Half Alive

Сынмин проснулся не от будильника, а от шума в коридоре. За тонкой стеной кто-то слишком громко смеялся, а кто-то опаздывал на утренние пары. Он долго лежал, глядя в потолок, и думал, стоит ли вставать прямо сейчас или можно позволить себе ещё несколько минут. Комната снова пахла табаком. Чонин, его сосед, в который раз курил у окна и делал вид, что не замечает, как дым тянется к Сынмину. Тот хмуро повернулся на бок. — Серьёзно? Ты же знаешь, что в общаге нельзя. — Голос прозвучал лениво, но с оттенком раздражения. — Знаю, — ухмыльнулся Чонин и затянулся снова. — Но ты же всё равно никому не сдашь. Сынмин закатил глаза и встал. Он привычно подхватил телефон, проверил сообщения и пролистал новости. Ничего нового, только очередные заголовки про политику и фото с концертов. На кухне общежития уже жарились яйца, в коридоре носились студенты с тетрадями, в холле слышались реплики о контрольных и пересдачах. Всё было так же, как и всегда. Сынмин хоть и не любил большие компании и шумные разговоры, но наблюдать за другими было уже привычкой. В этом хаосе была своя гармония. Он налил себе кофе в поцарапанную кружку и вернулся за стол в комнату, чтобы повторить лекцию. Минхо мельком прошёл мимо и Сынмин заметил его краем глаза через приоткрытую дверь. Они знали друг друга только по фамилии: тот жил этажом выше и учился на другом факультете. Чаще всего он выглядел так, будто ему наплевать на всё вокруг. Даже сейчас он на ходу натягивал куртку и засовывал наушники в уши. Сынмин вернулся к конспектам, лениво помешивая остывающий кофе. Он пролистал тетрадь, отметил маркером важные места и переписал пару определений. Чонин, так и не докурив, выкинул сигарету в банку из-под газировки и сел на соседнюю кровать. — Слушай, ты же завтра свободен? — вдруг спросил он. — Нет. У меня семинар. — Сынмин даже не оторвал взгляда от страниц. — Ну и зануда, — буркнул Чонин и откинулся назад, уткнувшись в телефон. День тянулся лениво. Лекции были обычными, ничем не выделялись. В аудиториях шумели студенты, обсуждая сериалы и заваленные тесты. На переменах он стоял в стороне, слушал обрывки разговоров и отмечал про себя, что все живут в своём маленьком мире. Вечером в общежитии снова стало шумно. Сынмин закрыл тетрадь и услышал в коридоре знакомый голос. Хёнджин влетел в комнату без стука, держа в руках пакет с дешёвыми сухариками. — Народ, у кого есть нормальный соус? — выпалил он, даже не взглянув на них. — Тебе что, сложно купить? — Сынмин посмотрел на него исподлобья. — Я забыл. — Хёнджин развёл руками и нахально уселся на соседнюю кровать, открывая пачку. Крошки посыпались на пол, а он, будто ничего не замечая, включил на телефоне какую-то короткую тупую нарезку и расхохотался. — Ты же понимаешь, что это наша комната, а не твоя, чтобы так свинячить? — процедил Сынмин, чувствуя, как начинает болеть голова. — Да расслабься. — Надеюсь, когда-нибудь ты забудешь дорогу сюда, — сказал он и вернулся к своим записям, решив, что будет проще не обращать внимания и сделать вид, что продолжает писать конспект. В шуме общаги он всё равно не мог сосредоточиться. Чонин рассказывал Хёнджину, что завтра собирается прогулять пары, потому что «всё равно там ничего нового не скажут». Сынмин вяло спорил с ними, но быстро сдался, понимая, что это бесполезно. В это время Хёнджин уже полностью развалился на кровати Чонина, открыв новую пачку сухарей и неосторожно рассыпав крошки на одеяло. Сынмин скривился, глядя на это. — Достаточно, вали к себе. — Да ладно тебе, — протянул Хёнджин, жуя. — У вас уютнее. — Я сказал проваливай. Хёнджин театрально вскинул руки, будто его обидели, но всё же поднялся, оставляя за собой мусор. — Ну вы и душные, — бросил он на выходе и скрылся за дверью. Сынмин посмотрел на бардак на чужой кровати и перевёл взгляд на Чонина. — Прибирай. Сейчас же. — С чего это я? — Потому что это твой друг. Пусть потом у себя хоть свинарник устроит, но в нашей комнате этого не будет, даже если это произошло на твоей половине. Чонин что-то пробормотал себе под нос, но всё же поднялся и начал отряхивать одеяло. Крошки посыпались на пол, и он недовольно посмотрел на соседа. — Ты невозможный. — Зато у меня чисто. Не забудь веником пройтись.

