Голод и отвращение

Эдик ненавидел прикосновения. Не то чтобы он брезговал людьми — просто его кожа запоминала каждый контакт, как ожог. После рукопожатий он мыл руки до красноты, после объятий — стирал одежду, а после поцелуев... Нет, поцелуев не было. Никто не мог выдержать его ритуалов, его бесконечных «подожди, дай мне сначала протереть», его вздрагиваний от случайных касаний в метро. А ещё он считал шаги до дома, избегал трещин на асфальте и пересчитывал лампочки в подъезде, прежде чем зайти. Если лифт ломался, Эдик вздыхал. Ему снова придётся идти по лестнице и проверять, точно ли количество ступенек кратно 5. Иногда ему казалось, что он сходит с ума. Его ОКР превращал каждое прикосновение в проклятие. Кожа запоминала чужие отпечатки пальцев, как шрамы. Он стирал их спиртом, мылом, ледяной водой — но они не исчезали. Ведь их нет на коже. Но однажды в подъезде его дома поселился новый сосед. *** Коля Железняк ненавидел пустоту. Он жил в ощущении вечного холода — не снаружи, а внутри. Кожа жаждала тепла, пальцы искали чьё-то плечо, талия — чьих-то рук. Но люди отстранялись. Говорили, что он «слишком навязчивый», что «нужно держать дистанцию». Он спал, обнимая подушку. Прижимался к спинке сиденья в метро, чтобы хоть как-то ощутить давление. Он пытался заглушить это музыкой, алкоголем, шумом вечеринок — но тактильный голод никуда не исчезал. Не хотелось бы сказать, что Коля алкоголик. Скорее всего, он пил, чтобы хватало смелости обнять таких же пьяных людей на вечеринках. А потом он увидел Эдика. Беловолосый, с тёмными, как пропасть, глазами. Красивый, как северное сияние — и такой же далёкий. Коля решил, что дотронется до него — хотя бы раз. *** Крайний не спал. Опять. Он лежал на кровати и считал трещины на потолке. Двадцать семь. Столько же, сколько вчера. Значит, всё в порядке. Он закрыл глаза — и тут же открыл. Нет, так нельзя. Нужно проверить дверь. И окно. И убедиться, что плита выключена. Он встал и тут же замер. За стеной кто-то играл на гитаре. Мелодия была неровной, будто пальцы не слушались. Эдик знал, что это за сосед — тот самый темноволосый парень, который всегда улыбался слишком широко, будто пытался компенсировать что-то. Коля. Эдик не понимал, как можно быть таким... живым. *** Железняк встал слишком близко у лифта. Глаза выдавали его голод, жажду, животные нужды. Руки сами по себе сжимались и разжимались. Пальцы перебирали воздух между собой и предательски тянулись к новому "будущему знакомому". — Ты новенький? — спросил Эдик, пытаясь игнорировать чужой взгляд. — Да. — Здесь нельзя курить. — Я не курил в доме. — Пахнешь дымом. — Я курил на улице. Крайний наконец взглянул на него. Железняк посчитал это знаком. Напрасно. Шагнул вперёд — сократил дистанцию до полутора шагов. Эдик отступил. Коля приблизился. *** Он начал преследовать — но не с худыми целями, а настойчиво-нежно. Он сидел на лавочке у подъезда, когда красивый беловолосый парень возвращался с магазина. — Ты меня ждёшь? — спросил Крайний в пятый раз. — Нет, — солгал Коля. — Врешь. — А тебе важно? — Ты просто невозможный. — Эдик, дай мне сигарету. — Бери сам. — Боюсь, ты сбежишь, если я протяну руку. *** Коля выпил слишком много. Это убивало страхи, мысли, а также чувство уважения к другим людям. — Ты идиот, — сказал Эдик. — Ты меня впустишь? — голос немного хрипел. — Нет. — Умру тут. — Не умрёшь. Но через десять минут Железняк сидел на его кухне, а старший намывал чашку, прежде чем налить чай. — Ты всегда так? — прохрипел Коля. — Да. — Жаль. — Почему? — Хотел потрогать тебя. Эдик замер. Что Железняк себе позволяет? — Не смей. — А если очень аккуратно? — Нет. *** Дружба начинается с улыбки. Нихуя. В их ситуации даже улыбаться нельзя было. Всё слишком страшно. Однако здесь всё зашло дальше дружбы. Любовь. Она бывает и без секса. А представьте. Существует любовь, где нету даже поцелуев. А вот любовь без объятий вы и представить себе не сможете. А Коле с Эдиком представлять не нужно. Но сердцу не прикажешь. Они оба наполнялись этим чувством. Чувством удовлетворения. Эти 30 сантиметров между ними, когда они вместе завтракали на одной кухне. Они даже спят на одной кровати. Руки Коли каждую ночь тянутся. Но знает, что спать строго спина к спине. Это убивает. Они привыкли. *** — Давай попробуем. Один раз. — Нет. — Одно объятие. На одну секунду. — Нет. — Я умру. — Врешь.