Дважды

— Ну и мерзость. Формально, это засушенная в веках конечность. Одна из двадцати. То что привлекало шушеру по типу первого класса и заставляло землю бурлить. Сатору с интересом подносит палец к носу, то ли пытаясь разглядеть в нем ответы на вездесущие вопросы, то ли выискать смысл жизни. Ни того ни другого, он явно не находит кривя губы в брезгливой гримасе. Ну не удивительно. — Ты его еще лизни, — хмыкает Гето, щелкая крышечкой коробки. Хотя, Сатору такие вещи лучше ему не говорить. Чего доброго, возьмет да лизнет. Как было на прошлом задании, когда он на спор прижался на морозе к столбу. /и была бы это грустная история о том как гениальный отпрыск семьи Годжо, лишился языка/ — Знаешь, чо надо сделать, для того, чтобы управлять Королем проклятий сейчас? — Подозреваю, что ответ не придется мне по вкусу, — Гето осторожно отодвигает сушеную фалангу от себя. Нет, он пять минут назад поглотил херню, что на вкус была как помесь помоев с гниющим раком. — И будь другом, убери это от меня. Нет. Он точно не хочет даже представлять, какой отчаянный каннибал решится на то… на то, что с минуты на минуту озвучит рот Сатору. — Именно, что не придется, — беззаботно щебечет Годжо, закидывая артефакт в карман, будто идиотскую безделицу. Нечто, что не стоит гроши и можно будет обменять на скупые улыбки старейшин, что пойдут на гонку, ища палец за пальцем, раскиданные вплоть до Марианской впадины. Никто не хочет подвергать себя опасности. — Но чисто в теории… — Чисто в теории и из нас двоих, — вкрадчиво вносит свою лепту Сугуру. — Это ты любишь тащить в рот все что плохо лежит, а потом ныть, что оно не вкусное. — Фу, такое бы даже я не сожрал. Ветки под ногами скрипят, хочется выпить колы, съесть той острой лапши из комбини, да завалиться спать. Желательно до следующего четверга. Борьба с высоким уровнем не запарная, но если учесть, что подобный выезд на неделе у них четвертый… до ужаса утомляет. Коробочка с артефактом, фонящая проклятая энергия, что тянется смертельным шлейфом убийственной невесты за ними обоими. Нечто столь маленькое. Нечто столь опасное. Можно было бы даже игнорировать. Но ситуация такая сука. В паре деревьев от них, что-то шуршит крыльями. Смрад от умершего и поглощенного проклятья, будто стал сильнее. Хотя возможно, это из-за пальца Короля проклятий. Гето закидывает руки за голову, копируя походку Сатору направляется вслед за ним, вдоль лунной дорожки заброшенной части парка. Оставшаяся часть путешествия обещает быть, как нельзя кстати, спокойной. — Думаю, стариканы нам еще отпуск от всех этих метаний должны, — шелест, как и запах становятся все навязчивее. Да правду, что не так? Сугуру оборачивается в поисках источника звука. — Ты не слы… Собственный голос разбивает на осколки в моменте, когда что-то напоминающее смесь вороны и аналога птеродактиля, сносит зазевавшегося Сатору вмиг. Коробочка с древним артефактом остается валяться проклятой находкой у Сугуровых ног, будто насмешка вселенной. Все что он делает дальше… он делает на автомате. И закидывает артефакт в карман собственных штанов и несется навстречу тьме, что отливает алыми бликами техники Годжо. Как не крути, а спокойным путь до дома, им видимо заказан. Нехорошее предчувствие, стягивается болью в районе затылка и прогорклым привкусом желчи, что распускается грядущим штормом на кончике языка. // — Думаешь, что с белобрысым переиграте судьбу? Золото песка проходит сквозь пальцы. Сатору — дурацкие шорты, звонкий смех тычет пальцем в морской огурец, пока Рико ухахатывается до слез. Ребёнок. Не звездный сосуд, не вместилище. Просто девочка в купальнике и соломенной шляпе. Сугуру видит, как Мисато стискивает ладони под парео и смотрит на нее. Он сам такой же. Только Мисато с Аманае почти срослись в единое целое. Это стонущее сердце, ощущение привязанности, как к младшей сестре. У девочки есть потрясающий дар влюблять в себя. И минуты, песчинки осознания, что нормальной жизни у нее больше не будет. Стать звездным сосудом на сколько? Отдать себя Тенгену на неопределенный срок, добровольно ампутировать часть собственной жизни. Отрезать кусок реальности и прийти в себя… через сколько? Сугуру сглатывает слова и те скребут