Я снова буду ждать тебя дома

Тьма ночи обволакивала город, как тяжелое одеяло, пропитанное усталостью. Нам шагал по пустынным улицам, его тень, вытянутая и изможденная, плясала под тусклым светом фонарей. В руках он сжимал ключи от квартиры, словно они были последней нитью, связывающей его с реальностью. Работа в клубе высасывала из него все соки, но он не мог позволить себе сдаться. Не только ради себя, но и ради Су Бонга.   Квартира встретила его тишиной, нарушаемой лишь тиканьем часов. Нам сбросил куртку на стул, после чего, его взгляд скользнул по двери в спальню. Оттуда доносился мягкий шорох. Он знал, что Су Бонг еще не спит.   Войдя в спальню друга, Нам ожидаемо застал его за столом, в муках рождения новой песни. Фиолетовые пряди, обычно бунтарски торчащие, сейчас понуро свисали, вторя унынию хозяина. Танос, как окрестил себя начинающий рэпер, уволился отовсюду, чтобы всецело посвятить себя музыке. Но вдохновение, словно капризная дева, в последнее время его совсем покинуло. Нам, с усталостью, глубоко пролегшей в морщинах у глаз, наблюдал эту сцену из дверного проема. Медленно ступая, он приблизился к столу, усыпанному смятыми клочками исписанной бумаги – безмолвными свидетелями творческих мук. Друг словно не замечал его присутствия, погруженный в пучину отчаяния. Наму это надоело. Резким движением выхватив листок из-под руки Таноса, он впился взглядом в неровные строки. Только тогда тот очнулся от транса. Он резко обернулся, пытаясь осознать дерзкую выходку. Вскочив на ноги, Бонг попытался вырвать листок обратно, но Нам преградил ему путь. Одной рукой, упертой в грудь Таноса, он держал его на расстоянии, а в другой, вытянутой, сжимал заветный клочок бумаги, словно трофей в битве за вдохновение. — Сколько это будет продолжаться Су Бонг,- сухо спросил Нам, вперившись в кривые строки. Танос замялся, отводя взгляд. Он снова попытался выхватить листок, но Нам не позволил, продолжая изучать текст. Это были обрывки фраз, несвязные мысли, перемежающиеся ругательствами и бессмысленными рифмами. —Ты уже несколько месяцев сидишь и втыкаешь в этот чертов лист,- в голосе Нама проскальзывала скрытая агрессия, копившееся все это время. — Может ты уже делом займешься, и найдешь работу? — Работу? — в голосе Таноса зазвучала обида. — Ты не понимаешь! Я должен творить, я должен… — Творить? — Нам усмехнулся, сжимая листок сильнее. — Ты творишь только долги и пустые обещания. Твои «творения» даже на стену туалета не повесить, не то, что на сцену!  Танос отшатнулся, словно получив пощечину. — Ты не веришь в меня, — прошептал он, отворачиваясь. — Ты думаешь, я бездарность? Нам почувствовал, как гнев постепенно нарастает. — Я устал, Су, — проговорил он, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Я один тащу на себе все: и нас, и эту проклятую квартиру. Ты хоть раз задумался, как мне тяжело? Ты хоть раз задумывался, что будет, если я уйду? Танос, казалось, был готов взорваться от всего этого. — Да ты понятия не имеешь, как мне хреново,Нам, со всеми этими песнями, — процедил он сквозь зубы, сжав кулаки так, что костяшки побелели. - Ты говоришь, что ты уйдешь, ты не будешь терпеть мои песни… Я сдохну с ними, ну так что ж, давай иди чего ты ждешь! - выпалил Танос, смотря прямо в глаза Нам Гю. - Давай, ты этого хотел! Нам отпустил Таноса, словно обронил что-то грязное. Слова друга врезались в него, как осколки стекла. Он ожидал чего угодно, только не этого. Опустив взгляд на скомканный листок в руке, он сжал его еще сильнее, чувствуя, как бумажная острота впивается в кожу. — Ты прав, — тихо произнес Нам, его голос звучал чужим. — Я устал. Устал верить, устал надеяться, устал тянуть все на себе. Он развернулся и, не говоря ни слова, вышел из комнаты.  Танос застыл, словно громом пораженный, глядя, как исчезает вдали силуэт любимого человека. В этот миг мир Таноса обратился в прах. Су Бонг прекрасно осознавал, что слова Нам Гю во многом справедливы, но это было его жизнью, его воздухом. Как он мог отказаться от этого? Медленно, будто в трансе, он подошел к скомканному листу бумаги на полу и поднял его дрожащей рукой. В глазах плескалась тоска, когда он переводил взгляд с помятого клочка на хаос, царивший на столе. Он опустился на стул, но работать уже не мог. Слова Нам Гю терзали его разум, не давая покоя. Тишина в квартире была густой, как смола, и Нам чувствовал, как она давит на его плечи. Он стоял в коридоре, сжимая в руке ключи так, будто они могли удержать его от того, чтобы развернуться и вернуться в спальню. Но он не вернулся. Вместо этого он двинулся к кухне, где налил себе стакан воды, хотя жажда была не физической, а душевной. В спальне Танос сидел, уставившись в пустоту. Его пальцы нервно барабанили по столу, но мелодии не выходило. Только хаос, только белый шум. Он схватил гитару, стоящую в углу, и резко провел пальцами по струнам. Звук был резким, дисгармоничным, как крик боли. — Черт, — прошептал он, бросая инструмент на кровать. Его взгляд упал на дверь, за которой исчез Нам. Он знал, что должен что-то сказать, что-то сделать, но слова застревали в горле, как комок грязи. Вместо этого он встал и медленно направился к двери. На кухне Нам стоял у окна, глядя на темные улицы. Его отражение в стекле казалось чужим, искаженным усталостью и гневом. Он услышал шаги за спиной, но не обернулся. — Нам, — тихо произнес Танос, останавливаясь в дверном проеме. Нам не ответил. Он продолжал смотреть в окно, словно надеясь, что тьма поглотит его. — Я… я не хочу, чтобы ты уходил, — голос Таноса дрожал, как лист на ветру. Нам наконец обернулся. Его глаза были холодными, но в них читалась боль. — А что ты хочешь, Су? — спросил он, его голос звучал как лезвие. — Чтобы я продолжал тащить все на себе, пока ты играешь в гения? Танос сжал кулаки, но не от злости, а от отчаяния. — Я не играю, — прошептал он. — Я просто… я не могу без этого. Нам подошел ближе, его дыхание стало тяжелее. — А я не могу без тебя, Су Бонг,— выдохнул он, и в его голосе прозвучала искренность, которую он так долго скрывал. Танос замер, его сердце заколотилось. Он почувствовал, как тепло Нама приближается, и его тело отреагировало само собой. Он шагнул навстречу, их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Нам, без тебя я был никем,— прошептал он. - Прошу вернись, и не дай умереть мне. Нам не ответил. Вместо этого он схватил Таноса за руку и притянул к себе. Их губы встретились в поцелуе, который был одновременно и гневом, и страстью, и отчаянием. Танос ответил с такой же силой, его руки вцепились в Нама, словно он боялся, что тот исчезнет. Они не говорили. Слова были лишними.