How sensitive

      Сухо нравится думать, что знает Шиына лучше всех. Шиын любит замыкаться в себе и прятать свои переживания за заботливой улыбкой. Он держит всё в себе, если его тщательно не расспрашивать. Но всё хорошо, потому что Сухо знает, что Шиыну не нужно объяснять что-то словами. Не для Сухо. Шиын говорит молча, и только Сухо его понимает. Например, по опущенным уголкам губ Шиына Сухо понял, что тому не нравится жидкий желток. По приподнятым бровям Шиына Сухо понял, что Шиын не одобряет то количество сахара, которое Сухо кладёт в свой кофе. Когда Шиын дрожит от того, что Сухо, извиняясь, потёрся носом об его шею, Сухо тоже кое-что понял. У Шиына чувствительная шея. Но насколько чувствительная? Это Сухо ещё предстоит выяснить. У них нет времени для экспериментов. Не с двумя работами, реабилитационными занятиями и визитами к физиотерапевту. Прошёл почти год, как Сухо очнулся. Сотрудники больницы и его терапевт подмечают у него значительный прогресс. И Шиын тоже. Сухо пытается им верить, не смотря на то, что почти каждый день ему тяжело. Всё вокруг ему напоминает о том, что он мог делать раньше. Его мышечная память помогает не опустить руки. Раньше он поднимал сто килограмм. Теперь даже двадцать поднять это праздник. Его мопед стоит нетронутый, моторика и сила не достаточно восстановились для непредсказуемости дорог. Сухо перешёл на сидячую работу. На первой он работает с кассой в ресторане, а на второй помогает в библиотеке, за что стоит сказать спасибо Шиыну. Шиын хотел, чтобы Сухо перестал работать, говорил, что получает от родителей достаточно денег, чтобы не знать, куда их тратить. — Я легко могу тебя содержать, — сказал Шиын за пару месяцев до того, как они начали встречаться. Сухо тогда проигнорировал бабочек, запрыгавших у него в животе. — Шиын-а, я слечу с катушек, если не буду зарабатывать. Мне нужно… просто двигаться. Мне нужно знать, что я всё ещё способен содержать себя и бабушку. Мне это нужно, пожалуйста. — Хорошо, — сказал Шиын. Тогда Сухо не понимал, почему слова Шиына (принимающие и поддерживающие) так много значили для него. Почему он почувствовал, будто с его души убрали камень, позволяя вздохнуть полной грудью. — Но я вмешаюсь, если почувствую, что для тебя это перебор, — добавил Шиын. Эту фразу Сухо впитал, как клятву. Он спросил у терапевта, какую работу ему можно выполнять. Когда на работах не было завала, он усердно готовился к экзаменам в старшей школе, по записям и планам, которые для него приготовил Шиын. Он сдал экзамен, и Шиын красивый и улыбающийся набросился на него с поцелуем, и Сухо поцеловал в ответ, потому что, наконец, всё вставало на свои места. У него была работа. Он выпустился из школы. Его тело восстанавливалось. Шиын был в его руках. Его жизнь возвращалась. И вот он оказался здесь. Жил с Шиыном. Ему не нужно было платить за квартиру. Шиын настоял на этом. Поэтому Сухо компенсировал это всеми методами, которыми мог. Теперь это место стало и его домом. Как, например, сегодня Сухо скрупулёзно намывал посуду после завтрака. Когда Шиын сказал, что разберёт сушку после, Сухо улыбнулся, наклонился и оставил несколько поцелуев на щеке Шиына и его челюсти. Затем его губы направились ниже к шее, но Шиын резко отпрянул, как пугливый котёнок. Сухо без вопросов отступил, проведя руками по талии Шиына. Но вопрос всё ещё висел в воздухе. Насколько чувствительная? — Две работы и расписание реабилитационных сессий привносили в жизнь чувство значимости, но и свои заботы. Сухо нравилась система. Поле месяцев ощущения себя своим же призраком он был рад, наконец, приносить пользу. Но это не было легко. Часы-пик в ресторане, наполнение полок и инвентаризации между волнами гостей, тихие, но выматывающие часы в библиотеке с обработкой возвратов, сортировкой книг и помощью студентам, чтобы найти нужную книгу и при этом стараться не так очевидно хромать. Постоянно приходится принимать решения. Может ли он взять лишнюю смену в выходные за отдельную плату? Не совпадёт ли она с вечерней сессией? Не будет ли он слишком уставшим, чтобы сосредоточиться? Когда его смена в библиотеке закончилась, было уже довольно поздно. Он проигнорировал сообщения от менеджера ресторана о том, сможет ли он выйти на дополнительную смену завтра утром. Вместо этого он открыл чат с Шиыном.

