Говножралово в Прокопьевске

      — Да не лезут они, че ты хочешь, — Намгю недовольно шипел из примерочной местного секонда, пока Субон воодушевлëнно подбадривал его натянуть очередные скинни джинсы. В этом секонде вообще всë на плоскоземельщиков, иначе не объяснить отсутствие дополнительной ткани на ягодицах.       — Ты додик просто, нормальные вещи носить не умеешь, — красная шторка, что и так не особо прикрывала, быстро смахнулась в сторону и ныне не прикрывает вообще, оставляя копилку Намгю открытой для всех в очереди. Танос просто врывается и не даëт ни секунды на скрытие попенции, подходит ближе и с силой тянет край джинс вверх, пока Намгю стоит слегка бледный от того, что толпа каких-то бабок смотрит ему прямо в глаза. Очевидно, джинсы издают заветный треск и верхняя часть отрывается от штанин, обеспечивая вентиляцию и смачнейший панцушот.       Намгю успевает только в шоковом состоянии закрыть шторку и со сведëнными бровями злобно смотреть на Субона, который сейчас либо изображает инсульт, либо пытается не засмеяться с гигантских булок. Его руки всë ещë на краю теперича джинсовых шорт, не в силах отлипнуть, иначе смех завалит весь подвальный секонд и выйдет на улицу ударной волной. У Намгю не остаётся выбора, кроме как выбить из его рук свою задницу и упасть на рядом стоящий пуфик. Вот ведь блядство, они зашли сюда без денег, чисто посмотреть шмоток, а теперь надо ещë и за оторванные к чертям джинсы платить. Он продолжает сидеть с кошмаром дизайнера на ногах, смотря на то, как Таноса разносит от его состояния.       Придëтся снимать фешн демон брюки с этим умственно отсталым в примерочной, он просто не может оставаться в этом шедевре, как наверняка Субон назвал бы их. Намгю, хмурясь, стягивает с себя и штанины и, всë таки, налезшие на зад шорты так же с трудом, но уже не так радикально. На всë это смотрит Субон, замечая, что на нëм новые синие боксеры, и не может утихомирить своë либидо, учитывая их скудную половую жизнь.       Он подходит ближе, если в этой каморке это можно так назвать, и откровенно пялится на причинное место, открыто намекая.       — Может прям здесь? — его слова доносятся до Намгю и он корчит настолько отвращëнную рожу, аж смотреть страшно.       — Нет, у меня итак на клапан давит пиздец, не хватало там ещë и тебя, — сказал как отрезал, надевая уже свои, привычные джинсы.       — Да ты чë, нормально всë будет, — руки Субона останавливают Намгю, он сжимает его запястья и заставляет выронить джинсу из пальцев. Запястья перемещаются выше, вжимаясь в стену по бокам от головы. Танос смотрит на него сверху вниз, заставляя чувствовать себя ничтожнее, слабее. И Намгю не поддался бы, если бы не острое колено прямо на паху, приятно массирующее сквозь ткань трусов. "К чёрту, делай что хочешь" читалось на его лице, как только первый рваный вздох сошел с его уст.       Танос же не терял времени, когда ещë выпадет такая честь. Его колено прижалось ещë ближе, двигаясь немного интенсивнее, пока он вынуждал выдыхать ему прямо в губы, отвратно целуясь, иногда выдавая что-то адекватное. Руки больше не нуждались в удержании после согласия, так что они опустились ниже, оглаживая ягодицы и задевая резинку, отпружинивающую прямо в кожу. Кожа быстро покрылась мурашками, придавая иных ощущений их соитию. Но Субон не мог терпеть дольше, пальцы сами оттягивали боксеры и просились стянуть их с Намгю, что он и сделал, разворачивая его к себе спиной. Здесь и так не очень удобно, пусть хоть Намгю посолиднее встанет. Он пристроился сзади, приходится опираться спиной о стену, и приставил член к анусу, попутно сжимая ягодицы и оставляя на них красноватый след.       