Научит вас целоваться, Су Бон в этом профи

Су Бон, с чувством глубокого удовлетворения, после прогулянной школы, откинулся на потёртую спинку старенького дивана, изрядно просевшую в районе поясницы. Его взгляд был прикован к мерцающему экрану огромного плазменного телевизора, занимавшего почти всю стену. На экране разворачивалась эпическая виртуальная битва. Взрывы, вспышки плазмы и трассирующие лучи лазеров раскрашивали полумрак комнаты кислотными неоновыми отблесками, отбрасывая причудливые тени на стены.  Джойстик в руках Су Бона вибрировал, сигнализируя об очередном удачном попадании в вражеский корабль. Рядом с диваном, прямо на ковре, сгорбившись над своим собственным, не менее потрепанным джойстиком, сидел Нам Гю, сбежавший вместе с другом юноша. На его лице застыло выражение предельной концентрации. Брови его были сдвинуты к переносице, образуя глубокую складку, а глаза, обычно лучащиеся весельем, сейчас сверкали огнем злобы. — Аргх, ну как ты это делаешь?! - с искренним возмущением воскликнул Нам Гю, когда его виртуальный персонаж в очередной раз эффектно взлетел на воздух, рассыпаясь на тысячи пиксельных осколков. Су Бон, не отрывая взгляда от экрана, усмехнулся, демонстрируя безупречный ряд белых зубов. — Секреты мастерства, малыш. Опыт, помноженный на интуицию, - ответил он, самодовольно прищурившись. Несколько минут они молча и яростно сражались, каждый погруженный в свою стратегию и тактику. Комната была наполнена какофонией звуков: взрывы, свист лазеров, скрежет металла и электронный визг. На полу валялись разбросанные комиксы и пустые банки из-под газировки. Наконец, Су Бон, почувствовав, что инициатива полностью на его стороне, решил сменить тему, слегка устав от однообразного геймплея. — Слушай, Нам Гю, а ты… как там, на личном фронте? Появился может кто-нибудь? - небрежно поинтересовался Су Бон, продолжая ловко маневрировать своим виртуальным кораблем между астероидами. Нам Гю, не отрываясь от экрана, пробурчал в ответ. — В смысле? — Ну, отношения, девчонки… целовался хоть раз? Или так и сидишь, как монах в храме?- Су Бон краем глаза наблюдал, как Нам Гю вдруг замер, словно окаменев. Его пальцы, до этого лихорадочно барабанившие по кнопкам джойстика, застыли в воздухе. На щеках проступил предательский, но от этого не менее очаровательный, легкий румянец, а лицо исказилось в недовольстве. Он машинально поправил очки в тонкой металлической оправе. — Чего такой недовольный? Никогда не сосался, что ли, my boy? - поддел его Су Бон, не в силах сдержать ехидную ухмылку. Он почувствовал, что задел какую-то очень личную струну в душе своего друга. Нам Гю резко повернулся, бросив на Су Бона сердитый взгляд, в котором, однако, проглядывала и нотка смущения. — Пошел на хер, Су Бон! Занимайся лучше своими сраными кораблями! Су Бон сразу понял, что попал в точку. - Эй, эй, полегче! Я ж по-дружески интересуюсь. Не обижайся.  В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гулом телевизора и тихим шуршанием вентилятора компьютера в соседней комнате. Нам Гю, покраснев еще сильнее, снова отвернулся к экрану, но Су Бон заметил, как предательски дернулся уголок его губ, выдавая тщательно скрываемую улыбку. Вновь устремив взгляд к экрану телевизора и лениво постукивая по кнопкам джойстика, Су Бон бросил с легкой небрежностью, но с оттенком смущения в голосе: — Просто… ну, если что, я могу научить, подсказать, поделиться опытом. По-дружески, конечно.  Нам Гю резко замер и в еще большем ступоре уставился на плазму. Медленно он повернул голову в сторону друга с непонимающим и шокированным лицом от услышанного. — Что ты сказал? Су Бон откашлялся и, стараясь выглядеть максимально непринужденно, пожал плечами. — Ну, типа научить тебя целоваться?