Больше никогда

Это была самая холодная зима. Суровый, непривычный для Омбры ветер проникал в каждый уголок города и негде было скрыться. Если бы тут был он... Он бы договорился с огнем чтоб тот грел сильнее. Он смог бы... В деревянном домике на холме, в кровати лежала маленькая девочка. Черные волосы аккуратно спадали на ее лицо. На бледное, но, ещё живое. Розана всегда была слабым ребенком, и конечно вспышка лихорадки не обошла ее стороной. Сейчас девочка спала неспокойно, в жаре бросалась из стороны в сторону. Роксана делала все что могла, она искала на рынках хоть какие-то травы, поила Розану чаями, растирала тельце маслами. Ничего не помогало, оставалось лишь идти к Крапиве, и немолодая женщина осматривала девчушку, давала разные травы, настойки. Сегодня утром целительница тоже пришла и молча осмотрев дочь Роксаны ушла. Без слов было понятно, горечь в ее глазах говорила сама — девочке осталось не долго. Роксана сидела на полу сжимая худую, горячую ручку. Она то и дело поправляла одеяло, смачивала ткань в холодной воде и протирала пылающее лицо ребенка, будто это могло помочь. Девушка делала все что могла, но она была слишком глупа, слишком юна, слишком неопытна чтоб справиться самой. Она ведь даже ходила к феям, к капризным, но таким изящным и талантливым созданиям. Она просила их о помощи, приносила им молоко, но кокетки лишь повертели носом и улетели назад в гнезда. Конечно, им не было дела ни до Роксаны, ни до ее детей. Они признавали только её мужа. Возможно если бы Сажерук был тут, они бы помогли, сели бы Розане на грудь, положили бы крохотные, голубые ладони на ее лоб. Пожертвовали бы хоть крохотной слезинкой... Но от этих "если бы" Розане лучше не становилось. Мать уже начала забывать время когда дочь не беспомощно лежала на кровати, а бегала вместе с сестрой по дому. Уже несколько дней каждый вздох малышки был подарком. Тяжёлый, хриплый вздох. Роксана уже и не смотрела на нее, слишком больно это было сделать. Она молилась, так неистово молилась Господу, пусть птенец переживет зиму. Пусть Розана снова засмеётся, снова прижмётся к маме. Пусть даже спрашивает "где папа?", Роксана бы вытерпела это. Пусть лишь вздохнет, пусть белые женщины покинут их дом. Но гостьи не торопились. Когда эти вестницы только успели зайти? Призраки подходили все ближе к постели. Пусть лишь не вспомнят ее имени... Роксана кричала, пыталась их выгнать но даже отчаянная мама поняла — пути назад нет. Роксана больше не услышит голос дочки. Больше не прижмёт ее к себе, больше не взглянет в ее черные глаза-бездны, что так напоминали о её отце. Белые силуэты приближались, они несли за собой теплый, летний ветерок. Такой, будто сейчас лето, будто все хорошо, Сажерук рядом, Розана с Брианной весело смеются. Так значит эти беды лишь сон?... Нет. Это реальность, самая что не на есть горькая правда. С уст женщин вырвался тихий шелест: «Розана». Сама Роксана не смогла бы бороться. Не смогла бы держаться из последних сил за жизнь, она бы сдалась, какой сильной бы не была, что уж говорить о девочке. Нежное тело перестало дрожать. Рука не сжимала мамину. Больше никогда не сожмет. Хриплый вздох оборвался и слезинка застыла на щеке девочки привращаясь в солёную метку конца. Она больше не проснется. Она навсегда с теми белыми женщинами. Роксана прижала к груди бездыханное тело. Такое податливое и маленькое, будто тряпичная кукла. Девушка встала с пола и снова уложила дочь в постель укутывая в одеяло. Кроха ещё выглядила как живая, тело было горячим. Надолго ли? Роксана села за стол. Кажется только сейчас по настоящему она поняла что это финал. Финал что наступил слишком рано. Её дочери больше нет, она никогда не сможет улыбнуться, сесть за этот стол. Этот дом больше никогда не наполнится тем же живым смехом что был. Розане навсегда будет 5. 5 лет, она ведь столько бы смогла сделать. Слезы ливнем обдавали щеки. Как Роксана могла позволить забрать её? Она ведь не имела права на ошибку, на промедление. Не имела права на эту беспомощность. Рука ещё ощущала трепет детской ладони. Сейчас эти ладошки были спрятаны под шерстяным пледом, но совсем скоро будут спрятаны под сырой землёй. Спрятаны на всегда.