После взрыва - тишина

Жан не понимает. Боги, Жан хочет, чтобы этот мир на гребанную секунду остановился и дал ему выдохнуть. Подумать, черт возьми, как это можно исправить. Блядский суицидник Эрен. Он говорит Микасе, что Эрен должен умереть, говорит с ужасом, со страхом, почти с истерикой, с чертовой надеждой на то, что Армин скажет ему, что он свихнулся и у того есть план, как все исправить без этого. Он говорит это Микасе, потому что ему страшно. Только не он, любой, кто угодно, но не Жан. Он не сможет, не Эрена. Только не этого чертового смертника. Он хочет встать и в бессилии накричать на Армина, умолять его придумать хоть что-то. Но он сидит на коленях с одной мыслью в голове, которая отдается гулом с каждым шагом титанов. Это конец. Пошел он к черту, злится Жан, летая на УПМ, он уже потерял Сашу, он был готов потерять Конни, и потерять себя. И чертов Эрен последняя капля. Этот ублюдок всегда последняя капля в жизни Жана. Он подлетает близко, когда ловит взгляд существа, который был Эреном, лишь на секунду замирает с детонатором, почти готовый бросить устройство, но... Дрожь его рук никак нельзя сравнить с дрожью земли. И Жан ненавидит себя, так чертовски ненавидит за то, что в последнюю секунду, когда он видит Йегера его зрение размывается. Одна секунда, одна блядская секунда. Такая долгая. Но все же недостаточная. Взрыв. Громкий, оглушительный, страшный. Потом он не помнит ничего, только ненависть. Жан так сильно ненавидит Эрена, что хочется воскресить этого ублюдка и избить его до полусмерти. Хочется даже не спрашивать ничего, только бить и бить, пока, Жан знает, Эрен не скажет, что ему жаль. Жан так ненавидит Эрена. И чертовски скучает.