***

Утро началось, как обычно. Сынмин проснулся первым, а Чонин ещё спал, уткнувшись лицом в подушку, и даже не шелохнулся, когда сосед поднялся с кровати. В комнате стоял застоявшийся запах табака, от которого у Сынмина снова заболела голова. Он приоткрыл окно, впустил прохладный воздух и задержался у подоконника дольше обычного. Во дворе общежития студенты собирались на пары. Обычный студенческий хаос, который повторялся изо дня в день. На кухне уже было людно. Пока другие жарили тосты и спорили о расписании, в углу комнаты двое обсуждали новости, показывая друг другу телефоны. — Говорят, в Китае какой-то новый вирус. — Та ну, опять? У них там каждый месяц что-то. Сынмин услышал это мимоходом, но не придал значения. В университете разговоры были о том же, кто-то даже делал шутки о том, что скоро всех пересадят на онлайн-лекции, и это будет повод спать дольше. В столовой запах еды смешивался с запахом кофе. За соседним столиком оживлённо спорили четверо, и Сынмин узнал их смутно по лицам, они были с другого факультета. — Ого, в новостях пишут, что вирус уже добрался и до Сеула, — сказал один, уткнувшись в экран. — Да бред это, — отмахнулся другой. — Ясное дело, журналистам лишь бы просмотры собрать. Новости о вирусе мелькали в ленте всё чаще, но, видимо, никто не хотел воспринимать их всерьёз. Кто-то предложил тост за то, что завтра «мы все будем зомби» и смех компании прозвучал громче, чем стоило бы. Сынмин машинально покачал головой и сделал глоток чая. Позже, на парах, он заметил, что в аудитории стало меньше студентов. Некоторые места пустовали, и преподаватель лишь недовольно вздохнул, не комментируя. Чонин не пришёл совсем, как и обещал. Хёнджин, сидел сзади и рисовал в тетради какие-то карикатуры. После занятий Сынмин вернулся в общежитие и застал Чонина, развалившегося на кровати с телефоном. — Зачем ты опять прогулял? — спросил он, снимая обувь. — Да всё равно там скука, — ответил Чонин и протянул экран. — Смотри, тут пишут, что люди из нашего города уже в больницах. Сынмин взглянул мельком. Заголовки были тревожными, но конкретики по-прежнему не хватало. Он только отмахнулся. — Может, хватит уже верить всему, что в сети пишут? — буркнул он и бросил рюкзак на стул. — А вдруг это серьёзно, — сказал Чонин, снова ткнув пальцем в экран. — Тут пишут, что врачи сами не понимают, что это за вирус. У людей температура, а потом начинаются какие-то судороги. Сынмин стянул с себя куртку и повесил её на спинку стула. Он выглядел уставшим, но в его голосе всё равно слышалась привычная резкость. — И что? Вирусов по миру каждый год десятки. Заразился - лечись, вот и всё. Чонин фыркнул, будто ждал именно такой реакции. Он взял с тумбочки пачку сигарет, но, заметив взгляд соседа, задумался и снова бросил её на место. — Ты всё время такой спокойный, — пробормотал он, садясь ровнее. — А если это правда? Сынмин бросил на кровать конспекты, наклонился и достал из-под стола бутылку воды. Сделал глоток и только потом ответил. — Если это правда серьёзно, университеты закроют. Мы поедем по домам. Вот и всё. — Ага, — протянул Чонин, уставившись в потолок. — Ты думаешь, домой пустят? Сынмин чуть нахмурился. Вопрос прозвучал странно. Он хотел что-то ответить, но в этот момент в коридоре кто-то громко и нервно сказал: «В городе уже есть заражённые, в больницах практически не остаётся мест». Чонин и Сынмин переглянулись. — Ну начинается, — сказал Сынмин и вернулся к своим конспектам, усаживаясь за стол, но рука его чуть дрогнула, когда он раскрыл тетрадь. Чонин натянул капюшон и снова уткнулся в телефон. Минуты тянулись лениво. Сосед периодически комментировал мемы, показывал экран, но Сынмин только отмахивался. Он как раз закончил строчку в конспекте, когда в ту же секунду лампа над головой моргнула и погасла. Вместе с ней отключился и гул холодильника на кухне за стеной, и чей-то смех в коридоре оборвался на полуслове. Комната погрузилась в полутьму. — Э-э, — протянул Чонин, сдёргивая капюшон. — Это что, опять пробки выбило? — Видимо, не только у нас, — пробормотал он, глядя на соседний корпус. Ни одного светлого окна. Сынмин отложил ручку и замер. Было странно слышать такую тишину. Без электричества общежитие казалось слишком пустым. В коридоре кто-то громко выругался, потом послышались шаги и скрип половиц. Несколько голосов вполголоса обсуждали, что произошло. — Может, внеплановое? — сказал Чонин, но в его голосе уже не было прежней лёгкости. — Без понятия, но мне это не нравится. — Ладно, не кипишуй, — он достал телефон, подсветил фонариком пол и саму комнату. — Видишь, у нас всё под контролем. Он повернулся к Сынмину и улыбнулся, но тот не ответил, лишь скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Под контролем? — тихо повторил он. — Ты хоть понимаешь, что весь корпус без света? — Ну и что, — отмахнулся Чонин. — Сейчас включат. Он разблокировал экран, собираясь открыть соцсети через мобильный интернет, но через пару секунд нахмурился. Пальцы застопорились над дисплеем. — Чего ты? — Смотри, — Чонин протянул телефон. На экране горели только базовые значки. Сеть исчезла полностью. Чонин дёрнул плечами и попытался перезапустить устройство, но результат был тем же. — Ни хрена, — выдохнул он. — Сигнал не ловит. Сынмин нахмурился и медленно встал, подходя к окну. На улице тоже было темно. Несколько человек стояли у входа в общежитие, и голоса едва доносились до него. — Вот теперь это уже странно, — сказал он вполголоса. Чонин поёрзал на месте, нервно постукивая пальцами по корпусу телефона. — Слушай, может, это всё из-за вируса? Типа.. ну, меры безопасности или ещё что-то. Сынмин резко посмотрел на него, но промолчал. За