Зеркало души (или для души)

Нилу очень стыдно. Это очень неловко, но он никогда не чувствовал себя настолько хорошо, чтобы жевать подушку, сдерживая стоны, слышать собственное колотящееся сердце, чуть ли не рвать одеяло, пытаясь удержаться. По щеке размазана слюна, а вокруг полный беспорядок. Нил сдавленно мычит, пока Эндрю трахает его.  Точно не к этому мог привести совместный отдых с лисами. За стенкой пьяный в стельку Кевин, за другой - не менее пьяный Ники. В местонахождении Аарона Джостен не уверен.  Одна рука Эндрю прижимает Нила к простыням, другая где-то на бедре. Фиксируя его ноги своими, делает глубокие толчки.  Нил ощущает все: запах пота, жар в помещении, как дрожат его ноги, как член двигается внутри.  Эндрю почти ничего не говорит, но и Джостен не расстроен. Поглядывает в зеркало в полный рост, насколько это возможно сквозь одеяло и подушки, что стоит по левой стороне от кровати. У Нила мурашки по коже от картины перед его глазами. Он видит, как член Эндрю плавно двигается в нем, как глубоко он дышит, как сжимаются его собственные пальцы на ногах. А Миньярд даже и не замечает этого. Джостен не ни может разжать зубы, ни выдохнуть, ведь взгляд его прикован к зеркалу.  Эндрю, кажется, что-то ему говорит, но Нил не слушает: он слышит только биение собственного сердца, хруст простыней под собственными пальцами и скрип кровати.  Миньярд просовывает руку ему под шею, но Нил не замечает этого. Нил застыл в собственных мыслях о том, что еще можно было бы сделать у этого зеркала. Но когда Эндрю хватает его за подбородок, поворачивая к себе, Джостен протяжно скулит.  Нил вынужден поднять взгляд, ведь чужой язык вторгается в его рот с сильным напором.  Он не может догнать движения чужого языка. Такое чувство, будто его язык и вовсе онемел и не поддается, не взаимодействует.  Эндрю отпускает его, укладывая уже две руки на чужих бедрах. Нил снова поддается разглядыванию двух тел в зеркале.  Глубокие и размеренные толчки прекращаются. Нил привстает на локтях, собираясь посмотреть на причину остановки, как его подхватывают под руки и притягивают ближе. Так, чтобы только колени взаимодействовали с одеялом, чтобы спина прижималась к чужой груди.  Эндрю вновь берет его за подбородок, но уже не для поцелуя. Он полностью разворачивает его лицо к зеркалу, шепча на ухо что-то в роде «думал, я не замечу?» и снова начинает движения.  Ноги Нила разъезжаются под напором толчков. Он не может и пошевелиться: чужая рука все еще держит его лицо в направлении к зеркалу, а другая крепко поддерживает его за грудь, не давая упасть.  Стоит ему заметить, как член входит в него, то появляясь, то исчезая, как сжимается челюсть Эндрю, как собственный член подергивается от толчков, протягивает руку вниз в попытке довести себя до желаемого самостоятельно.  Пару толчков в кулак, и Нил протяжно стонет от удовольствия, видя звезды перед глазами и непроизвольно сжимая член внутри себя.  Эндрю, чьи толчки стали беспорядочными, медленными, но более резкими, кончает следом от давления. Его руки разжимаются.  Нил, уже без сил, падает лицом в подушку, стараясь размять затекшие мышцы. Эндрю, завязав презерватив и бросив его где-то около кровати, ложиться рядом.  Когда Нил более менее приходит в себя и поворачивается лицом к Эндрю, замечает хитро приподнятые уголки губ.  –Список фетишей пополняется, Джостен?  – как бы дразня, говорит тот.