Моя стихия

Финал

Вик отключил телефон. Я уже думал, что опоздал, но под окнами стоял серый «шевроле», вряд ли бы он бросил машину на улице. Дома его тоже было, я выкурил на лавочке перед входом пачку сигарет и ушёл, когда какая-то женщина пригрозила вызвать полицию. Я заглянул в бассейн – но без толку. Долго бродил по парку и даже немного замёрз. Тошно от мысли, что я не успел… Во рту горько, мне захотелось пить, я поискал глазами какой-нибудь магазин, и наткнулся на антикварную лавку. На пыльной витрине куча всякого хлама и старья, я лишь мельком прошёлся по нему взглядом, как вдруг на куске красной ткани я увидел то, чего даже не искал. Два высоких пузатых бокала, на странных изогнутых ножках, обвитых побегами стеклянного плюща. На каждом из бокалов витиеватыми буквами, под старину, написано «Победа – это моя стихия». Это не просто в бровь – это прямиком в самое сердце! Они стоили по триста баксов за штуку, хотя старьёвщик улыбался так, будто сам купил их за пять. Но мне всё равно, я выложил бы и тысячу. - Это из коллекции сороковых годов. Вы такие нигде не найдёте. Он замотал раритетную парочку в старую газетную бумагу и сунул в обычную обувную коробку. Я нёс их, как самое драгоценное в жизни. Я был в восторге, как последний дурак, я даже свернул в какой-то тупик, пришлось возвращаться через всю улицу. И тут я увидел Вика. В этих своих джинсах, с рюкзаком на плече, влажные волосы, хотя на улице уже прохладно. В нашем городе много бассейнов, правда. Я не догадался обойти все. Я догнал его и взял за руку… Вик… Виктор… Нет, просто Вик. Это имя ему очень подходит. Горько-сладкое, как глоток холодного тёмного пива летним вечерком. Я люблю именно тёмное пиво. - Нужно поговорить, Вик. Он ничего не ответил. Мы в двух шагах от его дома, и мы просто пошли туда молча, не разнимая рук. В прихожей на тумбочке какие-то документы и билет на самолёт. Я не задумываясь порвал его в мелкие клочья. - У меня есть электронный, - на губах Вика слабая улыбка. - Ты рискуешь своим ноутбуком. - Я уже перевёлся по работе, Бойд. - К чёрту работу… К чёрту всё, малыш. Давай полетим куда-нибудь вместе, прямо сейчас? - Вот прямо-прямо? Я взял его лицо в ладони и расцеловал. Как же от него пахнет! Молодостью, страстью, жизнью. Я просто сейчас умру… - Люблю тебя, - сказал Вик. Или мне показалось? Я уже не мог понять, где мысли, а где слова. Слишком много витало в воздухе. Того, что не требовало слов -– достаточно лишь посмотреть в глаза. Я не знаю, что у меня сейчас там. Наверное, слишком откровенное, потому что его взгляд стал совершенно другим. Будто щёлкнули тумблер. И я как в зеркале – увидел самого себя. Если бы глаза могли говорить, они бы сказали многое. Таких слов не знает простой язык. Это можно лишь чувствовать – где-то в сердце, совсем глубоко внутри. Это и есть правда. И уже не важно – язык или взгляд – мне сказали это выстраданное «люблю». Это оно есть – тот самый грёбаный элемент счастья, который так хочется застолбить навечно… Как же можно от этого отказаться, если оно всё ещё в твоих руках? - Куда ты хочешь? - В Китай, - в его глазах блестели смешинки. - Китай? - Там сейчас соревнования по хай-дайвингу. - Хорошо… Пусть будет Китай… Собирайся. - Я вообще-то пошутил. - А я серьёзно. Мы летим в Китай… Потом в Австралию, хочешь? - Ты сумасшедший. - Люблю тебя. Вик вдруг резко отстранился и ткнул меня пальцами в грудь. Он явно нервничал, под глазом пульсировала жилка, он то и дело сглатывал, как будто сохло в горле. - Я