Звёздное счастье

В кабинете академика Сеченова как всегда тихо, лишь шелестят бумаги, которые Дмитрий Сергеевич, сидя за столом, внимательно читает и подписывает, или же отклоняет — чертежи, концепты изобретений. Рядом стоит «Щебетарь», и, разбираясь в документах, министр промышленности читает письма, написанные его коллегами. Это в остальных местах — коридорах и полигонах «Предприятия 3826» постоянно шумно: сотрудники, как муравьи, проводят исследования, фиксируют результаты, а затем разносят документацию по цехам. Впрочем, сейчас и там практически никого нет. Рабочий день уже давно подошёл к концу: стрелка часов уже давно перевалила за двенадцать часов ночи. Учёные и лаборанты, инженеры, нейрохирурги и прочие профессионалы работают с восьми часов утра до восьми или, если это необходимо, до десяти часов вечера. Но Дмитрий, как директор секретного научно-промышленного предприятия имени Кирова, остаётся здесь до «победного» уже какой раз, говоря себе, что бумаги сами себя не подпишут. Да и зачем ему возвращаться домой? Молодые специалисты, да и не только молодые — и пожилые люди, счастливые в браке, спешат домой, чтобы поскорее встретиться с девушками, с жёнами. Кому-то, конечно, это и не требуется, когда возлюбленная также работает на секретном заводе, но даже если так, они вместе спешат домой, чтобы наконец отдохнуть от работы вместе, провести свободное время вдвоём. Его же в собственном доме никто не ждёт, пускай тот же Лебедев, Вавилов твердили, что Сеченов с такими данными внешности и тембром голоса очаровал женщин всего Советского Союза, совершенно не дав коллегам и шанса получить внимание. А ведь на предприятии столько пар... Молодые Виктор Петров, инженер, с Ларисой Филатовой, нейрохирургом, уже давно, вероятно, спят в обнимку, деля кровать и одеяло на двоих. Да те же приезжий из Москвы техник Николай Холмецкий, работающий над новым роботом, и Анастасия Назарова, ихтиолог и цетолог из комплекса «Тритон» — хоть и знакомы не так давно, Николай потихоньку ухаживает за девушкой. И она принимает его симпатию... И это лишь мизерная часть пар всего предприятия. А «Плутоний», Серёжа Нечаев, вместе с Катей, «Блесной»... агенты специального назначения отряда «Аргентум», самые дорогие ему люди. Люди, которые ему как сын и дочь. Учёный вздыхает и, подойдя к столу, включает «Радио Будущего». Поёт Юрий Гуляев — известный оперный и эстрадный певец. По совместительству и любимый певец Дмитрия Сергеевича, потому что больше всех воспел космос и звёзды. Можно сказать, «запевала звёздных дорог», но земной. Учёный успел на начало: «Звенит от ветра осенний воздух, Уснуть не может продрогший лес. А ночью ветер срывает звезды И сыплет звездами с небес. Как-то непроизвольно Дмитрий Сергеевич встаёт из-за стола и смотрит вдаль. За большими окнами кабинета, выполненного с размахом, листья берёзы развеваются на ветру. Осень уже вступила в свои права, потому шумят они с характерным шуршанием. Воздух стал холодней. Только солнце пока не скупо на появления — правда, и того сейчас нет на почерневшем небе. Лишь звёзды, рассыпленные по нему — всё как в песне. «Продуло ветром речные дали, Где мы бродили с тобой вдвоём И где когда-то мы загадали На счастье звёздное свое.» Он грустнеет. В груди кольнуло от этих слов, ведь глубоко внутри него теплилась далеко не отеческая любовь к Сергею. Запретная, неправильная. Воспоминания унесли его в очередную их встречу — ещё до того, как в жизни «Плутония» появилась Катя, он был (да и остался, надо сказать) очень любопытным, открытым, любвеобильным... рано осиротевший, он, видимо, невольно стремился к вниманию от Дмитрия Сергеевича, который растаял, и из холодного филантропа, человека, которого ничего не интересовало кроме науки, повеселел, стал чуть менее серьёзным. Точнее сказать, не стал, а показал эти свои стороны.... Тогда Нечаев, вернувшись с только что выполненного задания, пришёл в кабинет Дмитрия Сергеевича, отчитался, и... предложил выйти на прогулку. Сказав, что слишком много он сидит в кабинете или даёт интервью журналистам, общается с правительством — так, без свежего воздуха, нельзя. К тому же, в тот вечер Сеченов засиделся с бумагами, прямо как сейчас... Что же, он взял и согласился. И они вместе, гуляя по ВДНХ, и прячась от посторонних глаз, провели так несколько часов, разговаривая. Точнее, говорил в основном оживившийся Дмитрий Сергеевич — рассказывал об этой выставке, о каждом памятнике, который они проходили, а Сергей Алексеевич внимательно слушал и задавал вопросы. И на лицах обоих была улыбка — Нечаев явно был доволен тем, как Сеченов с восхищением говорит о каждом объекте как и ВДНХ, о каждом проходящем мимо роботе. В его карих глазах снова засветились искры. В ближайшем будущем Сеченова множество подобных прогулок с агентом. Да, не по статусу это было, Харитон ворчал, что директор слишком много свободного времени, если не сказать всё свободное время, проводил с Нечаевым, но Дмитрия всё устраивало. «Дробится месяц в реке на части, Разбили ветры воды стекло… С тех пор, как звезды сулили счастье, Воды немало утекло.» ...И когда Сергей, ставший тогда добровольцем по заражению Коричневой Чумой, познакомился с Екатериной, которая тоже была одним из них, все надежды Дмитрия Сергеевича на взаимность, которые он каждый день, каждый час подавлял, и которые нет-нет да теплились в сердце, разбились на осколки вместе с самим сердцем. Особенно когда он получил приглашение на свадьбу Нечаевых. «С тобой в разлуке не год уж прожит, И я напрасно чего-то жду. Должно быть, ветер сорвать не может Мою счастливую звезду. «Должно быть, ветер сорвать не может Мою счастливую звезду.» — закончил вместе с певцом Дмитрий Сергеевич.