Не больше чем просто друзья

Су Бон вздыхал. Вздыхал так, словно нес на плечах всю тяжесть мира, а не просто сидел в залитой солнцем кафешке, напротив своего лучшего друга, Нам Гю. Тот, как всегда, был погружен в телефон, изредка отвлекаясь, чтобы отпить свой американо. — Интересно, а ты когда-нибудь влюблялся? - вдруг ляпнул Су Бон, надеясь, что его голос звучал как можно более небрежно. Нам оторвался от экрана.  — Ты об учебе? Да постоянно! Как же тут не влюбиться… — Он ухмыльнулся. — А если серьезно, то не думаю. Слишком много мороки. Су Бон проглотил горький ком в горле. — Мороки? Это же прекрасно, когда есть кто-то, о ком ты заботишься, кому ты даришь свою…любовь? — Он запнулся, понимая, что заносит. — Ну, знаешь, как в дорамах. Длинноволосый фыркнул. — Дорамы - это не жизнь. Там все слишком приторно. В жизни люди скорее друг друга ненавидят. Су Бон нахмурился. — Это пессимистично. Я вот считаю, что в жизни много любви, просто ее нужно уметь видеть, — Он намеренно посмотрел на Нам Гю долгим взглядом. Тот в ответ лишь пожал плечами и снова уткнулся в телефон. Тогда Су решил действовать более прямолинейно. — Слушай, а давай сегодня вечером посмотрим кино? Только… только ты и я. Нам на секунду задумался. — Не знаю… Мне нужно еще конспект доделать. Су Бон почувствовал, как надежда медленно умирает внутри него. — Ну, хотя бы просто поужинаем вместе? Я приготовлю рамен по своему секретному рецепту! Гю посмотрел на него с сомнением. — Твой секретный рецепт – это просто двойная порция острого перца, да? Су Бон покраснел. — Ну и что! Зато будет огненно! — Он подмигнул. — Как наши отношения могли бы быть, если бы ты только позволил, — Нам закатил глаза, но Су Бон, несмотря на легкую досаду, уловил еле заметную улыбку на его губах. Это было крошечное, но значительное достижение. Сердце Су Бона – это запутанный лабиринт, где переплетаются нежность, надежда и горькая реальность. С тех самых школьных лет, когда Нам Гю впервые ослепил его своей улыбкой, Су Бон оказался в плену этих чувств. Он, пытался донести это до того через неоднозначные намеки, шутливые признания, пряча истинные эмоции за маской лучшего друга. Например, одним поздним вечером, парни сидели расслабившись после утомительного дня, дома у длинноволосого, и Су Бон решил действовать наверняка. — Нам Гю, представь, что мы последние люди на Земле, - начал он, хитро прищурившись. Нам Гю оторвался от игры на телефоне и лениво взглянул на друга. — И?- зевнул он. — И нам придется… воспроизвести человечество! - выпалил Су Бон, покраснев до кончиков ушей. Он ожидал хоть какой-то реакции, но Нам Гю лишь пожал плечами. — Ну, если больше не с кем, то ладно. Только чур, ты готовишь, а я выбираю фильм для просмотра после. Су Бон был в шоке. — Ты… ты понимаешь, что я имею в виду? — А что тут понимать? Выживать надо, Су Бон! Ты что, думал, я позволю человечеству вымереть только потому, что мне не нравится твоя готовка? - Нам Гю хлопнул его по плечу, как ни в чем не бывало. Су Бон схватился за голову. — Да я не об этом! Я про… романтику! Любовь! Нам Гю нахмурился. — Романтику? После апокалипсиса? Су Бон, не тупи. Нам нужно будет охотиться, строить убежище и искать припасы! Какая блять романтика? В этот момент Су Бон понял, что до Нам Гю, кажется, дойдет только если он напишет "Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ" огромными буквами на стене их убежища, построенного из обломков цивилизации. И даже тогда он, вероятно, спросит: "А это что, новый вид граффити?" Тогда Су Бон решил подойти к вопросу философски. Затащив Нам Гю в картинную галерею на выставку современного искусства, он торжественно указал на абстрактную картину, где смешались все цвета радуги в хаотичном вихре. — Что ты видишь?- спросил Су Бон, стараясь придать голосу глубину и загадочность. Нам Гю долго чесал затылок, потом ткнул пальцем в какую-то размазню. — Ну, тут… как будто собака пробежала с банкой краски. Или, может, это то, что происходит в моей голове после двух банок пива? Су Бон закатил глаза. — Нет, Нам Су! Я говорю о чувствах! Эмоциях! О связи душ! Нам Гю снова уставился на картину, нахмурившись. — Слушай, я конечно ценю твою попытку, но мне кажется, художник просто случайно уронил все краски на холст. Может, лучше пойдем поедим? У меня что-то живот урчит от этой… связи душ. Су Бон вздохнул. — Хорошо. Но вот скажи, ты когда-нибудь чувствовал… притяжение к кому-то, кто тебе очень-очень близок? Нам Гю оживился. — О, да! К повару в моем университете! Он делает такую острую лапшу, что у меня аж слезы на глаза наворачиваются от восторга! Вот это я понимаю, притяжение! Су Бон умолк, понимая, что сегодня он снова проиграл битву за сердце Нам Гю.  