Время пройдёт, и ты...

— И чего ты чуть не плачешь, дурачок? Что? — Если бы я тебе сказал раньше, то уходил бы с разбитым сердцем, ну или же ревел, потому что ну как тяжело оставлять любимого на такой срок, всё плечо бы тебе измазал. А так я либо буду лечить разбитое сердце, либо буду самым счастливым человеком, да. — И неужели ничего не изменилось, Джи Вун? — Конечно нет! Я всегда чувствовал, что моя любовь где-то далеко, я ждал, я встретил какого-то мужчину, который сказал, что в посмертии увижу любовь, и он был прав! Рён Гу покачал головой. Вот это стойкость и верность, конечно... Он тоже очень любит Джи Вуна. — Ты оставил меня вот так. Я был очень зол на тебя, ведь как так можно? Сказать, что любишь, и уйти так надолго. Джи Вун виновато кивнул, но снова обнял Рён Гу. — Зато теперь я тебя больше никогда не оставлю, слышишь? Даже если ты не любишь меня, я всегда буду твоим другом. Хоть вначале мне и будет больно. Рён Гу мягко отстранил от себя Джи Вуна, взяв его лицо в свои руки. — Заноза ты, Джи Вун, ты знаешь? Но я тоже тебя люблю. Джи Вун аж засветился от улыбки. — Правда? Рён Гу закатил глаза и притянул к себе своего дурака и поцеловал. Он давно хотел это сделать, слишком давно. И, как и полагал, Джи Вун пах карамелью и на вкус был такой же. Тот сначала не поверил, что его поцеловали, но почти сразу тоже стал целовать Рён Гу. Он тоже терпеливо ждал ответа на свой вопрос: где его любовь? И сейчас у любви был вкус ежевики: колется, но потом сладкая и нежная. Как Рён Гу.