканчиваете, потому что агент Малецки превысил длительность посещения уже в три раза, — зычно произносит медсестра, выглядывая из-за компьютера. — Малецки! Пожалуйста, покиньте помещение, пациенту нужен был отдых. Lololowka кивает посетителю, и тот кивает в ответ. Распростившись, силуэт Кацпера тает в белизне. Вот уж да.