когтями горло. Он видел Юки, беззаботную и безбашенную, слышал много всего… Только вот, не нагоняет ли она то, что отнял у нее Тенген? У Гето нет ответов. Только блестяшки, цветные камушки вопросов, которыми можно жонглировать до бесконечности, тасуя слова в разной последовательности. — Не советую игнорировать меня, Ундина, — Сукуна внутри скребется о черепную коробку невидимыми ногтями. Он перетряхивал мозг Сугуру в фарш первое время, он ворчал, брыкался, шипел грозя уничтожить. Он, тот с кем пришлось объединиться в моменте лишь бы выжить. Не дать умереть себе, а особенно Сатору. Отчаяние рождает глупость. Рёмен сам нашептал ему это одной из ночей в своем проклятом святилище. /как выяснилось позже, иметь за пазухой нечто настолько древнее и настолько отбитое, что некоторые духи даже дышать бояться в его сторону, довольно полезно/ — Никто тут не обманывает судьбу, — Гето врет самому себе, буквально ощущая, как Король проклятий внутри него закатывает глаза до соседней провинции. Люди сложные, люди дикие обезьяны. Он швыряется оскорблениями, иногда напрямую, материализуясь ртом то на щеке, то на руке, вырывая цепкими когтями спокойствие и выбивая почву из-под ног. В этом весь Сукуна Рёмен, который довел старейшин, что крутили и вертели Сугуру, как куклу шарнирную со всех сторон, окружая шепотками, что он не справится, что нужно уничтожить. — Уничтожить кого? Того, кто держит меня под замком? — острая, как лезвие насмешка в глаза всем старым пердунам. — Подумайте еще раз, что произойдет, если казните мальчика. Обманка, которая и выстрелить не должна была, но сработала на зло всем. Сугуру стирал тогда холодный пот с шеи под чужое едва уловимое: — Струсил, Ариэль? /отдельная тема для разговора, тот факт, что проклятый дух просто прошерстил всю его голову вытаскивая на свет пласт поп культуры и находя весьма забавным обзывать Сугуру всеми именами диснеевских принцесс и девушек из легенд, сказаний и банальных сказок. В ход шло все начиная от Белоснежки, заканчивая… не заканчивая, потому что кому вообще придет в голову, что тысячелетнее проклятие проникнется духом современности и будет черпать ковшом память Гето, как ему заблагорассудится/ Рико — длинные ноги и растрепавшиеся косички, носится по берегу. Брызги кристально чистой воды, гогочущий Сатору, что не спал несколько дней, чья проклятая техника фонит и гудит на манер линии электропередач. Награда, наемники, люди, что возникают из ниоткуда. Постоянная борьба. Его напряжение горчит сбежавшим из турки кофе. — Будто кто-то пытается намеренно истощить твоего дружка, — Сукуна смотрит его глазами на мир. — Ты тоже заметил, — обрывки слов уносит соленый морской ветер. — Думаешь это не паранойя? — Думаю, что вы с Шестиглазым, болваны ведётесь на чью-то удочку. И к, сожалению, для вас, — плавное пожатие плеч, Сугуру буквально закрывает глаза видя и ощущая этот жест. — Все идет по чужому плану. Ком в горле отравляет сознание тревогой. // — Он думает, что это чей-то план. — О, мистер мне за тысячу, умеет думать? — круглые очки сползают на нос, а Сатору в эре своей летней беззаботности подбрасывает цветное драже в воздух ловя его губами. — Ребята, вам всем кажется и… — Скажешь тоже самое, когда что-то снесет твою красивую и пустую в край голову, — Сукуна вклинивается, будто наваливается всем весом на плечи. Сугуру ощущает, как в воздухе начинает разливаться аромат чего-то паленого. Чувствуете? Это горят его нервы. Прямо как мясо горит на углях. — Давай, шаманенок, соберись и скажи своей дружке, что он бесславно сдохнет, если продолжит игнорировать очевидное. И так каждый раз. Сугуру думает что в этом есть какая-то своеобразная шаманская фалометрия. В духе: я сильнее, потому что… Шесть глаз, техника разреза, огромный запас проклятой энергии, а может умение в прошлом кастовать техники сразу с двух пар рук? Рёмен уверен, что если оставить их в спаринге один на один от Сатору нихрена не останется. Годжо думает, что как раз наоборот. И это уно с перекладыванием оскорблений друг на друга. За год порядочно надоело и хочется сделать втык хотя бы тому кто постарше и должен вести себя не поддаваясь на провокации подростка с размером эго, достигающим отдельной