кажется, вчера было лето

Ноги щекочет ворсистый ковер, под ухом жужжит что-то неугомонное, желтоволосое и громкое. Наруто вчера вернулся из трехдневной поездки с Джирайей и теперь его не заткнуть. И он не один: на кухне гремит посуда и какой-то христианский рок, там же — безумные фанаты комиксов спорят о чём-то, ещё кто-то приволок попугая в дом и теперь здесь появился чудесный будильник неизменно звенящий в пять утра. Наруто задаёт вопрос, но Саске немного не выспался и у него в кармане, помимо монет ещё куча отговорок. — Что-что? — Говорю, пойдёшь со мной к ручью воды набрать? Только тебя зову, так что, ну, знаешь... — он смущённо отводит взгляд, прерываясь на полу слове. Саске это безумно смешит. Наруто флиртовать не умеет от слова "совсем", он оставляет на его подоконнике полевые цветы и закрывает глаза каждый раз когда они идут купаться. Саске улыбаясь кивает. — Пойду. Его плечи как-то радостно поднимаются, и Наруто не задумываясь кладет мягкие руки на бледное лицо, целует по настоящему. Как в фильмах. И Саске чувствует как под кожей разливается кровь, надеется что Наруто не заметит. Тот липнет сладкими губами к чужим так уверенно, что сам на себя не похож, а как только отстраняется, тут же касается пальцами к губам, сталкивается с темными глазами и сбегает. Трус. Саске смотрит за спину, в окно, наблюдает как яркая фигура уменьшается и в скоре исчезает за громадным дубом. — Саске, принеси пенал из гостиной, а? — кричит Киба между делом. И... Стоило лишь обернуться. Всего мгновение. И он увидел, что здесь совсем нет людей. Только хромающие клавиши пианино покрытые толстым слоем пыли, разбитый экран кинескопного телевизора, открытая золотистая клетка (куда пропал попугай?), листья ползущие по сероватым стенам, разбросанные по полу игрушки и школьные принадлежности, мебель, много скрипучей пыльной мебели. Будто по дому прошёлся вихрь. Он двигается из гостиной в спальню, бросает взгляд из одного места в другое, но везде — одно и то же. Торопливые действия, недоделанные дела, не выросшие дети. Под кроватью прячется облезший красный велосипед, в открытом шкафу лежит стопка аккуратно сложенных полотенец, на ручке двери висит спешно выглаженная одежда, а шторы не до конца свешаны с карниза. Вчерашние фотографии приклеенные к стеклу совсем потускнели, оставив только размытые улыбающиеся лица, банки со светлячками накрытые фольгой разбиты и затеряны среди кучи остального хлама, а хрупкий дом из подушек и одеял в конец развалился и потерял свою жизнерадостность. Дальше кухня. Сколотые в ручную раскрашенные кружки, тарелки с прилипшими малиновыми косточками (всё в раковине), на столе — комиксы с цветными пометками, фантики от конфет и не до конца открытая банка консервированных ананасов. В ванной так же пусто. Корзина светлого белья, валяющиеся баночки с шампунем и яблочным гелем для душа, блестящее мыло для рук и сладкая детская паста спрятанная за кучей щёток. И в голове только — вчера, вчера, вчера ведь ещё что-то было. Кто-то был. Много детей, глаз и голосов. Или не было? Или сон? Но Наруто, он смеялся, болтал обо всём на свете и... Кто? Пианино выглядит знакомо, но Саске никогда на нём не играл, и телевизор он не смотрит с момента как... Когда он перестал смотреть телевизор? Наруто, Узумаки Наруто... Чьё же это имя? Он не знает, но знает этот дом. Все комнаты и помещения наизусть, каждый уголок, каждую незначительную мелочь. Разве помнит? Плюшевые игрушки с оторванными лапами колючие циркули и тетради исписанные кривым почерком. Саске давно не был в школе, а в этом году сдал экзамены в универ. Он жил здесь? Бывал ли Саске в этом доме хоть раз? И чей это почерк? Он катался на таком же велосипеде в детстве, сломал ногу однажды, но когда было детство? И Саске не переносит красный. Мебели слишком много, словно на каждое кресло по человеку, вся одежда разных размеров будто.. Сколько их тут было? Шторы покрашенные ежевикой выглядят как лето, как это делал... Кто? Не вспомнить. Саске лет сто не читал комиксы, у него жуткая аллергия на ананасы, и он никогда не оставляет посуду не помытой. Почему он здесь? Наруто... Странное слово. Наруто — это город? Фестиваль? Имя? Саске делает шаг назад, и солнце сжигает