И таких ситуаций было множество. Как бы Су Бон не старался, его лучший друг, кажется, видел лишь шутку в этих робких попытках. Смех, дружеские объятия, общие секреты – все это для Су Бона было пропитано особым смыслом, но для Нам Гю – лишь частью их крепкой дружбы. Каждый их разговор, каждая встреча становились для Су испытанием, балансированием на тонкой грани между надеждой и отчаянием. Он мечтал, чтобы Нам Гю увидел в его глазах не только дружбу, но и ту бурю чувств, что клокотала внутри. Чтобы услышал в его словах не просто шутки, но и мольбу о взаимности. Но время шло, а Нам Гю оставался в неведении, словно заколдованный. И Су Бон, задыхаясь от невысказанной любви, продолжал играть свою роль лучшего друга, боясь разрушить ту хрупкую связь, что у них была. Ведь лучше быть рядом, пусть и в тени его сердца, чем потерять его навсегда. Но что то изменилось. С каждой новой, неловкой попыткой Су Бона намекнуть, вернее, уже почти кричать о своих чувствах, Нам Гю будто строил вокруг себя невидимую стену. Су видел, как тот сжимается, как отводит взгляд, как его улыбка становится натянутой и какой-то… чужой. Помнит, как Нам вдруг начал говорить о "неотложных делах", о каких-то дурацких встречах с одногруппниками, о которых раньше никогда не упоминал. Потом он стал избегать их любимых мест – забегаловки с лапшой, кинотеатра по вторникам, парка, где они кормили уток еще школьниками. Су Бон слал ему сообщения, звонил, но в ответ – тишина, либо короткое "извини, занят". Он как будто исчез. Просто испарился из его жизни, оставив после себя зияющую пустоту и горькое послевкусие разочарования. Нам больше не смеялся над его шутками, не делился своими переживаниями, не просил совета. Он просто… стал чужим. Будто Су Бон нажал какую-то неправильную кнопку, и дружба, такая крепкая и надежная, в одночасье превратилась в безмолвную пропасть.                            *** Дождь хлестал по лицу, превращая мир в размытую акварель. Грусть липкой пленкой окутывала Су Бона, отражая сырость и безрадостность вечера. Каждый шаг отдавался эхом в пустых переулках, напоминая о пустоте, возникшей между ним и Нам Гю. Отдаление друга ранило глубже, чем он мог представить. И вдруг, словно мираж, в свете уличного фонаря возникла знакомая фигура. Нам Гю. Заметив Су Бона, он инстинктивно отвернулся, попытавшись раствориться в надвигающейся ночи. Но Су Бон не мог позволить ему уйти. Не сейчас, когда боль разлуки достигла своего пика. Рывком преодолев расстояние, он схватил Нам Гю за руку. Тот дернулся, попытался высвободиться, но хватка Су Бона была крепкой, отчаянной. — Нам Гю, прошу, объясни. Что происходит? Почему ты избегаешь меня? – слова срывались с губ вперемешку с дождевыми каплями. В ответ – лишь тягостное молчание. Нам Гю опустил голову, словно стыдясь чего-то. И тогда, не выдержав напряжения, Су Бон выпалил: — Я люблю тебя. В глазах Нам Гю не отразилось ни удивления, ни тепла. Лишь печаль и какое-то смирение. И тогда Су Бон все понял. Он медленно разжал пальцы, все еще не отводя взгляда от глаз напротив. В груди вдруг сдавило, дышать стало невыносимо тяжело. — Я знал, Су Бон. Блять, да я понял это давно, по твоим… ебучим намекам. Поэтому я и отдалился,- Он наконец посмотрел на Су глазами, полными разочарования и злости. — Мне жаль, но я не могу ответить тебе взаимностью. Я не такой. В груди Су Бона словно разверзлась пропасть. Слова Нам Гю, словно ледяной кинжал, вонзились в самое сердце, лишая остатков надежды. Дождь усилился, скрывая слезы, хлынувшие из глаз. Он почувствовал себя абсолютно обнаженным, уязвимым перед этой жестокой правдой. — Не такой… – прошептал Су Бон, словно проверяя на прочность эти слова. – Что это значит? Нам Гю отвернулся, провел рукой по мокрым волосам. Видно было, как ему тяжело говорить. — Это значит, что ты мне дорог, как друг. Как брат. Но не больше. Я люблю девушек, Су. И мне противна сама мысль… – он запнулся, не в силах закончить фразу. Су Бон отшатнулся, словно получив пощечину. Противно? Это слово обожгло его сильнее всего. Он никогда не думал, что его чувства могут вызвать отвращение. В голове промелькнули все моменты, когда он пытался скрыть свою симпатию, когда боялся переступить черту. И все это было напрасно. Нам Гю сделал шаг назад, словно боясь прикосновения. В его глазах мелькнула тень вины, но она тут же сменилась решимостью. — Пожалуйста, Су Бон, забудь об этом. Давай останемся друзьями. Как раньше. Су Бон горько усмехнулся. "Как раньше" уже никогда не будет. Слова сказаны, чувства обнажены, и пути назад нет. Дружба, запятнанная неразделенной любовью, превратится в постоянное напоминание о несбывшемся. Не говоря ни слова, Су Бон развернулся и побрел прочь, в темноту. Дождь продолжал хлестать по лицу, но теперь он не пытался его скрыть. Он просто шел, куда глаза глядят, оставив Нам Гю стоять в одиночестве под уличным фонарем. Су Бон потерял человека которого любил и, что еще хуже, он потерял единственного настоящего друга.