планеты, но… В этой войне письками Сугуру по самой не объективной причине адекватное звено. — Я не говорю, что полностью согласен с ним, — прикрывая рот на щеке, тихо роняет Гето, прислонясь плечом к дверному косяку. Рёмен уходит на задний план, Гето не блокирует его, давая слушать. Все что надо, Король проклятий услышит в любом случае. — Прошу быть внимательнее. Ладони осторожно ловят в плен лицо Сатору. Недовольный мальчишка, искры смеха на дне зрачка и легкий намек на тени под глазами. Его бы спрятать в карман вселенной, после этого задания. Ему бы дать отоспаться. Большие пальцы гладят скулы, греют кожу, заземляя. Годжо всегда забавно тушуется с даже самых простых ласк, объятий и почти невинных касаний. Тонкий слой масла, очарование и пылающие мочки ушей. — Сатору-у. — Ладно, — как ребенок, честное слово. Техника шуршит, плещется под ладонями. — Я присмотрюсь, но когда вы два параноика окажетесь не правы, кое-кто соснет хуйца. — Так глупо своего мужского достоинства еще не лишался никто, — вклинивается грубый голос, и перепалка назревает по-новой. // Год назад все казалось до смешного проще, когда он со смехом смотрел на сморщенный уродливый палец вопрошая вселенную, какой в край ебанутый идиот сожрет его и добровольно станет чужим сосудом. В идиотах оказался он. Под натиском мыслей, тревогой он думал что сойдет с ума. Особенно когда приехал «на прощание» перед советом старейшин к матери и отцу. Огород, зеленые травы и шепот в затылок. — Такой молодой и такой дурной, если сдался, Белоснежка, — Сукуна в нем явно что-то разглядел. Смотрел с ухмылкой, что была острее бритвы и вперед паровоза не лез, мол, пальцы не жри. Особенно все и особенно сейчас. Тело не выдержит. Уверенный как никогда и откровенно флиртующий. — Настолько я на девчонку похож? — полушутливо, полу оскорбительно. Заигрывать со смертью Сугуру было не впервой. — Волосы подлиннее и вид со спины точно будет, как у одной из моих наложниц, — щелчок зубов у самого уха. Ноль чувства такта, но из прозаического… то, что к Сатору у Гето есть чувства, тыкнул впервые именно Король проклятий. В своей ублюдской манере, как еще. Буквально, как котенка за шкирку поймал за это стыдливо ускользающее. Облил ядом напоследок сведя все к футону и переплетенным конечностям. — Жалкое зрелище, — тяжелый вздох. Во сне, его гробница почти не пугает. Сугуру пинает под ногами кости, пижамные штаны мокнут в кровавой воде. Расплетенные волосы, темные вьющиеся пряди по плечам, может стоит обрезать? А то шутки про девчонку грозят пробить метафорическое дно со дня на день. — Умрешь девственником. — Ну это на вряд ли, — смешок прокатывается на корне языка. Сугуру останавливается у трона. — Не лезь. Будто это остановит Сукуну. Будто это, какая жалкая шаткая гарантия того, что он сам сможет наладить мосты между… Сугуру раздраженно ведет плечами и разводит руки в стороны. — Могу что-то даже предложить, чтобы ты не… — Хотя бы будь сверху и высунь язык из дырки, — кошачье раздражение и закатанные глаза. — Мое мнение ты знаешь, Ундина. — Обратить внимание на более опытного партнера рядом? — улыбка трогает губы, а вода под ногами становится теплее. — Говорю же, в некоторых аспектах ты умнее, чем прикидываешься. // Первый поцелуй, первый раз, становятся пыткой. Потому что не лезть в самые жаркие моменты, это верх благодетели, которой Рёмен не обладает. Комментировал все до пылающих скул и затыкался, только когда повеселиться всласть. Конечно, ни о каких закрытых глазах и речи не шло. Он умолкал, ровно для того, чтобы припомнить что-то позже. — Мое тело — храм. — Твое тело храм, потому что в нем существую я, — самопровозглашенный и самоназванный бог. Если бы Сукуна только дал себе труд задуматься, насколько иной раз они с Сатору похожи. — Как-нибудь, — тяжесть вздоха и когтистые пальцы на загривке. — Обосную храм в честь тебя. А пока, попрошу мне самому решать, кого пускать в свое тело, а кого нет. Он забавно злиться, скорее даже показушно. — Предпочел, чтобы мой храм глотал проклятья… а не вот это. Большинство диалогов исчерпывались на этой точке. Возможно, факт нахождения Сугуру снизу, триггерил короля проклятий в разы больше, чем он показывал. // Поцелуи