Катастрофа

Холодно, пыльно. Единственный источник света – коптящая масляная лампа на столе. Лэйн сидит на краю большой кровати, снимая сапоги. Выглядит изможденной, взгляд устремлен в пустоту, но тишину нарушает скрип двери. Входит Дмитрий, смотрит на нее, его лицо в тени, но голубые глаза ловят тусклый свет. Он молча подходит и садится на край кровати, рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки. Не напротив, чуть сбоку. В комнате снова тихо, слышно только потрескивание дров в коридоре. — Не спится? Или просто холодно? - голос тихий, низкий, без интонаций. Взгляд скользит по заиндевевшему окну. — Нет. Да. И то, и другое, - вздрагивает, но не поворачивает головы. Лишь тихо ставит сапоги. — Но ты же не за этим пришел. Короткий, сухой выдох. — Прямолинейно. Как всегда.- Поворачивается к ней, лицо усталое, но взгляд острый. — Книга, Лэйн. Она поднимает глаза, взгляд снова пустой, как лед: — А что с ней? Я продолжаю работать, каждый день. — Я знаю, что ты работаешь. — Наклоняется вперед, локти на колени. Напряжение в позе. — Я спрашиваю о том, что в ней. О том, что заставило нас вернуться сюда. Рисковать, снова. — Я говорила. Послание, указание, корни всего здесь. В Роткове, где все началось. Там ключ, к пониманию, к остановке. — Лэйн. Я читал твои отчеты, каждый листок. Там нет ни слова про Донован, ни про Ротков. Ни одного намёка на необходимость возвращения сюда. Ничего, что требовало бы немедленного броска в самое пекло. Она замирает, пальцы сжимают край одеяла, а в глазах мелькает тревога, но тут же гаснет. Не отвечает. — Зачем? Что ищешь на самом деле? Что скрываешь, Лэйн? — Правда в том, что Книга – единственный шанс. — смотрит ему в глаза, пытается вырваться из клетки вопросов. — Чтобы понять ее... нужно быть здесь. Не могу объяснить как. Но я знаю, что делаю, то что должна. — Опять твоя ложь. — Дмитрий уже стоит над ней. Тень накрывает, во взгляде ‐ разочарование, гнев, боль. Он видит ее стену, ее упрямство, ее страх. Видит ложь, но видит и ту самую отстраненную боль, которая делает ее такой уязвимой. — Я не враг, Лэйн. Я пытался... - Обрывает, сжимая кулаки, — Но доверие - улица с двусторонним движением. Без него, без правды, я не смогу тебя защитить. Не смогу защитить отряд. — Я все сделаю правильно, Дмитрий. Просто дай время. Доверься, хоть немного. Он мотрит на ее согнутую спину. Лицо смягчается на миг, затем каменеет: — Время...У нас его мало, ообенно здесь. Не заставляй меня выбирать. — А если бы пришлось выбирать ? - голос срывается, резкий, хриплый. — Что ты имеешь в виду? Выбирать между чем? Между тобой и спасением книги? Между тобой и жизнью одного из отряда? Мы проходили это. — Тянет ее вверх, заставляя встать. Их тени сливаются в одну дрожащую на стене. Свободная рука поднимается, пальцы-якоря погружаются в хаос ее волен у виска, прижимая лоб к своему плечу. Не объятие, а оцепенение близости, где слышен гул его сердца под одеждой. — Ты говоришь о выборе между тобой и всеми остальными? Между тобой и долгом в кровавом его воплощении? Ее дыхание рой ледяных игл на его шее. Руки висят вдоль тела, пальцы скрючены. Она не отталкивает, не тянется. Статуя в кованом обруче. — Я не знаю, Дмитрий. Не знаю, что было со мной три года, не знаю, что в Книге или во мне! — голос срывается на крик-шепот. — Но я знаю, что должна узнать правду. Любой ценой. Даже если эта цена - все. Даже если отряд, твой долг, ты сам. Молчание. Его пальцы в ее волосах сжимаются, потом движение сменяется: ладонь скользит вниз по щеке, шершавая карта шрамов на холодном мраморе. Большой палец приподнимает подбородок, заставляя встретить взгляд. В его глазах — расплавленный свинец боли и гнева. — Значит, так. Готова на все. На убийство. На предательство. Стать хуже тварей за стенами. Ради "правды", — рука с предплечья перемещается на спину, вдавливая ее в себя. — А я для тебя что? Инструмент? Препятствие? Ценишь ли меня хоть каплю, Лэйн? Или пустота сожрала и это? Она не пытается вырваться. Его хватка кажется одновременно угрозой и единственной опорой в нарастающей панике. Ее руки, наконец, оживают, хрупкие сталактиты пальцев впиваются в его спину, цепляясь за ремень, складки на одежде.       — Ты не понимаешь. Я боюсь. Боюсь того, что могу сделать, боюсь, что во мне что-то есть. Что если правда требует жертвы? И что если я – та жертва? Или палач? - свободная рука бессильно повисает вдоль тела. -— Не хочу терять тебя! Не хочу, чтобы ты смотрел на меня как на монстра! — Слезы катятся по бледной коже, падая на ткань одежды, рука инстинктивно тянется к его руке, сжимающей запястье, пальцы Лэйн цепляются, не в силах оттолкнуть. — Но я должна знать. Должна! И если бы случилось немыслимое, если бы мне пришлось всех... чтобы дойти до конца..— Не может выговорить "убить". Дмитрий наклоняется. Поцелуй не нежность, а боль. Губы его, как обожженные камни, ее - как расколотый лед. В нем ярость, страх, обещание. Обмен дыханием: он длится мгновение-вечность. Отрывается резко, оставив на ее губах ожог соли от его кожи и ее слез. Его лоб прижат к ее лбу. Столкновение скал. Руки держат ее за плечи, опоры для рушащегося мира. — Пока я дышу и рука держит оружие, пока во мне есть силы, я буду защищать тебя. Даже от твоих демонов. Даже от той тьмы внутри. Даже от твоих "ощущений", толкающих в бездну. Буду стоять между тобой и миром, и между тобой... и тобой самой. Вижу тебя, ту, что борется, ту, что...— ком в горле, он не в силах сказать "люблю". — ..которая мне дорога. Пока я могу. Пока есть тень надежды, что та Лэйн сильнее того, чего ты боишься. Пауза. Слова – клятва и мольба, печать на невидимом договоре. Лэйн поражена, а в глазах хрупкая надежда, задавленная страхом. Но Дмитрий продолжает: — Если бы ты сделала то, о чем заикнулась... Если бы подняла руку на мой отряд..Даже ради "правды", даже если бы ты была права, и даже если бы я все еще пытался защищать тебя от тебя самой в тот миг ты перешагнула бы грань, где моя защита превращается в соучастие в зле. Ты стала бы чудовищем, которое я обязан уничтожить. И я бы исполнил долг. Лично. Потому что другая Лэйн, та, ради которой я стоял щитом, была бы уже мертва. Убита твоим же выбором, а моя попытка защитить стала бы предательством доверившихся. И тогда... тогда я уже не мог бы защищать тебя. Даже если бы хотел. Даже если бы сердце рвалось. — рука с груди Лэйн скользит вниз, захватывает ее руку, подносит к своим губам. Прикосновение шрама к венам, губы обжигают кожу на ее запястье — там, где бьется синяя река жизни, так близко к поверхности. Клятва, вплавленная в пульс. — Я бы похоронил все, что было. И жил бы с этим до конца своих дней, какими бы короткими они ни были. Лэйн вздрагивает. Электрический разряд по коже. Ее пальцы сжимаются на его руке. Слова о защите – эхо рая, а последние фразы – нож в надежду. Она понимает: клятва имеет предел – ее действия. Он дал веру, защиту, уязвимость. Если она сама уничтожит ту Лэйн, которую он знает... его руки будут связаны. Долг потребует стать палачом. В его глазах – не угроза, а прогноз неизбежной катастрофы. Он отстраняется, руки отпускают ее. Шаг назад в холод комнаты. — Теперь ты знаешь мой предел и цену за шаг через черту. И знаешь, что до самого края я буду твоим щитом. Даже от тебя самой, - он открывает дверь, ледяной сквозняк. - Выбор за тобой, Лэйн. Но помни, что некоторые решения убивают не только других, они убивают тебя саму. Он выходит, дверь закрывается. Щелчок замка громче выстрела. Лэйн падает на колени. Жар на запястье там, где его губы выжгли клятву. Влажность на губах — расплав от поцелуя-раны, давление на груди — фантом его ладони-печати. Она прижимает руку к губам, вдыхая привкус железа и снега — смесь его кожи и ее слез. Поднимает лицо к заиндевевшему окну. В глазах не только ужас и пустота, но и яростная, отчаянная борьба. Борьба с тем, что внутри. Потому что теперь она знает: за нее готовы сражаться. До последнего предела. До края. Этот щит – последняя связь с человечностью и с ним. Утратить – потерять все. Огонек лампы гаснит, в темноте прерывистое дыхание Лэйн и тиканье старых часов в глубине особняка. Отсчет времени до выбора. Тгк : Проклятый Рай (https://t.me/rcshr7)