The last kiss

Всё почти кончено. Игра почти завершена. Остался лишь последний, решающий раунд, в котором двум финалистам объявили, что им предстоит сразиться друг с другом. И один из них должен… умереть. У входа на арену, в широком проеме, застыли двое игроков, под номерами 230 и 124, не в силах отвести ошеломлённые взгляды друг от друга. Они начали этот путь вместе, плечом к плечу пробиваясь к финалу. Безжалостно и быстро устраняли всех, кто стоял на пути к их цели. Каждое убийство посвящали друг другу, одурманенные жаждой победы и призрачной надеждой, смеясь над застывшими в предсмертной гримасе лицами. И вот, их выводят на середину поля, где им предстоит сыграть в «Игру в кальмара».  Танос смотрит под ноги, в его глазах плещется печаль и страх, он все еще не может осознать услышанное, кулак его судорожно сжат. Он не хочет его убивать. Только не Нам Гю. Они прошли через всё это вместе, с верой, что и выйдут вместе. Вдвоем. Разделят выигрыш, избавятся от гнёта долгов и начнут новую, счастливую жизнь. А теперь… Фиолетововолосый резко поднимает голову, открывая рот, чтобы хоть что-то сказать, но поток слов обрывается, наткнувшись на чужую ладонь, плотно прижатую к его губам. Нам Гю смотрит на него с нежностью и глубокой жалостью, на его губах играет дрожащая улыбка. — Потанцуем напоследок, Су Бон? Не успел фиолетововолосый и слова вымолвить, как его уже подхватили под руки. Одну ладонь бережно уложили на талию длинноволосого юноши, другую – нежно сжали. Су Бон машинально последовал за движениями Нам Гю. Они танцевали медленно, в тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием и эхом шагов на песчаной арене. Танос чувствовал, как подступают слезы, жгучая волна боли поднимается из самой глубины его существа. Танос почувствовал, как мир вокруг поплыл, а в ушах зазвенело. Он попытался вырваться, запротестовать, сказать хоть что-то, но все его усилия были тщетны. Нам Гю уверенно вел его в танце, словно они были на светском балу, а не на арене, где одному из них предстояло умереть. Нам Гю прижал Су Бона ближе, и тот ощутил тепло его тела, последнее тепло, которое он когда-либо почувствует от этого человека. Он знал, что Нам Гю прав. Слова сейчас ничего не изменят. Только танец. Последний танец. Они кружились по арене, движения Нам Гю плавные и грациозные, а Таноса – неуклюжие и скованные. Но Нам Гю не обращал на это внимания. Он смотрел только на Таноса, в его глаза, полные боли и отчаяния. Он старался запомнить каждую черту его лица, каждую морщинку, каждую родинку. Он хотел запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда. Внезапно, Нам Гю остановился. Он отпустил Таноса, устремив свой взгляд на голубые, заполненные слезами глаза. В его руке появилась вилка. Он смотрел на Таноса, и в его глазах не было ни колебания, ни сомнения. Только решимость. Он вложил прибор в руку Су Бона, развернув лезвием к себе. Затем, перехватив чужую ладонь, медленно поднес ее к своей шее.  Су Бон смотрел на вилку в своей руке, не в силах поверить в происходящее. Он чувствовал, как пальцы Нам Гю крепко сжимают его ладонь, направляя лезвие к горлу. Слезы безудержно текли по его щекам, оставляя мокрые дорожки. Он пытался вырваться, отдернуть руку, но Нам Гю держал его крепко, не давая ни единого шанса на спасение. Нам Гю смотрел в глаза Су Бона, его взгляд был полон любви и сожаления. Он видел его боль, его страх, его отчаяние. Он знал, что просит его об ужасной вещи, но не видел другого выхода. Он не мог убить Су Бона. Он не мог отнять у него жизнь. Но он знал, что если они не сделают этого сами, их убьют обоих. И он не мог допустить, чтобы Су Бон умер. Он хотел, чтобы он жил, чтобы он выиграл, чтобы он был счастлив. Даже если это означало, что он должен пожертвовать собой. — Прости меня. Живи за нас обоих,- Затем, он слегка надавил на руку Су Бона, направляя вилку глубже в свою шею. На последних силах, Нам Гю наклонился ближе к Су Бону и прижался своими губами к его губам. Поцелуй был коротким, нежным и полным прощания. Вкус соленых слез смешался со вкусом крови, которая уже начала сочиться из горла Нам Гю. Су Бон стоял, как парализованный, не в силах пошевелиться или отвести взгляд от любимого человека. Он чувствовал, как слабеет хватка Нам Гю, как его тело начинает оседать на землю. Су Бон рухнул на колени рядом с умирающим Нам Гю, его руки были в крови. Он прижал его к себе, пытаясь остановить кровотечение, но было слишком поздно. Жизнь покидала Нам Гю с каждой секундой, и Су Бон чувствовал, как его сердце разрывается от боли. Он шептал слова любви и прощения, но Нам Гю уже не слышал его. Его глаза закрылись, и он навсегда покинул этот мир. Су Бон сидел, обнимая бездыханное тело Нам Гю, и плакал. Он плакал о своей утрате, о своей любви, о своей сломанной мечте. Он плакал о том, что ему пришлось сделать, о том, что он не смог спасти его. Он плакал до тех пор, пока у него не закончились слезы, и тогда он просто сидел в тишине, глядя на мертвое лицо Нам Гю. Внезапно, над ареной раздался голос: "Игрок 124 - выбывает". Су Бон поднял голову и посмотрел наверх, на наблюдателей. Он видел их улыбки, их аплодисменты, их ликование. Они радовались его победе, но для него она ничего не значила. Он потерял все, что имело значение в его жизни. Су Бон поднялся на ноги, оставив тело Нам Гю на арене. Он пошел прочь, не оглядываясь назад. Он знал, что никогда не забудет Нам Гю, и что его смерть навсегда останется шрамом в его сердце. Он выиграл игру, но проиграл все.