рассеянные и даже смазанные, будто созвездия, что рассыпаются по коже. Никаких язвительных комментариев, только скорость. Попытка урвать такое нужное тепло. Сатору мычит что-то в поцелуе, неразборчиво, выгибается, льнет к рукам послушной кошкой и позволяет себя затащить на колени, усадив сверху. — Только быстро, — он канючит скорее для порядка. — Сугуру, нельзя дол… — За десять минут, ничего не случится, — попытка убедить себя. А сам прислушивается почти рефлекторно, вертит головой на шорохи, главное не заметно. Рико и Мисато спят в соседних комнатах, отель забронирован еще на ночь. В планах океанариум, а дальше самолет, вылет и по прямой до колледжа. «Планируете обмануть судьбу?». Назойливое эхо в голове, злые отголоски. Рубашка, смешная гавайка летит на пол, руки путаются в шортах, стягивая их наполовину. Сатору, нетерпеливый, ёрзающий, тычется губами то в скулы, то в губы. Распускает волосы, а резинка теряется в ворсе ковра. Только шелест волн за широким панорамным окном. Это толком и дрочкой не назвать, быстрые хаотичные касания и мокрая головка члена, что тычется в ладони, потрясающая реакция, что следует после и закатывающаяся синева глаз. Если бы можно было любоваться Сатору Годжо вечно, Сугуру бы любовался. Тоже бог. Тоже самопровозглашенный. И вместе с тем, до безобразия земной. Сугуру оставляет засос поцелуй на ключице, заживет, плевать, можно спрятать под формой, рубашкой, светлыми тканями футболки. Острая насмешка, под веками плавает алая муть кровавого озера. Ну не сейчас… пожалуйста. — Потеряете контроль, я помогать не буду, только потому что кое-кому подумалось вздрочнуть в ладошку. Ну и черт с тобой. Рёмен падает в Лету, с тяжелым вздохом старика, что видел многое и даже больше. Развлекаться унижая двух пубертатных подростков, что пытаются забыться друг в друге, как минимум глупо, как максимум… После. Он наверняка оторвется на них позже. — Сугуру, — разрезающее ночную плотную пелену и дрожащие бедра. Сплошное очарование момента. Голые ягодицы и шорты, что теперь неприлично близко. Пальцы очерчивают смешные светлые завитки лобковых волос. — Да ты ж, не… — Что «не»? — кольцо пальцев смыкается у основания, ловить растерянные всхлипы — музыка для ушей. — Не так делаю? И замирает касаниями у самой головки, обводя уздечку и задевая щелочку уретры. — Может вот так? — смех да и только, Сатору теряющий нить контроля под пальцами зрелище достойное отдельной поэмы. Сугуру наблюдает, впитывает каждый выдох и вдох. Ловит губами, сбившиеся в общий ком слова. Так правильно. Если не расслабиться хоть на секунду, мозг будет гореть, как слизняк на раскаленном асфальте. — Может попробуем с растяжкой? — под густыми белыми ресницами плещется пылающий неоном океан. Уголки рта растянуты в едва уловимой улыбке. — Куда тебе растяжку, Шестиглазый, еще на полчаса за… Сугуру со стоном роняет голову на чужую грудь, пытаясь подавить Сукуну хоть немного. Ну ничего человеческого. Мог и такой момент не портить?! — Извини, — слова все равно, что жемчуг по полу. — Думал, что у кого-то есть чувство такта. — Во мне его больше, чем в татуированном, — Годжо обмякает в его руках, растекается тяжелой лужицей. Прячет пылающее лицо в изгибе сугуровой шеи. — Бля… не приятно говорить, но мудилка прав. — Хочешь обойтись руками? — ладонь по новой скользит вдоль всей длины, размазывает густую каплю предсемени, накрывает головку и дразнит, до едва уловимого поскулливания. — Или можем… — Или я могу попробовать заглотить? — Будешь выглядить как хомяк с электроподстветкой глаз, — Гето нагло ведет бедрами, подкидывая невнятно поскуливающего Сатору. Видок и правду был бы хорош. Только опять же… все упирается в извечный потолок времени, который нужно преодолеть. Что если, за эти секунды что-то случится? Что если, за эти секунды кто-то проснется? Что если… Чужое удовольствие — быстрая вспышка по венам, морось проклятой энергии по коже. Сугуру рефлекторно проводит вверх-вниз, буквально додаивая чужой член, пока теплое семя пачкает ладонь, — Можно обойтись и… Годжо беспардонно поднимает его ладонь к собственному лицу и быстро, по собачьи, проходясь теплым языком меж пальцем, слизывает собственную сперму. — Шутки про