дверью снова послышались шаги. Кто-то пробежал слишком быстро, будто в панике. Он приоткрыл дверь и выглянул в коридор, подслушивая разговоры. — Пипец, весь свет погас, и телефоны не ловят сеть. Я даже не могу позвонить маме. — У меня тоже сигнал пропал, — сказал кто-то сзади, растерянно хлопая по экрану. — Это вообще нормально? — Не знаю.. — тихо ответил ещё один студент. — Сначала лампы моргнули, а потом вообще всё отключилось. Сынмин сжал ручку, не двигаясь. Он видел, как студенты в коридоре стараются держаться группами, переглядываются и шепчутся. — Это уже не просто отключение света. Без связи нас бы точно не оставили, — пробормотал Чонин за спиной. — Ты прав, — ответил Сынмин и закрыл дверь, прислоняясь к ней спиной. В коридоре послышались топот ног и ещё одни сбивчивые голоса: — Я серьёзно говорю, он на неё набросился! — парень говорил громко, дрожащим голосом. — Да перестань, может, он просто под чем-то.. ты сам видел, что он шатался весь день. — Шатался? — парень резко повысил голос. — Да бля буду, это не похоже на наркоту. Он её укусил до мяса. В толпе раздалось нервное перешёптывание. Несколько студентов переглянулись, кто-то неловко рассмеялся, но смех быстро стих. — Клянусь, я даже видел кровь, — упрямо продолжил первый. — Её уже в комнату отвели, — вмешался другой. — Там пытаются перевязать рану, но.. с ней тоже что-то не так. — В смысле? — Она дышит с трудом. И глаза у неё.. я не знаю, как объяснить. На секунду все смолкли. В коридоре остался только гул напряжённого дыхания. — Может, это и правда тот вирус? — Да хватит нести бред! Просто совпадение. Света нет, связи нет, вот все уже и сходят с ума. Сынмин слушал, не отрываясь от щели в двери. Чонин за его спиной прижался ближе, шепнув: — Они говорят про укус, ты слышал? — Слышал, — коротко ответил Сынмин и крепче сжал дверную ручку, решая, стоит ли выйти наружу. Из глубины коридора донёсся резкий звук, будто что-то упало. Все разговоры мгновенно стихли. Несколько студентов переглянулись. — Это оттуда? — тихо спросил парень, кивая в сторону комнаты, куда унесли пострадавшую. Дверь в конце коридора слегка приоткрылась, и из щели вырвался короткий женский крик, а за ним звук удара. — Что там происходит?! Из-за двери донеслось невнятное и низкое рычание. Некоторые студенты поспешно отступили назад, чуть ли не толкая друг друга. Сынмин прищурился, стараясь рассмотреть через щель, но видел только темноту и силуэты. Внутри комнаты что-то задвигалось, послышалось шуршание и торопливые шаги. Чонин судорожно дернул его за рукав. — Может лучше закрыть дверь и сидеть тихо? Ты же слышишь это дерьмо? — Да помолчи, — бросил Сынмин, не отрывая взгляда от происходящего. Повисло тяжёлое ожидание. Никто не решался приблизиться, но и расходиться тоже не спешили. Дверь в конце коридора распахнулась, из неё вышла девушка, которую недавно уводили в ту самую комнату. Она шла неровно, будто ноги не слушались, и взгляд её был пустым. — Что с ней? — Держите её, вдруг она сейчас что-нибудь натворит. Два студента шагнули вперёд и осторожно взяли её под руки, стараясь удержать. Она слабо сопротивлялась, но её движения были дергаными и чужими. — Эй, ты меня слышишь? — парень пытался поймать её взгляд, но стеклянные глаза скользили мимо. Сынмин продолжал наблюдать, пока Чонин стоял позади, выглядывал через его плечо и нервно теребил подол футболки. В этот момент девушка резко дёрнулась, её голова мотнулась вбок, и челюсти сомкнулись на руке того, кто держал её ближе. Послышался хруст и резкий крик, рвущийся из горла. — Ты чё, блять, больная?! — закричал второй и попытался оттащить её, но та выгнулась, дернулась всем телом и снова вцепилась зубами, уже в плечо другого. Крики усилились, коридор ожил в панике. Одни бросились назад, в свои комнаты, хлопая дверями, другие пытались помочь и удержать девушку, но та вырывалась, рычала и металась так, будто внутри неё двигало что-то иное и страшное. Сынмин крепче ухватился за дверную ручку, чувствуя, как под пальцами дрожит металл. Чонин почти прижался к его спине. — Блять, она реально их кусает?! — пробормотал он, и его голос сорвался. Один из студентов уже катался по полу, держась за рану, а другой тщетно пытался вырваться, крича, что она спятила. Девушка же всё так же дергалась, издавая низкие, хриплые звуки. Крики и просьбы о помощи в коридоре не стихали. Парень, которого укусили первым, сполз на пол, держась за рану на руке. Его пальцы дрожали, а дыхание сбивалось. Чонин за спиной Сынмина шептал почти беззвучно: — Чувак, мы должны закрыть дверь.. Сынмин хотел ответить, но вдруг заметил движение. Тот самый парень, укушенный в руку, который секунду назад корчился от боли, резко замер. Голова его поднялась рывком, глаза стали стеклянными. Казалось, что внутри них больше не было жизни. Он дернулся, перевёл взгляд в сторону и задержал его прямо на двери их комнаты. Сынмин почувствовал, как его охватил холод. Парень взвился с неожиданной