Малыш

Привезли новую поставку книг :(

Придётся остаться, чтобы разобрать и рассортировать её.

Я не один

И я буду их только отмечать

Сидя

Не волнуйся

И не жди меня!

Ок Я не жду тебя Пойду спать Когда Сухо, наконец, пришёл домой, было уже одиннадцать часов вечера. Он поставил свои кеды на место, повесил куртку на крючок рядом с дверью и положил ключи в керамическую тарелку рядом с зонтами. Затем он сразу направился в ванную, чтобы помыться. Шиыну не нравится, когда Сухо обнимает его с уличной пылью на одежде и коже, и Сухо пытается избегать этот хмурый взгляд. Когда он вышел из ванной, протирая свои мокрые волосы, он услышал приглушённый шум. Шиын уснул, беспечно распластавшись на кровати. Его одеяло лежало нетронутым в ногах. Сухо подошёл поближе и улыбнулся, когда увидел источник звука. В руке Шиын сжимал свой телефон с включённым фильмом. Железный человек. Не лучший выбор, чтобы заснуть. Сухо нравится думать, что он знает Шиына лучше всех. Он знает, что Шиын ждал его, пытаясь использовать свет и фильм, чтобы бороться со сном. — Мило, — подумал Сухо про себя. — Слишком мило. И кому ты такой достался? Шиын сквозь сон промычал. Для сухо это было ответом — тебе. — Мне, — согласился Сухо так же про себя. Грубая и импульсивная часть Сухо хотела разбудить Шиына. Он хотел рассказать Шиыну про свой день и послушать про день Шиына тоже. Его профессор снова докапывался до него? Старшекурсники снова пытались вытащить его на вечеринку? Он нашёл тот журнал, который ему нужен был для учёбы? Если нет, Сухо сгорал от желания воспользоваться своими связями в библиотеке и найти его. У библиотек же есть свои базы? Выход наверняка есть. Ответственная часть Сухо хотела, чтобы Шиын отдохнул. Биологические часы Шиына разбудят его в пять утра вне зависимости от того, во сколько он уснёт. Поэтому Сухо сделал правильную вещь. Он заблокировал телефон Шиына и положил его на прикроватную тумбочку. Потянулся к выключателю, чтобы выключить свет. Но затем Шиын пошевелился, рукой во сне пытаясь что-то схватить. Сухо понял, что Шиын пытается достать одеяло. Шиын нахмурился, когда вернул себе руки пустыми и свернулся калачиком, пытаясь бороться с холодом. Следующей правильной вещью было бы достать одеяло и укрыть Шиына. В любую другую ночь Сухо бы так и сделал. Но сегодняшняя ночь не была любой другой. В последний раз Сухо целовал Шиына утром, почти четырнадцать часов назад. И при виде такого Шиына, спящего и спокойного, что-то в душе Сухо свербело так, что он не смог сопротивляться. Вместо того, чтобы взять одеяло, Сухо залез на кровать и обнял Шиына сзади. Он сильно прижал его к себе, чувствуя его тихое дыхание, и совсем легонько провёл своими губами по его затылку. Шиын дёрнулся. — Ш-ш, — Сухо усилил хватку. — Это я. — Сухо? — прохрипел Шиын сквозь сон. — Да. Это я. — Сухо сделал глубокий вдох у затылка Шиына, и тот заизвивался. — Перестань, — буркнул он. — Щекотно. — Да ладно тебе. Я не мог понюхать тебя целый день. — Ты не собака. — Я твой щенок, — сказал Сухо, проведя носом по шее Шиына. Шиын издал звук. Он был тихим, но его невозможно было с чем-то спутать. Любопытство Сухо взяло над ним верх. Он опять прижал свои губы к шее Шиына, добавив силы, и Шиын простонал. Сухо довольно рыкнул. Он всосал кожу на том же месте, вытягивая из Шиына новый неприличный звук. Шиын схватился за руку Сухо, будто, пытаясь сдержать себя. — Сухо… — Что? Приятно? Шиын