белковый ужин, еще никогда не были так актуальны, — смех срывается легкой бабочкой с губ, а внизу живота разливается щекочущее тепло возбуждения. // — А ваш… сосед? — Называй вещи своими именами, красотка, он скорее паразит, — Сатору беззаботно расправляется с омурайсу и подкидывает шестой кубик сахара в кофе. Рико переглядывается с едва приоткрытыми глазами Сукуны. Интересная игра в кто кого, при учете, что однажды проклятье уже неплохо прошлось по бедняжке Аманае. Сукуна не лезет пока, задобренный крепким кофе и сытным завтраком, но Сугуру знает, это ненадолго, мирный посиделки, только на вид мирный и никто не гарантирует кровавую бойню словами с взаимными оскорблениями… ну скажем, минут через пять? — Это мой друг, — вежливо пытается усидеть на двух стульях Гето, чувствуя чужую довольную ухмылку. «Так мы друзья, Ундина. Я польщен.» Лучше б он просто не влезал, Гето старательно запихивает чужой назойливый голос на задворки вселенной и своего сознания, лишь бы бестолковый рот опять не вырос на щеке и не начал нести что-то… Оскорбительное, грязное и грубое. — Он лечит меня, помогает нам с миссиями. «Нализываешь ты мне, конечно, красиво. Аж дружка твой весь позеленел.» — Грубоват, но он… не самый плохой парень. — Всего-то в свою эпоху жрал женщин и детей, — спичка летит в керосин чужого терпения. На мгновение черный обруч татуировки обнимает запястье Сугуру, а контроль ускользает из-под пальцев нитью. Факт того, что Гето успевает спрятать проклятую сучность быстрее, скорее подарок свыше, чем запланированная акция. За столом виснет плотная тишина. — Мисато, — отыгрывая счастливую мину в ситуации критического абсурда, вежливо тянет Гето. — Можете передать еще немного омлета? Годжо невинно смотрит в стремительно пустеющую тарелку и ойкает, стоит заехать пяткой по его ноге. «Давай, ты как-нибудь… дашь мне повести в ваших постельных утехах? Ну или порядочно выбьешь дерьмо из белобрысого шлепками? Ему даже понравится…» Ага. Да. Абсолютно спокойный завтрак с его другом внутри. Даже Эдди Брок из комиксов не может похвастаться таким соседом по телу. // Это как внутренний бой с самим собой, но у Сугуру внутри и так аж целый Король проклятий. Белое платье колышется, а синие блики океанариума окрашивают кожу и одежду Рико в мягкий голубоватый оттенок. Она замирает у скатов, разглядывая, как те буквально летят по песчаному дну. Самоедство не спасет. Что если… Мысль на задворках сознания, крутится заезженной пластинкой. Уважать чужой выбор, возможный отказ Рико от слияния, а еще… кто-то, кого они с Сатору не видят. Идет по следу, умно загоняя в ловушку. Но мага бы Годжо почувствовал. — Не хочу влезать в мыслительный процесс, Рапунцель, — чужой рот скрыт под неплотным пологом волос, Гето с преувеличенным вниманием пялится на стекло и проплывающую мимо касатку. — Но если мы говорим о не маге? — Считаешь, что кто-то без грамма проклятой энергии способен… — Способен продумать план, выставить награду за чужую голову… и этот кто-то просто ходит и смотрит. Ждет, когда твой Шестиглазый отключит технику, чтобы ударить в спину. Слишком мудрено. Они в курсе про культистов, слепая вера рождает безумие, слабость и приводит к гнили, что будет нарывами на теле магического общества цвести и разлагаться. Гето сглатывает и отходит чуть назад, давая семье с детьми подойти ближе. Рыбы клоуны, маленькие анемончики, цветастая поверхность морского дна и искусно воссозданная экосистема от которой захватывает дух. — А если это группа? — логичный вопрос. У Сукуны больше опыта, он знает, как вести войны, и завоевывать все необходимое. Он видит картину рациональнее. Сунь Цзи, что выиграл войны на самом деле. Сугуру в этой топкой жвачке самокопаний, будто не может связать два конца, что-то вечно теряется. А Сукуна хоть и помогает, пытаясь расставить все по полкам, с его вечными комментариями язвительностью и тому подобное общую суть неприлично тяжело уловить. Кто-то не обладающей проклятой энергией… — Наемник? — Кто-то определенно на опыте, — ленивое пожатие плеч, грация кошки. Гето видит картину на ходу. Две разные системы накладываются друг на друга. Океанариум. Шелест людских голосов. Сатору, Аманае и Мисато впереди. Гето