скоростью, оттолкнувшись локтем, и бросился прямо в сторону их двери. — Блять, — выдохнул Сынмин и захлопнул дверь с такой силой, что дерево гулко ударилось о косяк. Секунду спустя в дверь врезалось что-то тяжёлое, потом удар повторился ещё сильнее. По дереву разнёсся глухой стук, и вся поверхность задрожала. Сынмин обеими руками вцепился в ручку, прижимая дверь к раме изо всех сил. Замка не было, только тонкая щеколда, которую выбили бы за секунду. Ему приходилось держать всем весом, чувствуя, как дерево подрагивает от ударов. Снаружи доносилось глухое рычание, стук костяшек, скрежет зубов о воздух. Казалось, что за дверью больше не человек, а зверь, и этот зверь чувствует их присутствие. — Не отпускай, — Чонин говорил сбивчиво, — не отпускай! — Да я держу! — процедил Сынмин, чувствуя, как пальцы ноют от напряжения. Удары становились чаще, отчаяннее. Доски скрипели, и каждый новый толчок отдавался в груди. В комнате становилось душно, и Чонин тяжело дышал, глядя то на дверь, то на Сынмина, не зная, что делать дальше. Деревянное полотно перестало дрожать, и гулкие удары стихли. Сынмин, не отрывая взгляда от двери, медленно убрал руки, но всё равно держался настороже, ожидая подвоха. В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая только далёкими криками и чьими-то быстрыми шагами. — Кажется, ушёл, — выдохнул он, сам не веря своим словам. Он обернулся к Чонину, тот уже сидел на кровати, поджав колени к груди. Сынмин прошёлся по комнате, рассматривая стены, подоконник, тумбы. Здесь не было замка, и любая рука могла снова распахнуть эту дверь. — Нам надо её баррикадировать, — произнёс он низким и резким голосом, оглядываясь в поисках чего-то тяжёлого. — Стол, шкаф.. хоть что-нибудь. Если они вернутся - мы трупы. Он ухватился за стол и начал подталкивать его к двери, но в этот момент тишину разорвали новые тяжёлые, рваные удары в дверь, на этот раз будто более настойчивые. — Чёрт, — Сынмин резко отпрянул. — Эй! Эй, это я! Откройте! Сынмин, Чонин, откройте, прошу! Чонин вскинул голову, в глазах мелькнула искра надежды. — Хенджин? — прошептал он, не веря своим ушам. Но Сынмин застыл, сжав челюсти, не двигаясь ни к двери, ни от неё. — А вдруг он тоже из этих.. — сказал он глухо. Хлопки снова усилились, и голос прозвучал громче, почти срываясь на крик. — Быстрее, придурки! Откройте, нахуй! Чонин резко дернул Сынмина за плечо и толкнул к двери. — Открой ему, — коротко сказал он, глаза широко раскрыты от страха и решимости. Сынмин едва успел среагировать, как Чонин двинул стол в сторону, дёрнул ручку и сам распахнул дверь. В комнату ворвался Хёнджин, весь в пыли, одежда измята, лицо растянуто от испуга. Он дышал тяжело, как после долгого бега, руки дрожали, а плечи подрагивали. Сынмин сразу заметил раны на его теле. — Что за раны? — спросил Сынмин, сдерживая тревогу в голосе. — Это.. — пролепетал Хёнджин, слегка хромая, — просто зацепился, споткнулся.. ничего страшного, правда! Чонин тут же начал подпирать дверь столом обратно. Сынмин, стоя рядом, молча наблюдал. Он видел, как Хёнджин слегка вздрагивает, слушая звуки из коридора, как его дыхание сбивается. Сынмин мысленно считал каждую секунду, понимая, что их безопасность пока зависит только от баррикады, но любое неверное движение и всё может кончиться. Хёнджин, поймавшись за стену, слегка опёрся на Чонина и попытался отдышаться. Его глаза метались, и хотя рана была несерьёзной, сам факт близкого контакта с хаосом коридора и паникой вызывал у него почти неконтролируемую дрожь. — Больше никому не открываем, — тихо сказал Сынмин, глядя на Чонина. Тот кивнул, ещё раз проверяя баррикаду. Хёнджин присел на край кровати, всё ещё дёргаясь и переводя дыхание. Его глаза блуждали по комнате, будто он пытался убедиться, что опасность не проникла внутрь. — Я видел их на своём этаже, пока шёл к себе, — начал он с дрожью в голосе. — Сначала думал, что кто-то просто кричит и падает, но потом я видел, как один из них.. кусал моего соседа. Он сделал паузу, сглотнул и сжал колени руками. — Я.. я бежал вниз по лестнице, хотел уйти подальше, — продолжил он, голос сорвался на хрип. — Но там была эта суматоха, кто-то толкнул меня.. я кувыркнулся и ударился о перила. Отсюда и раны. Просто упал, не больше. Он поднял руку, показывая синяк и ссадину. — Я думал, всё обойдётся.. что смогу уйти, пока никто не заметил. — Хёнджин сжал зубы, пытаясь сдержать дрожь. — А потом я услышал, как они кричат и бегут прямо за мной. Я не мог думать ни о чём другом, только о том, как бы побыстрее добраться хотя бы до вас. Я просто рад, что успел сюда. Сынмин стоял неподвижно, внимательно слушая каждое слово. Он понимал, что за рассказом скрыта не только паника Хёнджина, но и реальная картина того, что творится на этажах. Сынмин подошёл к шкафу, аккуратно открывая дверцы, проверяя, есть ли что-то съедобное на время, пока они сидят в комнате. Внутри стояли редкие остатки еды, оставшиеся после обычной жизни в