не ответил. Ему и не нужно было. То, как его бёдра притирались к бёдрам Сухо, говорило обо всём. Получив подтверждение, Сухо аккуратно прикусил место за ушком Шиына, а затем прошёлся по нему языком. Шиын выгнулся, а его стоны стали громче. — Щекотно… — Да? — несильные прикусывая Сухо превратились в укусы. — А сейчас? — он укусил ещё сильнее. — Тоже щекотно? Шиын не ответил. Он уже и не мог от такого сильного удовольствия. И в этой тишине, прерываемой только их вздохами утренний вопрос снова всплыл в голове. Насколько чувствительная? Сухо прижал к себе Шиына ещё ближе. То, как Шиын таял в его руках, заставляло Сухо хотеть ещё большего. Сухо оставил мокрые поцелуи по всей шее Шиына, повторяя их путь языком, кусаясь достаточно сильно, чтобы Шиын заскулил. Каждое прикосновение вытягивало новый звук, и Сухо впитывал каждый из них. Когда он лизнул и втянул место пульса, Шиын дёрнулся, а из его уст раздался вскрик. Сухо замер. Затем повторил то же самое. Медленно, закончив новым укусом. Шиын задрожал, прижимаясь к нему сильнее, будто сам не мог понять, хочет ли он уйти от прикосновений или их продолжить. Мысль стукнула в голову Сухо. — Ты такой чувствительный. — довольно улыбнулся Сухо. — Думаю, ты мог бы кончить только от этого. Просто от того, как я играюсь с твоей шеей. — Ты не настолько секс-бог. — рвано выдохнул Шиын — Это вызов? Шиын сквозь сбитое дыхание подразнивающе хихикнул. — Ну, можешь попробовать. Ох. Это вызов. — — Блядь… — Всё хорошо? — спросил Сухо севшим голосом. Прошло полчаса, и Шиын выглядел разбитым. — Ага. — Уверен? — Да. — Шиын вздохнул, обнажая свою нетерпеливость. — Хорошо. Сухо снова опустился ниже, но вместо того, чтобы поцеловать шею Шиына, дотянулся до светильника, чтобы сделать свет чуть ярче. — Красота, — трепетно прошептал Сухо. Шея Шиына вся была покрыта красными следами, выделяющимися на его коже. Его лицо, всё ещё припухшее после сна, отражало свет лампы. Его губы, пухлые и розовые, были раскрыты. — Красивый, — повторил Сухо, проведя по щеке Шиына большим пальцем. — Невозможно красивый. Ресницы Шиына задрожали, когда он приподнял голову, молча предлагая больше. — Потрогай меня. — Я трогаю, — Сухо оставил быстрый поцелуй на одном из следов на шее Шиына, показывая свою правоту. — Не тут… — А где? — Мой член. Ах - потрогай его. — Хм… Нет. — Сухо… — Да ладно тебе, — голос Сухо стал ещё ниже. — Я хочу попробовать кое-что. Я думаю, ты правда можешь кончить только от этого. — Я не смогу, — выдохнул Шиын. — Можешь, — настоял Сухо. — Не недооценивай себя. Не недооценивай меня. До того, как Шиын смог бы что-то сказать, Сухо опустился ниже, и его губы снова принялись за работу. — Блядь… — ахнул Шиын, и его бёдра толкнулись в пустоту. — Давай же, — промурчал Сухо, а его губы не прекращали целовать, сосать, кусать. Бёдра Шиына сомкнулись вместе, пытаясь добиться хоть какого-то трения, но ладонь Сухо на его талии прижала его к кровати. Вторая его ладонь потянулась к шее Шиына, удерживая её на месте. С прижатым телом и удерживаемой головой Шиыну оставалось только дрожать. Его грудь поднималась и падала от громких вздохов. Большой и указательный пальцы Сухо нажали на горло Шиына с двух сторон, сильно, но аккуратно усиливая давление. Придушивали его. Затем его губы прижались к пульсу и втянули кожу. Громкий вскрик вырвался из Шиына, его тело напряглось, мышцы сжались перед тем, как одновременно