делает шаг на автомате. При этом… Ноги утопают в алой воде, кости впиваются в пятки. Иллюзорное ощущение. — Что если… мы заключим сделку? — одно дело флиртовать с кем-то столь опасным, другое, добровольно класть раскрытую ладонь в чужую пасть. Мол… должно же прокатить. Только девять из десяти проклятых духов способны откусить тебе руку и половину хлебала в придачу. Сукуна сожрет целиком, если не верно составить условия и расставить фигуры на шахматной доске. — Нос дорос сделки предлагать? — Сукуна задумчиво покачивает ногой, разглядывает черные когти и будто игнорирует чужое нахождение рядом. — Если что-то пойдет не так… — Что-то? — выделяя каждую буквы смеется Двуликий. Он в хорошем настроении, возможно, его развеселило вчерашнее вмешательство в быстрый перепих ладошками. А может быть… Кто знает, что вообще творится в голове того, кому за тысячу? Сугуру рассеянно утыкается лбом в стекло аквариума с медузами. Неон фиолетового режет глаза до слез, пока прохлада остужает голову. — Хочешь сделки, Белоснежка? — пальцы по загривку. — Будет сделка, но с моими условиями… моя гарантия и подстраховка на будущее, так сказать. Пока не найдется сосуд интереснее и посговорчивее. — Я довольно сговорчивый, — как-будто держат уже не за шею, а за подбородок. — Я помогу, когда ваша маленькая школьная экскурсия пойдет по одному месту, — Сукуна Рёмен тянет уголки губ в насмешки. Бритва что однажды вскроет вены и оставит истекать тебя кровью в ванной. — Но взамен, когда ты окрепнешь и станешь сильнее… Гето рассеянно кивает, не дослушав условия и пожимая руку. Иногда, стоит пойти на риски. В конечном счете, где эти гарантии, что он доживет до стадии: когда ты станешь сильнее? Он рвано вдыхает воздух носом наконец расслабляясь. Вокруг шум, кто-то переговаривается. На ногтях облупившийся темный лак. — Эй, бро? — ладонь Сатору мнет плечи, а сам игриво обрушивается волной рядышком. — Дед заездил тебя по ушам окончательно? — Это кто еще дед, с таким цветом волос, — тут же огрызается рот на щеке. Перепалка, которой суждено не случится. Гето завязывает волосы в пучок. — Все идеально. Немного заболтались об эпохе Хэйан. Тревога рассасывается таблеткой аспирина в высоком стакане. // — Сатору-у, ты самый большой молодец. Молодая зелень деревьев, пахнет грядущей жарой и немного дождем. Вечером… вечером, когда все закончится, можно будет купить в автомате тот кислый лимонад, мороженое и сделать острый карри, который нравится Сёко? Его пальцы соприкасаются с пальцами Рико, почти невесомо. Чем ближе к коридору звездной гробницы, тем больше ощущается ее напряжение. Тревога, что зудит под кожей. Она не смотрит в глаза, храбрится, как и все это время до того, как они переступили «порог» колледжа. — Можно расслабиться. «Рано.» Как предупреждение. Не забывайся. Знай свое место, шаман. Как тогда, перед тем абсурдным моментом, когда он съел чертов палец. Слишком спокойно, да и напряжение Сукуны, что-то нихрена не предвещает хорошего. Но они же… Небесная синева, что была будто подсвечена фонариками изнутри гаснет. Сатору — намек на усталость и шалая усмешка, нечто в духе видеоигр: гляди братан, я выиграл. Только вот, в таких случаях начеку, и вправду, нужно быть до последнего. Сначала Сугуру видит холодное лезвие, пронзающее тело Годжо, а потом уже кровь и мужика, что буквально взялся из ниоткуда. Как шагнул из текстур видеоигр, ошибка, то, чего быть здесь не должно. «Девку в охапку и побежал!» «Шестиглазый справится и без…» Не сейчас, бога ради, не сейчас! Огромный зубастый червь, кидается вперед, рывок достойный суперхищника, но суперхищник тут только один. И заперт он в тепле Гето. Рано. Рано давать Сукуне власть. Годжо вскидывает светлую голову, снег волос и легкая испарина пота. Он вымотан, но не не критично. Сильнейший, подтверждающий это звание в каждом жесте, слове и движении. — Все в порядке! — непоколебимая уверенность, проклятье кидается на мужика выигрывая им песчинки, крохи, секунды времени. — Лучше скорее приведи, Аманае к Тенгену. Я справлюсь. Уверенность полубога, рассыпавшиеся секунды спокойствия. Сугуру стискивает кулаки, игнорируя назойливый шепот на подкорке. Выпусти. Выпусти и я помогу. Не сейчас. Слишком