Член осторожно входил внутрь, но боли без растяжки было не миновать, поэтому Намгю, скрипя зубами, вжался с ногтями в угол стенки. Распирающее чувство и ужасный жар сопровождали его в начале пути, когда Субон уже начал медленно двигаться. Таносу же было приятнее некуда, тепло обволокло его член и подрагивающий пульс только увеличивал удовольствие. Он поторопился с набором скорости так, что Намгю уже кряхтел под ним, а Танос всë продолжал свои фрикции, забывшийся в блаженстве.       Долго это не продлилось, как только Субон вошëл во вкус и начал слишком громко выдыхать, а шлепки слишком частыми, к ним в примерочную начали стучать. Намгю лишних взглядов не терпит, поэтому резко обернулся на Таноса когда услышал явное недовольство посторонних. Сегодня придется продолжить дома. Он нехотя вытащил член и даже не взглянул на него, засматриваясь на тылы Намгю. Тот, в свою очередь, уселся обратно на пуфик, облегчëнно выдыхая, даже желание пропало после такого внимания. Намгю быстро натянул трусы обратно, чувствуя, будто кто-то сейчас ворвëтся сюда, и так получилось, что его взгляд метнулся на член Таноса. Пиздец.       — Бля, я же говорил тебе, что щас обосрусь, — в его голосе читается разочарование.       Субон опустил глаза и встретился лицом к лицу с ужасно грязным членом, по яйца покрытом в говне. Пиздец. Его глаза расширяются, а улыбка переворачивается. Он ещë долго смотрит куда-то на пол, пытаясь собраться с мыслями и понять, что делать в такой ситуации без салфеток. Взор устремляется обратно на Намгю, потом на член и так ещë пару раз, пока до него не доходит озарение. Танос обхватывает свой член у корня и делает два шага вперед, так, чтобы член находился прямо у лица и уходить было некуда. Намгю понимает что от него хотят, но всë таки ради приличия косится на него исподлобья, надеясь на плохую интуицию. Глаза Субона такие же уверенные как и всегда, нет смысла в них сомневаюсь, тоесть он и вправду хочет слюнявый с членом в дерьмище.       Намгю сглатывает и в какой раз жалеет, что вообще с ним завязал, но принимается вылизывать собственные фекалии. Язык ведет по коричневой субстанции, собирая в кучу безвкусное нечто и глотая его. Получается не с первого раза, потому что вещество слишком вязкое и неприятное, приходится глотать как минимум раза три, но этого недостаточно, чтобы пластилиновый вкус сошëл с языка. Слушать его всë равно никто не будет, Намгю продолжает слизывать по дорожке говна и съедать его, пока Субон наблюдает за ним и изредка поддерживает, чувствуя как приятно теплый язык очищает от налипшей массы. Когда остается всего ничего и последний комок грязи уходит вместе с языком за зубы, Танос держит интригу и дожидается последнего выдоха Намгю, чтобы оттянуть залупу и показать ему, как там всë закаталось под неë. Ему уже блевать охота, но последние кусочки так и манят своей идеальной формой. Намгю в последний раз прикасается языком к члену и сгребает все фекалии себе за щеку, чувствуя уже не такое отвращение к поеданию. С глотком, в желудок отправляется последняя партия и Танос наконец-то убирает свой член подальше от его лица.       Намгю проводит тыльной стороной ладони по рту, смахивая оставшуюся слюну. Вот теперь-то можно и джинсы надеть спокойно, хотелось сказать, но он вдруг чувствует, как сзади начинает что-то бурлить и вырываться наружу.       — Блять, с меня щас питон выйдет, — единственное, что он успевает сказать, прежде чем выдавить огромную сарделину прямо на зеркало и рядом лежащие порванные джинсы, уже не выйдет выдать их за шорты и сказать, что так и было. Им итак задерживаться нежелательно, а теперь ещë и это..       Субон стоит в оцепенении, как с него может выйти столько, у него что, каловые запасы в булках? Он быстро натягивает свои джинсы и торопит Намгю, нечего здесь оставаться. Они быстро выходят из примерочной, оставляя шторку закрытой, и выбегают из подвального помещения секонда. Да, Намгю с обосранной жопой и штанами.