общежитии. Он поднял пакет с булочками и сжал зубы от плесени, которая покрывала почти каждую, запах был едва переносимым. Чонин моргнул и скривился, но потом тихо засмеялся. — Ой.. забыл выкинуть их, — сказал он, пожимая плечами. Сынмин осторожно откладывал булочки в сторону, почти не думая о том, что есть их невозможно. Он открыл ещё один шкаф и вытащил пакет чипсов. Больше ничего съедобного не было. — Воды почти нет, — пробормотал он, держа маленькую пластиковую бутылку, в которой оставалось всего несколько глотков. — Надолго нам её не хватит. Хёнджин тихо сел на подоконник, вытирая пот со лба. Он пытался выдохнуть, но дрожь в руках не давала расслабиться. Чонин, нервно крутясь по комнате, заметил пачку сигарет на тумбе, которую сам когда-то оставил. Он быстро взял её и закурил одну, делая маленький затяжной вдох. — Лучше бы нашёл что-то нормальное, — пробормотал Сынмин, делая маленький глоток воды из своей бутылки. — Но пока берём то, что есть. Другой возможности нет. Без понятия, сколько просидим тут. Хёнджин вдруг поднял голову, глаза блестели от паники и надежды одновременно. — Может, позвоним в полицию? Он достал телефон, но едва коснувшись кнопки вызова, на экране высветилось: «Аккумулятор разряжен». — Пиздец, — выдохнул Хёнджин, сжимая телефон. — Я даже не успел! — Ладно, попробуем с моего, — сказал Сынмин, доставая свой телефон и набирая номер. Все трое замерли, слушая гудки, но ни голосов операторов, ни автоматических сообщений. — Никто не берёт трубку. Помощи нет. — Значит.. придётся самим. Чонин сжал колени, наблюдая за Сынмином, который уже складывал телефон обратно в карман. Ночь постепенно опустилась на общежитие. Сынмин стоял у окна, взгляд скользил по пустынному двору и тусклым силуэтам деревьев. — Сидеть здесь больше нельзя, — сказал он тихо, но решительно, обращаясь к Чонину и Хёнджину. — Нам нужна еда, вода, хоть какая-то аптечка.. и вообще, что угодно, что поможет нам продержаться. Мы не можем просто ждать. Хёнджин нервно дёрнул плечами, глядя на Сынмина. — Но.. — начал он, но Чонин перебил его. — Он прав, если мы останемся, то просто умрём здесь. Сынмин кивнул и быстро собрал рюкзак, складывая туда найденные булочки, пакет чипсов и бутылку воды. Каждый предмет казался теперь ценностью, которую нельзя терять. — Берём всё, что есть. — Он положил рюкзак к ногам, затем повернулся к ребятам. — Идём тихо и постоянно держим ухо востро. Хёнджин уже поднялся на ноги, руки дрожали, но взгляд стал решительным. Чонин, несмотря на привычную бунтарскую дерзость, выглядел напряжённым. Он схватил небольшой рюкзак, бросил взгляд на сигареты и не думая, сразу же спрятал их в карман. Сынмин отодвинул стол в сторону, осторожно выглянул за дверь и проверил, нет ли кого-то на этаже. Хёнджин и Чонин следовали за ним, почти не дыша. Каждый скрип пола казался оглушающим. — Сначала пройдём до кухни, — тихо сказал Сынмин, — там хоть что-то должно быть. Они подошли к кухне, стараясь не шуметь. В воздухе стоял запах старой еды и химического моющего средства, который ещё больше усиливал ощущение пустоты и запустения. Сынмин первым заглянул внутрь, осторожно осматривая шкафы и полки. Внутри почти ничего не осталось: несколько банок консервов, их этикетки облупились и были покрыты пылью. На полу валялись крошки, на столе несколько надкушенных булочек, которые кто-то оставил. — Это реально всё, что осталось? — пробормотал Хёнджин, смотря на всё это добро. — Похоже, — ответил Сынмин, сжимая рюкзак. — Студенты слишком жадные, чтобы оставлять еду в открытом доступе и спрятали по комнатам. Но к ним мы не полезем, слишком рискованно. Он аккуратно сложил всё, что можно было взять, в рюкзаки и услышал, как за стеной кто-то стонет, шаги повторяются, но к ним пока никто не входил. — Двигаемся дальше, — сказал он наконец, глядя на ребят. — Время тратить нельзя. Они вышли из кухни, свет фонарика выхватывал из темноты только крошечные пятна стены и пола. Сынмин снова шёл первым, Чонин плёлся рядом и тянул очередную сигарету от стресса, не заботясь о том, что твари могут сбежаться и на запах, а Хёнджин нервно вертел головой по сторонам. Где-то впереди раздался глухой звук. Сынмин резко остановился, вскинул руку, заставляя остальных замереть. В полумраке силуэт медленно вышел из-за угла. Фигура шаталась, плечи были опущены, движения неестественные. — Блять, — прошептал Сынмин, пальцы сжались в кулак. — Назад. Хёнджин уже открывал рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли, когда силуэт приблизился. Сынмин почувствовал, как внутри всё сжалось. Он был уверен в том, что перед ними заражённый. Фонарик дрогнул в руках Чонина и осветил лицо Минхо. Его глаза блестели в тусклом свете, на щеке тянулась тёмная ссадина, губы сжаты в тонкую линию. Он выглядел измученным, но совсем не похожим на обезумевших. Ребята выдохнули. — Твою мать.. — пробормотал Сынмин, отводя взгляд. — Я думал, ты один из этих. — Если бы я был одним из них, вы