рано. Сугуру кивает на автомате, дальше тело действует само, главное успеть добраться до лифта и спуститься вниз. Дело техники. Мелкие проклятья разбегаются диким зверьем, как смесь хлебных крошек и диких лис, что воровали кур в его деревне. Так безумно давно все это было… // В лифте пахнет затхлостью, тревога разъедает нервы по новой. Он знает, что Сатору выиграет. Всегда выигрывал. Он говорит о человеке, что на серьезных щах собирался драться с Тенгеном отстаивая право Рико Аманае на отказ. Гето знает еще до спуска… Она не хочет. И ее страх так очевиден особенно сейчас, когда он видит влагу скопившуюся в уголках глаз. Курои сжимает и мнет в пальцах белоснежный фартук, заломы распускаются молниями по ткани. С секунды на секунду все будет решено, главное услышать ответ словами через рот. Сугуру думает о мужике наверху, о Сатору, что на мгновение расслабился. Однажды, такое может стать его погибелью. Раскрывающиеся двери и длинный коридор, что ведет к стенам, великим корням и Тенгену. Все это сотрет девушку по имени Рико из истории. На время или навсегда, вопрос с подвохом, Гето не знает, но чувствует, что некоторые вопросы должны оставаться без ответа. Рваный выдох и цокот туфелек, что отражается эхом позади. Все будет хорошо убеждает он себя. Все будет прекрасно они вернуться в колледж и что-нибудь придумают. Перед глазами — призрачное свечение, толстые ветви, корни, нити, барьеры и что спускаются вниз деревянными стенами. Он оборачивается ища взгляд Аманае. «Смотри в оба, Ундина. У меня дерьмовое предчувствие и закрой-ка девчонку собой.» И вправду чувствует, проносится в голове, когда тонкая чуть прохладная ладошка ложится в его собственную. — Ты не обязана становится звездным сосудом, — шаги? Или это накрученная паранойя от Сукуны. Рико прячет лицо у него на груди. Такая бесконечно маленькая, будто младшая сестра, которой у Сугуру никогда не было. Он касается густой смоли волос. — Ты можешь сказать «нет», и мы поднимемся обратно в техникум. И вы с Курои вернетесь обратно к нормальной жизни, — тревога, кислая, с примесью желчи. — Спасибо, — негромко всхлипывает Аманае. На школьной форме остаются разводы чужих слез. Все закончилось. Сугуру набирает полную грудь воздуха, когда плотную тишину разрезает звук хлопка. Выстрел, что царапает местечко рядом с Рико. Она вскрикивает, инстинктивно прячась за спину: — И вправду, видать, старею, — мужик тянет шрамированную губу в насмешке. — Ну-ка, пацан, не повторяй ошибок Шестиглазика. Сделай пару шагов назад и дай дяде сделать все, что надо. «А хер ему не пососать?» — чужая злая насмешка рекошетит вместе со вторым выстрелом о стены. — Спрячься внутри, — Гето наспех извлекает из бесконечного кармана собственной техники ската. — И не проходи сквозь врата! — А вы… — Рико, милая, просто не сейчас. Очередная попытка извернуться и посадить малышку на ската и отправить вниз, происходит под поистине пулеметным обстрелом. // Связь реальности рассыпается, собирается по новой, мир совершает очередной кульбит, когда доски врезаются в спину, а в лицо чуть ли не плюют. — Не обидно, малыш, что сделала тебя простая обезьяна? Грудь болит от разреза. Главное, чтобы Аманае хорошо спряталась, лишь бы урод ее не нашел. Пинок по челюсти отправляет его во тьму собственного сознания. — Время смены руля, Рапунцель. // Превосходная физическая форма, литые мышцы и свод плеч, от которых невозможно отвести взгляд. Сукуна не дает ему времени понять, что случилось. В конечном счете, если обезьянка выиграл малышню, реакция у него хорошая. — Как ты это делаешь? — он швыряет мужика в стену. Пробный шар. — Нет, серьезно, у тебя чувствительность к проклятой энергии, должна быть, как у камня. А ты… сделал белобрысого и навалял русалочке. За последнее осуждаю… Секира летит прямо в голову, Сукуна уворачивается пританцовывая на месте. — А куда делся патлатый? — А тебе больше нравится драться с детьми? — Рёмен прижимается бедром к полуразрушенной балке. — Мне оскорбиться? Смертный сплевывает кровавую слюну под ноги отряхивается. — Только после того, как я вырежу твой длинный язык, татушка. Вот такие диалоги ему еще как по вкусу! Сукуна игриво хлопает в ладоши. Интересно посмотреть