содрогнуться. Он ахнул и затрясся, пока наслаждение накрывало его волнами. Сухо замер, наблюдая. Шиын только что кончил. Вот блядь. — Вот блядь, — выдохнул Сухо. Шиын сильнее вжался в руки Сухо, грудь ходила ходуном, пока он отходил от оргазма. Но Сухо ещё не закончил. Он перевернул Шиына на живот, стянул его штаны вместе с нижним бельём и отточенным движением протолкнул свой член между голых бёдер Шиына. Его член протокнулся в тёплый жар между бёдрами Шиына, смазанный предэякулятом и потом Шиына, прижимаясь головкой к чувствительной точке за яйцами Шиына. И Сухо сломался. Он вбивался в бёдра Шиына с жестким, сбитым ритмом, его хватка на талии Шиына усилилась, пока он втрахивал его в матрас. — Блядь, Шиын… малыш, — прорычал Сухо. Он правда трахал бёдра Шиына. Его ногти вонзились в задницу под ним, натягивая его на свои же толчки. Шиын под ним трясся, а его бёдра сжимались. — Сухо… — его голос звучал, будто ему было больно. — Перебор? — спросил Сухо, но не замедлился. Только оставил поцелуй на его плече. Ответом Шиына было сбитое дыхание, а затем всё его тело задрожало, и потом… — Ах… аааххх… Сухо, блядь…. Сухо оглушено застыл. — Ты только что… опять? — А-ага… — ахнул Шиын. — Иди ты... Сухо простонал, и его бёдра дёрнулись вперёд. Он был так возбуждён, что не мог даже думать. То, как реагировало тело Шиына, как он хныкал, как его тело так хорошо слушалось Сухо, как он кончил… — Я не могу… блядь, Шиын… Шиын-а, я хочу… Я сейчас… Его толчки стали ещё яростнее, мощнее. Мокрые хлопки кожи об кожу заполняли комнату, смешиваясь с рваными вздохами Шиына и низкими, глубокими стонами Сухо. Он так близок… так, блядь, близок… Шиын сжал свои бёдра ещё плотнее. — Давай, С-сухо, — он протянул свою руку к предплечью Сухо. — Кончи для меня. Пожалуйста. Малыш. В глазах Сухо замигали вспышки, когда удовольствие накрыло его с головой. Он запнулся в собственном стоне, кончая между бёдер Шиына, дрожа всем телом. На какое-то время он просто завис так, тяжело дыша, пальцами всё ещё крепко придерживая талию Шиына, будто боялся отпускать. Затем он медленно выдохнул, оставив поцелуй на задней части шеи Шиына. — Блядь… Это было так горячо. Ты такой сексуальный. Шиын хихикнул, уставший и – Сухо нравилось знать, что он знает Шиына лучше всех – довольный. Шиын был доволен. Долгое время единственным звуком в комнате было их тяжёлое дыхание. Наконец, Сухо пошевелился, хватая салфетки, чтобы протереть шею Шиына. Кожа красная и раздражённая. Шиын прошипел сквозь зубы, вздрогнув. — Блин, — сказал Сухо, осматривая то, насколько кожа была покрыта засосами и следами укусов. — Прости… — Всё хорошо, — прервал его Шиын, притягивая ближе. — Иди сюда. Сухо наклонился ниже, их губы встретились в медленном поцелуе. Ни спешки, ни провокаций. Только тепло, глубина и расслабление, будто у них в распоряжении было всё время этого мира. Может, и было. Сухо обхватил руками лицо Шиына, проведя большим пальцем по щеке, пока Шиын растекался под ним, выдохнув в поцелуй. Их губы разъеденились, и Сухо оставил поцелуй под подбородком Шиына. — Ай. Аккуратнее. Она чувствительная. Сухо немного отпрянул. — Насколько чувствительная? — прошептал он, проведя большим пальцем по синякам, расцветающим на горле Шиына. — Ты знаешь, насколько, — сказал Шиын, не разрывая зрительного контакта. Сухо нравилось думать, что он знает Шиына лучше всех. Насколько чувствительная? Сухо теперь знает, насколько.