… Если интересно, конечно. Нет – так нет. Забудем, будто ничего не было, — произнес он, чувствуя, как на щеках начинает проступать легкий румянец. Он смотрел на экран, делая вид, что увлечен игрой, но сердце бешено колотилось в груди. Внезапно экран взорвался пляшущими сполохами света, и бесстрастный, словно высеченный из льда, механический голос бесцеремонно отчеканил: «Victory». Су Бон, опьяненный триумфом, с победной ухмылкой отпустил джойстик и обернулся к другу, ища разделенного ликования. Но Нам Гю словно растворился в воздухе, красный как помидор, снова и снова прокручивая в оглушенном сознании роковое «Целоваться». Все так же медленно, словно в трансе, он вернул голову в прежнее положение, и, спрятав лицо в ладонях, прижал колени к груди. Посмотрев на реакцию своего друга, Су Бон чувствовал себя полным идиотом. Зачем он вообще заговорил об этом? Зачем предложил то, о чем даже не смел думать раньше? Наверное, это адреналин от игры, помноженный на затянувшуюся дружбу и скуку. Но теперь все изменилось. Он это чувствовал каждой клеточкой своего тела. Уже собравшись обрушить на друга поток оправданий, он вдруг уловил тихий шепот, донесшийся со стороны длинноволосого юноши. — Давай… — прошептал Нам Гю, его голос дрожал от смущения и едва слышался в тишине. — Но как? Су Бон замер. Слова Нам Гю прозвучали как эхо в его собственных мыслях, и он на мгновение потерял дар речи. В голове проносились тысячи мыслей, каждая из которых противоречила предыдущей. Он готовился извиниться, сказать, что это была глупая шутка, но теперь… Теперь он стоял на пороге чего-то совершенно нового и неизведанного. Он медленно опустился с дивана на колени рядом с Нам Гю, стараясь не спугнуть его. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно сейчас выпрыгнет из груди. Он осторожно коснулся плеча друга. Нам Гю вздрогнул, но не отстранился. — Ты уверен? — тихо спросил Су Бон, боясь нарушить хрупкую атмосферу, повисшую между ними. Нам Гю медленно поднял голову, и Су Бон увидел в его глазах смесь смущения, страха и… надежды? Он кивнул, едва заметно, но этого было достаточно. Су Бон замялся. В горле пересохло, хотя он уверял себя, что это просто игра. Его щеки слегка порозовели, предавая легкое смущение. Собравшись с духом, он, чуть ли не выплюнув слова, произнес: — Ну, хорошо. Представь… представь, что я… симпатичная телка, окей? И действуй. Нам Гю, и без того красный как помидор, казалось, сейчас взорвется. Кровь прилила к его лицу.  Его пальцы судорожно сжали край футболки, а плечи слегка дрожали. Но вопреки всему, он послушно подался вперед. Его глаза были плотно закрыты, словно он боялся увидеть что-то ужасное. Губы, обычно твердые и решительные, сейчас слегка приоткрылись, словно он ждал чего-то невероятно пугающего и волнующего одновременно. Он неуклюже чмокнул Су Бона в губы, словно пытался поймать бабочку сачком - быстро, неловко и без малейшего понимания, что делать дальше. И тут же отскочил, глядя виновато и смущенно, словно нашкодивший ребенок. Его взгляд бегал по комнате, избегая зрительного контакта, как будто он пытался спрятаться от своего собственного замешательства. Су Бон усмехнулся, стараясь скрыть бешено колотящееся сердце и нервное дрожание пальцев. Он надеялся, что его снисходительный тон скроет бурлящий внутри него водоворот эмоций. — Тебе так ни одна не даст, малыш, — проговорил он с притворным презрением. — Иди сюда, научу тебя как надо. Не давая Нам Гю времени опомниться и осознать происходящее, Су Бон решительно притянул его к себе. На этот раз все было иначе. Поцелуй был другим. Медленным, уверенным, исследующим. Больше не было никаких сачков и пойманных бабочек. Су Бон слегка приоткрыл губы, словно приглашая Нам Гю за кулисы неизведанного. Сначала неуверенно, словно боясь оступиться, затем более смело, поддавшись внезапно нахлынувшему желанию, Нам Гю ответил на поцелуй. Их языки встретились, сплетаясь в медленном, чувственном танце. Вокруг словно закружился вихрь, поглощая все звуки игры и стирая границы реальности. В ушах звенело, сердце бешено колотилось, а внизу живота приятно покалывало. Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Лица пылали жаром, глаза блестели влажным блеском, отражая бурю чувств.  — Ну… понял? — тихо спросил Су Бон, стараясь скрыть дрожь в голосе, выдающую его истинное состояние. Он боялся, что его волнение будет слишком очевидным.  Нам Гю молча кивнул, не находя слов, чтобы выразить то, что он только что пережил. Его взгляд был прикован к губам Су Бона, словно он завороженно наблюдал за запретным плодом. — Ну да… вроде, — прошептал он, словно сомневаясь в собственной способности к пониманию. Су Бон усмехнулся, стараясь вернуть контроль над ситуацией. — Вроде недостаточно. Надо закрепить, - в его голосе звучала игривость, но за ней скрывалось настоятельное желание и легкая тревога. Нам Гю вздрогнул, словно его пронзила невидимая молния. Каждое нервное окончание отозвалось гулом, заставив его замереть на месте. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, он поднял голову. Их взгляды встретились, и в глазах Су Бона Нам Гю увидел отражение собственных смятения и удивления. Но было и что-то ещё, что-то тёмное и манящее, что заставило сердце биться чаще. В глазах Нам Гю плясали тени страха, вызванные новизной и непредсказуемостью ситуации, смущения откровенностью момента и ещё чего-то, что Су Бон не мог сразу определить - возможно, надежды. — Ты… ты серьёзно? — прошептал Нам Гю, словно боясь спугнуть мимолетное видение. Его голос дрожал, выдавая внутреннюю борьбу. Он боялся услышать ответ, боялся, что это всего лишь игра, мимолетная прихоть, которая разобьёт его едва зародившиеся чувства. Су Бон не ответил сразу, наслаждаясь замешательством, написанным на лице Нам Гю. Он хотел продлить этот момент, растянуть его, чтобы почувствовать всю полноту власти над ситуацией. Медленно, выверенным движением, он приблизился, его тень нависла над Нам Гю, словно обещая одновременно защиту и опасность. Пальцы коснулись нежной кожи подбородка, слегка приподнимая его, заставляя глаза встретиться. Кожа Нам Гю под пальцами Су Бона казалась горячей и шелковистой. — А ты хочешь? — его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала твёрдость стали, готовой к закалке. Это был не просто вопрос, а вызов, проверка на смелость. Су Бон видел, как дрожит кадык Нам Гю, как белеют костяшки пальцев, сжимающих его футболку. Нам Гю замер, словно попал под гипноз. Воздух вокруг него словно сгустился, сдавливая грудь. Дыхание участилось, стало прерывистым и неглубоким. Он хотел сказать что-то, хотел высказать все свои сомнения, страхи и надежды, но слова застряли в горле, образуя комок, который невозможно было проглотить. Вместо слов, против воли, против разума, он кивнул. Едва заметно, почти неуловимо, но этого было достаточно. Этого было достаточно, чтобы дать Су Бону зелёный свет. Улыбка Су Бона, осветила его лицо. Она была нежной и в то же время насмешливой, знающей. И в этот раз его поцелуй был ещё медленнее, ещё глубже, словно он хотел проникнуть в самую душу Нам Гю. Он чувствовал, как Нам Гю постепенно расслабляется, как сопротивление отступает, сменяясь неуверенной, но жадной ответной реакцией. Губы Нам Гю, сначала робкие и неуверенные, начали отвечать на его ласку, словно цветок, раскрывающийся под лучами солнца. Пальцы