на что еще способен верзила, при учете того, что он громогласно заявил, что кокнул Шестиглазика. Сукуна поплачет о нем позже. Конечно же, если вспомнит. Очередной удар и противостояние технике с помощью оружия. Воин достойный того, чтобы его воспели! Азарт щекочет нервы, а сам Король проклятий игриво откидывается затылком на чужое плечо. — Не думал подзаработать в личной охране? А может тем, кто танцует с мечами в усладу глаз? — пушка у виска, очередной акробатический трюк, Рёмен рассыпается в хохоте, раскидывая ладони в разные стороны. — Как грубо. Простого «нет» было бы достаточно. — Всегда такой болтливый или сегодня особый день? — наемник утирает пот со лба. Запыхался смертный? Может стоит его разре… Чужая техника бьет вперед его мыслей. Заветный раздражающий красный. Не сдох. А хотелось бы. Хотя ладно, Сукуна искренне считает белобрысого забавным. Ну знаете, есть некоторое очарование в моментах, когда он не разговаривает. И потенциал этот потрясающий. Вслух о таком не говорят, но у мальчишки талант. Не удивительно, что пердуны обвешали его обязательствами, как гирлянду. — А я тебя уже похоронил. — Пустил слезу по моей кончине? — синий летит кометой меж звезд. Техника будто электричество по проводам, волоски становятся дыбом. — И где Сугуру? Ох. Малыш. Хотя бы не так очевидно. Хотя, их история любви скрипит сахаром на зубах, Сукуна иной раз предпочитает думать, что у малыша Снежки рано или поздно заработает голова. В нужное русло. И это он не только про любовь ко всему шумному и имеющему глаза в количестве больше среднего. Наемник скользит в тень. Опасно близко от места где заныкалась девчонка. Ариэль расстроится если по итогу они упустят эту хрупкую жизнь. — Ундина не у телефона. Перезвони позже, — а может прибрать дядьку к рукам? Ну, а чего? Псина псиной, посадить на цепь в подвале, периодически драться, посмотреть на что он еще способен. Без техники, но такой до ужаса проворный. — Ну и кто его вырубил, жучок? Ты или горилла? — белобрысый, не против того воюешь. — Выпусти детку Гуру наружу и обещаю не нагибать тебя раком. Какая страшная угроза! Рёмен еле сдерживается от откровенного смеха. Ну что за прелесть. Мальчик отрастил зубы. — Видел я что у тебя в штанах. Таким не запугивают, — а вот и мышка. Удар приходится по вратам и наемнику все-таки достается. Аромат крови будоражит. — О, у меня есть выигрыш. — Не десятка, конечно, — Шестиглазка скачет будто стрекоза по цветам. — Но что-то в этом есть. И еще раз, для глухих. Скройся, пока я не надрал твой зад. И это ему говорит тот, кого пару минут назад чуть не кокнула обезьяна?! Бога ради, пусть мальчишка не позорится. Техника, концентрация проклятой энергии и слабое шевеление Гето где-то глубоко внутри. Как дитя, что свернулось клубком среди корней двух душ. Девчонка показывает нос из-за одного из почти не задетых зданий. Кровавая полоска на лбу и не такая уж и аккуратная форменка. Зато живая и больше не ревет. А где… Где блять горилла? Сукуна вертит головой в поисках мужика, пока не чувствует нежное касание к шее. Его отшвырмвает от руля управления, как котенка за шкирку. Вообще-то, весьма грубо. Принцесска промышлял этими не ласковыми приемами по началу их знакомства, но чтоб Шестиглазый, да еще так нагло… Ох. Они к этому еще вернуться. И не раз. И все таки… сучно так поступать, особенно с тем, кто буквально спас звездный, несостоявшийся, сосуд. // — С ним все будет?.. — В порядке, — Сатору хмыкает, закидывая руку Сугуру на плечо. Глубокая отключка, ни его, ни Сукуны. Тело измотано и было бы славно показать его Сёко. Им всем было бы неплохо показаться ей и… отдохнуть. Господь. Рико опасливо оглядывается и шагает вслед за Годжо в лифт. Хорошо бы чтобы с Тенгеном тоже не возникло проблем. Ну или драка состоялась хотя бы не прямо сейчас. Натужно скрипят тросы и мигает тусклый свет. Девочка прижимается к его плечу с другой стороны, пока Сугуру тихо посапывает, уткнувшись носом в шею. На верху их точно встретит, хотя бы, Курои. /главное чтоб не старикан Массамичи, объяснять ему какого хрена разрушена половина техникума… ну, точно не то, чем он хотел бы заниматься в ближайшее время/ Мысли все равно возвращаются к сбежавшему наемнику…