бы тут уже не стояли. Сынмин уже собирался сказать что-то колкое в ответ, но в ту же секунду тишину разорвал резкий женский визг. Из-за угла со стороны кухни вывалились сразу двое. Они бежали, не разбирая дороги, с рычанием, которое пробирало до костей. Минхо действовал мгновенно и схватил ближайший табурет из коридора, с силой швырнув его в зомби, сбив того с ног. Второго он оттолкнул плечом, когда тот подобрался ближе, одновременно рявкнув: — БЕЖИМ! Хёнджин застыл, будто не верил в происходящее, и только когда Минхо схватил его за ворот и рванул вперёд, тот сорвался с места. Чонин побледнел и бросился следом, роняя недокуренную сигарету на пол. Зомби снова поднялись, их тела двигались без всякой логики, но с пугающей силой. — Сюда! — крикнул Минхо, сворачивая к узкой двери сбоку. — Аварийная лестница! Я проверял, там чисто! Они влетели в дверь, и та с грохотом ударилась о стену. — Быстрее вниз! — скомандовал Минхо, уже перепрыгивая через две ступени. Они мчались вниз, пальцы цеплялись за облупленные перила, дыхание сбивалось, но никто не останавливался. Шум за спиной затихал, но каждый новый этаж казался вечностью. Наконец они выскочили на первый этаж, тяжело дыша, и двери за ними захлопнулись. Минхо первым остановился у стены, переводя дыхание. Он скосил взгляд на Хёнджина, который, прижавшись к двери, всё ещё тяжело хватал ртом воздух. — Ты, — Минхо резко ткнул пальцем в его сторону. — Если ещё раз встанешь столбом - я тебя не потащу. Понял? Хёнджин поднял глаза и моргнул, будто не до конца понял, что ему сказали. — Я просто.. — начал он, но Минхо перебил: — Без «просто». Или бежишь, или остаёшься гнить с этими, иначе мы все сдохнем. — Да ладно тебе, он же испугался — Чонин фыркнул и продолжил, — один раз помог, так теперь героя из себя строить решил? — Я не герой, — холодно бросил Минхо. — Я просто хочу остаться живым. Сынмин стоял чуть в стороне, сжав зубы. Он ощущал, как с каждой секундой в комнате сгущается напряжение, но перебил спор, пока тот не разросся. — Ладно, хватит, у нас нет времени. Мы выбрались вниз, и теперь надо решить, что дальше. — А что дальше? — спросил Хёнджин, опуская взгляд. — На улицу? Там, наверное, то же самое.. — Всё равно сидеть тут бессмысленно. Надо искать еду, воду, аптечку. Всё, что сможем найти. — И оружие, — добавил Минхо, медленно выпрямляясь. — Без него долго не протянем. — Нужно решить прямо сейчас куда идём и как держимся. Несколько минут они молчали. Каждый из четверых слушал собственное дыхание, пытаясь прийти в себя. В темноте первого этажа казалось, что любое их движение может привлечь внимание. Минхо первым нарушил тишину. — Ладно, хватит топтаться. Нужно выйти и понять, что происходит на улице. — А если там даже хуже, чем здесь? — пробормотал Хёнджин, поправляя сбившуюся футболку. — Тогда вернёмся, но ждать тоже нельзя. Сынмин провёл рукой по лицу и выдохнул. Они медленно двинулись к выходу, слушая скрип пола под их ногами. У дверей все замерли. Минхо посмотрел на остальных, прижал палец к губам и осторожно приоткрыл створку. Они вышли по одному, стараясь ступать тихо. Сынмин чувствовал, как его кожа покрывается мурашками от ночного ветра. Где-то вдалеке послышался звук, будто что-то упало на землю. Хёнджин вздрогнул, но Минхо резко схватил его за локоть. — Не дергайся. Они остановились у входа в общежитие и переглянулись. Знакомые здания поблизости теперь выглядели чужими, все окна домов были тёмными. — Ну и что теперь? — прошептал Чонин. — Здесь рядом есть супермаркет. Если повезёт, найдём хоть что-то. — Если повезёт, — хмыкнул Сынмин с ноткой сарказма. Они двинулись вперёд, стараясь держаться ближе к стенам зданий. Несколько раз все замирали, услышав далёкое эхо - где-то на соседней улице кто-то бежал или падал, но различить ничего было невозможно. Наконец они дошли до супермаркета. Стеклянные двери оказались распахнутыми, одна створка висела на перекосе, будто её пытались выбить. Внутри пахло затхлым и резким - смесь разлитого алкоголя и пролитого молока. Пол был завален мусором: обёртки, коробки, пустые бутылки. Несколько тележек лежали на боку, рядом валялись оборванные пакеты. — Ну отлично, — прошептал Чонин. — Мы как всегда последние. А все началось то пару часов назад! Они двинулись вглубь. Полки выглядели почти пустыми, но кое-где оставались случайные вещи. Всё это выглядело так, будто в спешке люди хватали всё подряд и не успевали добрать. — Ну, хоть что-то, — сказал Минхо и сгреб в рюкзак несколько банок консервов. Хёнджин взглянул на стеллаж возле кассы. Там оставалось пару шоколадок, он радостно ухмыльнулся и бросил одну Чонину. — Смотри, всё-таки не зря пришли. — Ты серьёзно радуешься шоколаду, когда кругом ад? — пробормотал Чонин, но шоколадку взял. В этот момент где-то в глубине магазина раздался непонятный звук. Все четверо резко замерли, переглянувшись. Звук повторился, но на этот раз ближе. По проходу что-то зашуршало, и из-за стеллажа показалась