Нам Гю, дрожащие от волнения, цеплялись за футболку Су Бона, словно он был единственной опорой в бушующем океане. Он боялся, что этот момент исчезнет, что Су Бон растает в воздухе, оставив его наедине со своими невысказанными желаниями. В комнате стало жарко, душно от напряжения, которое, казалось, вот-вот взорвётся фейерверком чувств. Каждый вдох, каждый выдох был наполнен электричеством, готовым пробить самую толстую стену. Тишина звенела, в ней слышалось лишь учащенное дыхание двух парней и бешеное биение их сердец. Су Бон, ведомый неудержимой волной страсти, обхватил Нам Гю за талию, притягивая к себе на колени. Откинувшись на каркас дивана, он позволил их телам слиться в едином порыве, ощущая, как каждый дюйм их кожи отзывается трепетным эхом. Движения стали более смелыми, более откровенными, словно два пламени, стремящиеся слиться в один всепоглощающий пожар. Он углубил поцелуй, чувствуя, как Нам Гю отвечает ему с нарастающей страстью. Руки длинноволосого крепче обхватили его плечи, словно боясь отпустить в пугающую неизвестность. Су Бон прикусил нижнюю губу Нам Гю, вызывая тихий стон, который эхом отозвался в комнате. Он почувствовал, как тело Нам Гю дрожит, выдавая его возбуждение и смущение одновременно. В этот момент Су Бон понял, что игра зашла слишком далеко, что грань между притворством и реальностью стерлась, оставив их наедине со своими истинными чувствами. В этот миг, когда воздух между ними словно загустел от напряжения, Нам Гю придвинулся еще ближе. Его тело, преданное охватившему его желанию, реагировало мгновенно – бедра невольно задвигались в такт нарастающему возбуждению, и каждая клеточка его существа требовала больше близости. Вдруг, сквозь тонкую ткань чужих штанов, он ощутил упругий, твердый бугорок. Не прерывая поцелуя, который уже казался им обоим единственной реальностью, Нам Гю медленно, словно боясь нарушить хрупкую магию момента, повел рукой вниз по телу Су Бона, пока его пальцы не коснулись этой волнующей, дразнящей твердости. Легкое, неуверенное сжатие ладонью вызвало у Су Бона приглушенный, хриплый стон, потонувший в глубине их поцелуя, словно секрет, разделенный только между ними. В ответ на эту робкую ласку, Су Бон еще сильнее прижал его к себе, обхватывая руками его спину, словно стремясь раствориться друг в друге, слиться в одно целое, забыв обо всем на свете. Внезапно осознание пронзило Нам Гю. Он, словно очнувшись от глубокого сна, резко отстранился от влажных, припухлых губ Су Бона, вглядываясь в его разгоряченное, пылающее лицо, ища там ответы на свои внезапно возникшие вопросы. — У тебя… встал? — выдохнул Нам Гю, едва сдерживая рвущийся наружу крик удивления и, возможно, легкой паники. Слова сорвались с его губ, прежде чем он успел их обдумать. Су Бон смотрел на него, сперва недоуменно, словно пытаясь понять причину его внезапного отстранения, но затем в его глазах промелькнуло понимание, и на губах заиграла лукавая, дразнящая усмешка. Его рука, до этого обвивавшая спину Нам Гю, скользнула вверх, в густые, черные волосы, мягко, но крепко сжала их, притягивая его лицо обратно к себе. — А у тебя, значит, нет, придурок? — прошептал Су Бон обжигающим шепотом, его дыхание опаляло щеку Нам Гю, прежде чем снова накрыть его губы обжигающим, страстным, требовательным поцелуем, который обещал больше, чем просто близость. Слова Су Бона, словно искра, воспламенили и без того тлеющее пламя желания в Нам Гю. Сомнения отступили перед захлестывающей волной чувств. Он ответил на поцелуй с такой же жадностью, забыв о смущении и страхе, позволяя себе полностью отдаться этому моменту. Руки его сплелись на затылке Су Бона, притягивая его ближе, углубляя поцелуй. Он чувствовал, как