глаза. Точно — вчера было лето. Были пустые поезда, зелёные поля и оживший дом. А сегодня уже октябрь. На грязном полу слишком много подушек и одеял, повсюду фломастеры, неиспользованные батарейки, и Саске всё это уже видел. И дом строил из... О чём это он? Показалось? Наруто звучит как хаос. Потом светлячки и продырявленная фольга, только вот светлячков нигде нет, как и людей. Но ведь были? Кто там жил в этих банках? От кого пахло яблоком и росой? По телу бегут мурашки, в глазах рябит как после фейерверков, фейерверки. Вчера. Ещё шаг назад — всепоглощающая пропасть, нескончаемый лабиринт и.. весна? Или всё-таки лето? Кто играл на пианино? Что скрыто за смазанными детскими лицами? Почему Саске пришёл сюда? Что же там за слово странное было... Становится так невыносимо, что он срывается с места и бежит со всех ног, не оглядываясь, куда угодно, но как можно дальше, даже если за спиной — свобода, счастье, жизнь, пусть даже в том доме кроется он сам. Дома ждёт Итачи, то есть в настоящем, где он вырос. Брат выглядит уставшим, будто всю ночь не спал. — Где пропадал? — Не важно. — бросает он собираясь быстрее ускользнуть в свою комнату. — Важно. Ты знаешь, я не хочу лезть в твою жизнь, но уже семь утра, ты какой-то дерганый, поэтому, пожалуйста, хотя бы скажи, что ты не обкурен. — Не обкурен. — Теперь скажи что происходит. Но Саске не может, он, блять даже не знает что происходит, не говоря уже о том, чтобы выразить это словами. Он никогда не умел быть таким — разговорчивым, открытым, многословным, но кто-то был. Кто-то одного с ним роста всегда стоял рядом. — Ты сказал, что я могу... — Не говорил. Саске тонет всё глубже, ноги подгибаются от всех этих вопросов и мыслей. Одежда, велосипед, Саске ведь точно там бывал, где-то в глуши в деревне... Вокруг качели и фруктовые деревья, а за лесом — железнодорожная станция. Горячее солнце — значит летом, лет в четырнадцать. В девяносто пятом. — Что было летом девяносто пятого? — Чего? — Итачи бросает на Саске беспокойный взгляд, — Полагаю, была жара, дожди и море. Саске вздыхает слегка раздражённо, уходит хлопая дверью, потому что тем летом Итачи здесь не было. И дома этого не было. Кажется где-то в шкафу должны быть фотографии, или кассеты или хоть что-то. Он же совсем ничего не помнит, хотя прошло всего пять незначительных лет. Когда Саске листает альбом он с надеждой останавливается на каждой странице, но все фото заканчиваются ровно после первого сентября девяносто пятого. Будто его там вообще не было — в том времени. И зачем Саске вообще достал альбом? Что он хотел там найти? Он делает глубокий вдох, слышит стук в окно, после чего оборачивается и... — Саске? — в сантиметре моргают голубые глаза, — Приём? Земля вызывает Учиху Саске, отзовитесь если меня слышно, приём. — А? Над головой слышно пищащих птенцов, и тело обдувает прохладный ветер. Что это только что было? Саске и не помнит о чём так усердно думал, что не заметил Наруто. — Ты как? Всё в порядке? — на что Саске кивает, и тогда розовый рот снова начинает говорить, — Ты меня вообще слушал? — он молчит позволяя Наруто понять всё самому, — Ладно, тогда повторюсь. Ли с Чоджи приготовили малиновый пирог для ночи кино, Нейджи, Киба и Шика принесли какие-то офигенные комиксы из магазина Шино, про... ээ, это наверное секрет. Не важно, сам увидишь, и ещё, помнишь, я велик со свалки принёс? Синий такой, так вот я ещё один нашёл. Оранжево-красный, и я подумал тебе отдать тот скрипучий. Договорились? Ладно, шучу Канкуро всё починил. Вечером, кстати, девчонки придут, будем сериалы всякие смотреть, а завтра к Гааре поедем, за одно проверим чей велик первым сломается. Кажется всё. Если что мне своим куриным мозгом тяжело всё запомнить и пересказать, так что ты не висни больше, и догоняй. — краснея он целует Саске в обветренную щеку и убегает с двумя ведрами наполненными водой в руках. Босыми ногами по влажной траве. Лицо Саске в миг становится таким же красным и он медленно ступает следом за солнцем. Закрывает глаза, чтобы остыть и... За окном никого не видно. В руках — потрёпанный комикс весь в детских наклейках, и пустая видео кассета с короткой подписью «Не забывай и догоняй!». Саске хмурится и бросает всё это в мусорку.