Плаксивый кролик.

Эмма проснулась с ощущением сухости в горле и общей вялостью в теле. Одна её щека приняла форму глубоких складок. В комнате никого не было. Вчера Рене уложила её на свою кровать, и это было всё, что она могла вспомнить. Чем больше она пыталась сосредоточиться, тем сильнее начинала гудеть её голова. Осторожно поднявшись, девочка побрела к выходу и в коридоре столкнулась с высокой блондинкой, которая стояла перед длинным настенным зеркалом. — Ой, ты уже проснулась? — сказала она и, прищурившись, осмотрела Эмму. — Так не годится. Пошли-ка. Блондинка легонько развернула девочку к ванне, и её каблуки застучали по линолеуму, отдаваясь глухим эхом по коридору. — Рене попросила меня приглядеть за тобой, ничего личного, ягодка, — заговорила девушка. — Я Элисон. На сегодня твоя нянька. Щеки Эммы слегка покраснели, то ли от стыда, то ли от осознания своего положения. — Я ведь не ребёнок... Мне уже 17... — тихо произнесла она. — Не спорю, но ты так выглядишь, будто и соску не давай, заплачешь, — ответила Элисон. Эмма не сразу поняла смысл этих слов и немного потупила взгляд, размышляя. — Это... Как? — с любопытством и одновременно с волнением спросила она. Элисон улыбнулась, и её красная помада легла на губы ровно, словно дорогая марка. — Не бери в голову, — отмахнулась блондинка и начала что-то искать в шкафчиках. Попутно она говорила что-то о внешнем виде Стоунер. — Нужно привести тебя в порядок. А после отправимся на стадион, — говорила Рейнольдс, вытаскивая свои ментоловые средства гигиены. — Стадион? — вздрогнула Эмма, не до конца понимая, где она, кто это, и что происходит. Или же она всё ещё спит? — Ага, Ваймак хочет загрести тебя в команду по экси, — продолжала девушка, смачивая ватные диски средством. — Рене случайно обмолвилась, что ты играла в экси, и тренер заинтересовался. — Рене?! Где она сейчас? Она ведь тоже играет в команде?! — слишком резко и быстро начала расспрашивать девочка. А затем резко замолчала, зажмурившись от боли. Грудь и горло пронзило глухой, пульсирующей болью. — Тихо, тихо! Где-то Рене оставляла тебе сироп, — Элисон легонько похлопала девочку по плечу и вышла из ванны, направляясь на кухню. Эмма совсем забыла о том, что её голосовые связки ослабли. Но где-то в глубине души она радовалась. Она может больше не молчать, а говорить. Хоть и выходило это пока не очень хорошо.