фигура. Женщина в порванной одежде, с серой кожей и пустыми глазами, медленно повернула голову на звук их дыхания. — Да бля, — выдохнул Чонин и машинально шагнул назад. — Тише, — резко шепнул Минхо. — Мы можем привлечь кого-то ещё. Давайте быстро. Зомби издал гортанный хрип и пошёл вперёд, ноги волочились по плитке. Сынмин первым схватил с пола металлическую трубу, которая когда-то держала полку. Он поднял её обеими руками, стиснув зубы. Хёнджин, дрожащими руками, поднял бутылку из-под пива и, когда женщина сделала рывок, метнул её в голову. Бутылка ударилась и разбилась, но почти не причинила вреда. Зомби только пошатнулась и снова двинулась вперёд. Сынмин выдохнул и нанёс первый удар. Труба с глухим звуком опустилась на плечо мертвой, потом ещё раз, уже по голове. Женщина упала, но не сразу перестала двигаться, поэтому он ударил снова, пока всё не стихло. Из глубины раздалось новое шарканье уже двоих. Мужчина и девушка вышли на свет фонаря, их лица были перекошены. — Сука, — пробормотал Минхо и схватил с пола какой-то деревянный обломок. — Я возьму этого. Он рванул вперёд, увернувшись от неловкого рывка зомби-мужчины, и со всей силы вогнал дерево в грудь, затем дополнительно ударил ногой. Тот упал навзничь, и Минхо добил его ногой в голову. Чонин тем временем схватил огнетушитель, который валялся у стены. Девушка-зомби приблизилась к нему, и он с неожиданной силой ударил её по лицу, сбив на пол. Удар вышел слишком резкий и огнетушитель выскользнул из рук, с грохотом катясь по полу. Эхо разнеслось по залу, заставив всех замереть. — Ты придурок?! — прошипел Сынмин. — Мы же договаривались тихо! — Чувак, она встает! — закричал Чонин в ответ, и, схватив трубу у Сынмина, в отчаянии обрушил её на голову девушки. В магазине наконец снова наступила тишина. Минхо осмотрелся, держа обломок в руках, готовый к новому удару, но больше никто не выходил. — Нам повезло, что их было всего трое, — сказал он, обтирая рукавом лицо. — Но теперь мы должны быть вдвое осторожнее. Сынмин кивнул, чувствуя, как в груди всё ещё колотится сердце. Он поднял трубу, закинул её на плечо и тихо добавил: — С этого момента никаких глупостей. Мы слишком шумим. Они снова двинулись к полкам, собирая всё, что могло пригодиться, но уже без слов. После компания вышла из тёмного супермаркета, и Минхо осторожно прикрыл перекошенную дверь. Он первым поставил на землю тяжёлый рюкзак и выдохнул. — Консервы, пара бутылок воды и нож. Нашёл на кассе, кухонный, конечно, но лучше, чем ничего. Сынмин положил рядом свои трофеи. — Снеки, несколько батончиков, зажигалки и ещё один фонарь. Хёнджин с виноватой улыбкой вытянул из карманов несколько шоколадок и пачку сухариков. — Ну.. я решил, что моральный дух важнее всего. — Ты серьёзно? — Сынмин посмотрел на него так, будто сейчас запустит трубой прямо в лоб. — Мы рисковали ради пары шоколадок? — Зато сладко будет, — неуверенно пробормотал тот. Чонин уселся на ступеньки у входа и поставил рядом свой рюкзак. — Немного воды, салфетки, бинты с пластырями и вот это, — он достал сигареты. — Для меня полезнее всего. — Он ещё и курить собрался, когда дышать скоро будет нечем, — Сынмин закатил глаза. — Лучше уж так, чем сдохнуть от страха, — огрызнулся Чонин и зажёг сигарету, прикрывая пламя ладонью. — Нужно найти место, где можно хотя бы на пару часов спрятаться. Хёнджин сжал плечи и скривился. — А если там, куда мы зайдём, тоже кто-то есть? — тихо спросил он, глядя в темноту. — Проверим, — сказал Минхо. — И если есть, будем уходить. Они шли дальше, стараясь держаться ближе к стенам зданий. Наконец Минхо остановился у двухэтажного дома с облупившейся краской на дверях. Скорее всего, он был заброшен еще до всего случившегося. — Остановимся здесь, — сказал он. — Но сначала проверим внутри. Он медленно толкнул дверь, и та заскрипела. Звук резким эхом разнёсся по пустой улице. — Я пойду первым, — сказал Минхо и шагнул в тёмное помещение, остальные осторожно зашли за ним. Внутри запах старой пыли и плесени бил в нос, пол был усеян старыми коробками и мусором. Минхо внимательно осмотрел первый этаж, жестами показывая остальным держаться рядом. — Пока спокойно, — прошептал он. — Но не делаем никаких резких движений. Первым делом Минхо проверил коридор. Двери в комнаты были приоткрыты, и от этого становилось только тревожнее. Он двигался медленно, глядя в каждую щель. За ним шагал Сынмин, держа в руках металлическую трубу, которую прихватил ещё в супермаркете, Хёнджин и Чонин старались не отставать. На кухне пахло сыростью и старым мусором. Посуды почти не было, только пара перевёрнутых кружек и пустая полка. Холодильник стоял открытый, внутри темно и пусто. Хёнджин заглянул внутрь и тихо пробормотал: — Даже тараканам тут делать нечего.. Сынмин бросил на него взгляд и резко шикнул, заставив того замолчать. Минхо поднялся на второй этаж. Ступени под ногами заскрипели, и каждый звук отзывался в груди напряжением. Дверь в первую