тело его горит, как каждая клетка его существа отзывается на ласки Су Бона. Одна рука фиолетововолосого скользнула под футболку Нам Гю, исследуя его кожу, вызывая трепетные мурашки. Другая же продолжала крепко держать его за волосы, не позволяя отстраниться, требуя полной отдачи. Нам Гю чувствовал себя полностью во власти Су Бона, и это ощущение его не пугало, а наоборот, возбуждало еще сильнее. Дыхание сбилось в рваный ритм, поцелуи вспыхивали жадным пламенем, руки осмелели в прикосновениях. Нам Гю тонул в океане страсти, захлебываясь в его волнах. Никогда прежде он не испытывал подобного блаженства, не подозревал, что обычный поцелуй может быть настолько всепоглощающим, настолько пьянящим. Внизу живота разлилась горячая волна, сковывая движения. До Нам Гю стало доходить, что еще мгновение, еще один такой поцелуй, и он потеряет контроль, сорвется в пропасть наслаждения. Поэтому, собрав остатки воли, он медленно отстранился от Су Бона. — Су, я больше не могу… – прошептал Нам Гю, ловя воздух ртом. – Еще немного, и… мне кажется, я кончу. Су Бон, похоже, был не сильно лучше. Его дыхание тоже было сбитым, а щеки покрывал яркий румянец. В глазах плескалось нескрываемое желание, смешанное с удивлением от собственных ощущений. Он молча взирал на Нам Гю, словно выжидая, пока тот соизволит пролить свет на происходящее. Не дождавшись продолжения, Су Бон перевел взгляд на домашние шорты друга. Мгновение задумчивости, и вот, он снова смотрит в глаза Нам Гю. — Я тебя понял, – выпалил он, и, одним стремительным движением повалил Нам Гю на спину, на пол. Навис над ним, словно хищник над добычей, вызвав у того сдавленный, испуганный вздох. Руки Су Бона, словно ожившие змеи, метнулись к поясу шорт Нам Гю и, не церемонясь, стянули их вниз вместе с нижним бельем. Затем, с той же стремительностью, он избавился и от своих. Нам Гю вспыхнул краской, лицо горело наблюдая за разворачивающимися действиями. — Ты что творишь?! Су Бон не ответил. Он лишь опустился, прижавшись всем телом к Нам Гю, ощущая каждый изгиб его тела. Его рука, словно повинуясь древнему инстинкту, сжала в своей власти оба возбужденных члена. Нам Гю задохнулся от неожиданности. Возбуждение смешалось со страхом и смущением, образуя взрывоопасный коктейль. Он попытался вырваться, но хватка Су Бона была железной. Тот лишь сильнее прижался к нему, заставляя почувствовать всю силу своего желания. — Су Бон, пожалуйста, остановись! — прошептал Нам Гю, чувствуя, как его сопротивление тает под напором разгорающейся страсти. Но Су Бон словно не слышал. Его движения становились все более настойчивыми, а губы обжигали кожу Нам Гю короткими, жадными поцелуями. Нам Гю попытался отвернуться, но Су Бон перехватил его лицо и впился в губы страстным, требовательным поцелуем. В голове Нам Гю вспыхнули яркие искры, и он потерял счет времени. Все его чувства обострились до предела, он чувствовал каждое прикосновение, каждый вдох Су Бона. Сопротивление угасло, сменившись безоглядной отдачей. Он больше не мог, да и не хотел противиться нахлынувшей волне наслаждения. Его руки невольно обвили спину Су Бона, притягивая его ближе. Он чувствовал, как тот двигает рукой, усиливая давление, и стон сорвался с его губ непроизвольно. Волна наслаждения захлестнула Нам Гю, стирая границы между дозволенным и запретным, между страхом и восторгом. Его тело, до этого напряженное от сопротивления, теперь податливо извивалось в руках Су Бона, вторя каждому его движению. Он больше не контролировал себя, отпустив вожжи разума, доверившись всепоглощающей страсти. Каждый нерв трепетал, каждая клеточка тела пульсировала в унисон с учащенным сердцебиением. Стоны вырывались из его груди, непроизвольные