знаю, что я сволочь, Бойд. Я себя не оправдываю. Мы с Хайком здорово насрали тебе в душу. Я понимаю, блядь, всё! Но, сука, у меня всегда было чувство, словно ты и я – это что-то особенное… Наши отношения, и наш секс… Я не могу… Я всё время думаю, что ты трахал кого-то после всего, что было… Мне хочется от этого кричать! У него столько написано на лице, и я боюсь сказать что-то не то. Наш мирок хрупкий, как косточки колибри, одна неловкость, и мгновенная смерть. Я боролся с желанием выложить ему правду, ведь ничего же не было! Но как это сейчас прозвучит нелепо, я бы и сам не поверил. Он видел Дэниса, его руку на моём бедре. Мы с ним словно поменялись местами. Господи, какая жесть! - Мы поставили точку, Бойд. Может, она реально нужна… Я больше не знаю, хочу ли я быть с тобой… Я словно умер. У меня внутри пусто…Совсем. Я прижал палец к его губам. - Нет, малыш, нет… Никто не умер, и точки тоже нет. Мы…мы всё начнём сначала! Я люблю тебя, Вик. Мы все облажались, но я люблю тебя… Я…я тебя не отпущу! Слышишь? Не отпущу…нет! Господи…это я? Я… это… сказал? Что-то под названием гордость сопело, свернувшись в трубочку. И мне глубоко на неё плевать… Вик молчал, наверное, целую вечность. Думаю, он, как я, боролся с чем-то внутри себя, изобретая новые правила игры под названием «мы выбираемся из этого дерьма». Он показал пальцем на коробку. - Надеюсь, это не твои домашние тапки? Я молча сорвал крышку, Вик уставился на бокалы. Готов поклясться, у него в глазах что-то блестело, что-то очень похожее на слезу. - Ты пришёл с бокалами и без вина? – шёпотом спросил он. - Я… Я просто не догадался. - Как всегда… Вик пожал плечами, взял коробку, я услышал шум воды в мойке. Когда я зашёл на кухню, он уже наливал в бокалы какое-то вино. Первый бокал он выпил залпом, даже без передышки. Затем налил себе второй. - Если ты хочешь, чтобы мы были вместе, у меня есть несколько условий. Что-то это мне напоминает. Я тронул его ладонь, сплетаясь пальцами. Он кивнул мне на мой бокал. Вино немного терпкое, минимум сладости – так, как я люблю. - Первое условие, Бойд: если ты хочешь спать со мной, ты не спишь с другими. Даже если мы вот так чудовищно поссорились! - Ну, а второе? - Не знаю пока, - он, наконец-то улыбнулся, как раньше, на щеках появились ямочки, - но я что-нибудь придумаю. - Нет, детка… Давай решим всё здесь и сейчас. - Опять на берегу? - Конечно. - Окей. Эти бокалы – они под моей личной охраной… Не вздумай их тронуть! - Нет, малыш, конечно я не трону. Я больше никогда ничего не трону. Я ломал голову, как выпросить у него все фото и видео, которые удалил. Они мне нужны, как воздух. Теперь у меня девственно чистый лист, как будто стёртый ластиком: ни фотографий, ни видео, ни переписки. Одно лишь видео в «корзине» на ноутбуке. То самое, первое, которое снимал в бассейне полгода назад. Видео-сон, видео-несбывшиеся мечты. Как будто ничего между нами не было. Кто бы мне сказал, что все вот эти мелочи – это так дорого! Это, сука, бесценно! Я поцеловал его в шею и положил его руку на свой ствол. Если бы он знал, что сейчас творится внутри меня. Крутит, рвёт, кидает во все стороны – только бы его обнять, прикоснуться губами, почувствовать бедром его страсть. Я просто сейчас сдохну от распирающих меня чувств… - Хочу тебя… - Я… Я ещё не закончил… Я опустил глаза на его ширинку, она вот-вот лопнет, вряд ли можно рассказать о желании более красноречиво. Мой малыш хочет… хочет меня… Я вспомнил, как он стонет, когда кончает, искры из