и несдержанные, переплетаясь с прерывистым дыханием Су Бона. Мир сузился до ощущений: горячих губ, обжигающей кожи, сильных рук, сжимающих его тело. В голове не осталось места для мыслей, лишь оглушительный гул желания, требующего немедленного удовлетворения. Он больше не помнил, где он, кто он, – существовала только эта секунда, эта неудержимая сила, властно подчиняющая его воле. Нарастающее напряжение грозило вырваться наружу неуправляемым потоком. Нам Гю судорожно вцепился в плечи Су Бона, чувствуя, как все внутри сжимается в тугой узел. Еще мгновение, и этот узел развяжется, высвобождая бурный поток наслаждения. Он зажмурил глаза, позволяя волне страсти накрыть его с головой, не пытаясь больше сопротивляться. И вот, когда предел был достигнут, когда тело пронзила острая, обжигающая волна, он сорвался в бездну, издав протяжный стон, полный блаженства и облегчения. Следом за ним, Су Бон замер, прижавшись к нему всем телом, изливаясь длинноволосому на живот. Лишь спустя несколько долгих мгновений, дыхание обоих постепенно выровнялось, а сердцебиение замедлилось. Су Бон, тяжело дыша, откинулся на Нам Гю, чувствуя, как их тела постепенно приходят в себя после бурной вспышки. Он лежал, не двигаясь, боясь нарушить хрупкое равновесие, установившееся между ними. Его сердце все еще колотилось в бешеном ритме, а щеки горели от стыда и возбуждения. Он не знал, что сказать, как себя вести. Слова казались неуместными, словно грубые камни, способные разрушить нежное очарование момента. Нам Гю лежал под ним, неподвижный и молчаливый. Су Бон боялся поднять глаза, чтобы увидеть его лицо, прочитать в нем осуждение или отвращение. Он чувствовал себя виноватым, словно совершил что-то непоправимое. Он никогда не думал о Нам Гю в таком ключе, их дружба всегда была для него чем-то священным, незыблемым. И вот, он, словно безумец, разрушил все одним необдуманным порывом. Собравшись с духом, Су Бон медленно поднялся, стараясь не смотреть Нам Гю в глаза. Он натянул свои шорты, чувствуя себя невероятно неловко и глупо. Комната казалась чужой, пропитанной запахом их тел и витающим в воздухе напряжением. Он сидел, как истукан, не зная, что делать дальше, как исправить то, что он натворил. Нарушив тишину, Нам Гю тихо произнес: — Су Бон… Су Бон вздрогнул и медленно повернулся к нему. В глазах Нам Гю не было ни осуждения, ни отвращения. Лишь тихая печаль и какое-то странное, непонятное ему выражение. Фиолетововолосый почувствовал, как ком подступает к горлу. — Су Бон… — повторил Нам Гю, протягивая руку. Су Бон нерешительно взял ее, ощущая тепло его ладони. Нам Гю мягко сжал его пальцы, будто пытаясь передать что-то важное, что нельзя выразить словами. — Мне… мне жаль, — пробормотал Су Бон, отводя взгляд. — Я не знаю, что на меня нашло. Нам Гю покачал головой и присел, усаживаясь на полу. — Не надо извиняться, — тихо сказал он. — Это… это было неожиданно, но… не отвратительно. Су Бон поднял голову, удивленный его словами. — Ты… ты не злишься? — Злюсь? — Нам Гю слабо улыбнулся. — Нет. Я просто… растерян. Я никогда не думал о нас… так. Но, честно говоря, это было… очень приятно. Су Бон молчал, переваривая его слова. Он видел, что Нам Гю говорит искренне, и это немного успокоило его. Возможно, не все потеряно. Возможно, их дружба не разрушена. Он опустился рядом с Нам Гю, и тишина снова воцарилась в комнате. Но на этот раз она не была такой напряженной, такой давящей. Это была тишина размышлений, тишина принятия. Они сидели рядом, не касаясь друг друга, но между ними чувствовалась связь, которая, возможно, только укрепилась после произошедшего. Связь, которая требовала времени и понимания, чтобы определить свое новое направление.