глаз... - Мне реально стоило бы уехать, Бойд... Но я не могу без тебя… Просто не могу. А я – разве я могу? Мне эту неделю без него даже дышать было больно. Я уже не дождусь, когда мы будем на борту самолёта – хоть в Индию, хоть в Китай, хоть на Аляску. Лишь бы только с ним вдвоём, пока не затянутся раны, как разведённые мосты, рвущие нас друг от друга… Вик сбросил с себя футболку, она улетела на диван. - Иди ко мне. Если бы глаза могли говорить, они сказали бы многое. То, что я видел – таких не придумали слов. Это словно наваждение, какая-то особая химия, иная Вселенная, в которой существуем только мы – я и он… Вик тянет с меня рубашку, мои пальцы гуляют вокруг его сосков, спускаются ниже по мощной мускулатуре пловца, расстёгивают джинсы, обхватывают тугой ствол, вот-вот готовый взорваться… Обожаю его вкус… Обожаю его всего. Голос, запах, жадную ласку рук, током бьющие прикосновения. Как тепло у него внутри, и как жарко бывает во рту. Как же мне сладко в такие мгновения…

ЭПИЛОГ

Мне очень редко кто-то реально нравится… Не в том смысле, что я никогда ещё не влюблялся. Но именно сейчас я в первый раз люблю по-настоящему. Так, что крыша едет, и сердце стучит… А я всего лишь держу его за руку. Не хочу отпускать… Двадцать семь метров, блядь! - Вик… Ты уверен? Конечно, да. Бесстыжие глаза горят от восторга, а у меня душа в пятках. Вик снял с руки платиновый браслет, положил мне на ладонь. Обычно он с ним не расстаётся, это мой подарок к нашей годовщине. Семь лет вместе! Мне до сих пор не верится, что всё сложилось именно так… В прошлом году мы купили дом с огромным бассейном… По уикендам Вик частенько берёт к нам Стеллу и учит её плавать, она такой же маленький Дельфин. Боюсь представить, что будет, когда подрастут остальные дети, у Хайка с Санни их уже трое, а бассейн – один. За эти семь лет я неплохо подружился с Санни, хотя по-прежнему хочу прибить Хайка. И он всё также мой лучший игрок… У меня дрожат пальцы, нутро свело спиралью, вот-вот рванёт наружу. - Люблю тебя, Бойд. Глаза Вика шептали «харе трусить, идиот», губы раздвинули мои ледяные и сжатые, он с полминуты целовал меня, утешая. Плевать, что на нас смотрят, на всё плевать. Лифт уносил его вниз, пульс в ушах громко отсчитывал секунды. Я смотрел, как он плавно двигается на вышке, она мне казалась высокой, как небоскрёб, я не мог видеть его лица, но знал – он сейчас улыбается. Завтрак нервно подпрыгивал в желудке – у Вика нет права на ошибку, это в лучшем случае перелом. Но я обещал, что закрою рот, а он обещал, что на этом остановится. Хай-дайвер, мать его… Мне срочно нужен транквилизатор… бутылка виски… «скорая». Вырубить свет, чтобы не видеть, как он стоит на самом краю. Вот он присаживается и делает толчок, как в замедленной съёмке. Сальто – переворот, один, другой, третий… Быстро летит вниз и ловко входит в воду. В ушах фейерверками ревут аплодисменты… А я ищу глазами, где этот грёбаный туалет… Вот так внезапно, как он с платформы, я резко и плавно вошёл в другую жизнь, где я без него, как рыба со вспоротым брюхом. Хотя, конечно, скорее, кракен. А он, сука, дельфин. Дельфин, которого не мешало бы прибить, но я даже не могу себя заставить злиться. Он – мой бескрайний океан смысла, всего того, что мне действительно дорого, который помещается в маленькую ракушку под названием «мы». Моя стихия... Так хорошо просто стоять рядом с ним. Смотреть, как он улыбается… И я не так уж, оказывается, стар для сильных чувств. Мне сорок три, и я безумно счастлив.