комнату была закрыта. Он толкнул её плечом и вошёл внутрь. Там стояла старая кровать, покрытая толстым слоем пыли. На полу валялись пожелтевшие газеты, а в углу сиротливо стоял мелкий шкаф с выломанной дверцей. Никого. Следующая комната была почти пустой. Окна заколочены изнутри, щели пропускали только тонкие полосы тусклого света с улицы. Здесь оказалось тише, чем на первом этаже. — Здесь можно остаться, — сказал Минхо, глядя на остальных. — Места немного, но хотя бы безопаснее, чем снаружи. Чонин прошёл внутрь и сразу опустился на пол, привалившись к стене. Он достал из кармана сигареты, зажёг одну и затянулся. Запах дыма быстро заполнил комнату. Сынмин поморщился, но ничего не сказал. Хёнджин сел рядом и вытер лоб рукавом. Он достал из пакета найденную бутылку воды и сделал маленький глоток, после этого протянул её Чонину. Тот молча сделал пару затяжек, а потом тоже отпил. Минхо подошёл к окну, осторожно отодвинул край доски и посмотрел наружу. Улица была пустой, но тишина казалась ненадёжной. Он медленно вернул доску на место и опустился на пол рядом с дверью. — Перекроем дверь, — произнёс он. — Слишком легко сюда попасть. Утром решим, что делать дальше. Минхо обвёл взглядом комнату. Мебели почти не было, только старый шкаф с выломанной дверцей. Он встал, потянул его на себя, и дерево жалобно заскрипело. — Этого мало. Если их будет больше, шкаф долго не выдержит. — А чем ещё? — буркнул Чонин. — Тут пусто. Разве что кровати вниз стаскивать.. — Кровати шуметь будут. Стащим - привлечём полгорода. — Может, и не надо баррикадировать? Не думаю, что сюда вообще кто-то залезет, — сказал Хёнджин и поёжился. Сынмин хотел уже ответить, но замер. Снизу донёсся странный звук, будто что-то скреблось или двигалось. Через несколько секунд звук повторился, на этот раз было похоже на приглушённые шаги. — Тихо, — прошептал Минхо. Чонин затушил сигарету о край подоконника и выругался. Хёнджин выглядел так, будто готов был спрятаться под кровать, но поднялся на ноги и крепко вцепился в плечо Чонина, словно ища опору. Они спустились медленно, стараясь не издать ни звука. Каждая ступень под ногами скрипела, и от этого сердце замирало. Минхо шёл первым, держа в кармане нож, найденный в супермаркете. За ним осторожно двигался Сынмин. И тогда раздался голос: — Эй.. здесь кто-то есть? Голос повторился, на этот раз более отчётливо, с лёгкой хрипотой, но точно человеческий. Ребята переглянулись. — Это же люди, да? Минхо прищурился, не спуская взгляда с лестницы. — Может быть. Но идём тихо, проверим. Сынмин кивнул, хотя внутри всё сжималось. Они двинулись к лестнице медленно, шаг за шагом, стараясь не задеть ни одной доски. Голоса снизу звучали всё явственнее, и теперь к ним добавился ещё один приглушённый, словно кто-то уговаривал замолчать. Они подошли к краю лестницы и осторожно выглянули вниз. Внизу, у двери, действительно были двое. Один - высокий, широкоплечий, с холодным, жёстким взглядом. В руках он держал какой-то металлический прут, и выглядел так, будто в любой момент готов ударить. Второй стоял чуть позади, заметно ниже, с выбившимися из капюшона светлыми волосами. Он переминался с ноги на ногу, озирался по сторонам и выглядел так, словно вот-вот сорвётся с места. — Ты придурок? — прошипел высокий, резко наклонившись к блондину. — А если бы тут кто-то был? Если бы на твой голос сбежались? Хочешь нас угробить? Тот вздрогнул, но лишь опустил глаза и пробормотал: — Я.. я просто подумал, что вдруг тут кто-то живой.. — Молчи, — его голос прозвучал так, что спорить дальше даже не хотелось. Сынмин тихо выдохнул, осознав, что это не заражённые, но напряжение никуда не ушло. Чужаки выглядели опасно - один слишком резкий и замкнутый, второй слишком растерянный. — Эй! — голос Минхо разрезал тишину так внезапно, что все на миг замерли. Двое внизу резко обернулись. Блондин дернулся, будто готов был броситься прочь, но высокий шагнул вперёд и поднял прут, приготовившись к защите. Минхо уже спустился на несколько ступеней и вышел в поле зрения. В его руке блеснул кухонный нож, держа его уверенно, не отводя взгляда от чужаков. — Кто вы такие? — Тот же вопрос к тебе. — Мы.. мы просто искали, где спрятаться. — Блондин сжал плечи и тихо выдохнул. — И шумели так, что на вас могли сбежаться, — холодно сказал Минхо и сделал шаг ближе, держа нож прямо перед собой. Сынмин, наблюдавший сверху, ощутил, как у него напряглось всё внутри. Он не знал, кто опаснее: заражённые за окном или люди, которые теперь стояли перед ними. Чонин тихо пробормотал: — Он что, серьёзно собирается с ними драться? Хёнджин наоборот едва не свалился через перила, стараясь разглядеть блондина. Тот выглядел испуганно, но явно не заражённым. Минхо держался напряжённо, плечи были подняты, а взгляд настороженный. Ни один мускул не дрогнул, кроме руки с оружием, которая была готова к любому броску. Высокий парень первым сделал шаг вперёд, поднял ладони чуть выше, показывая, что у него нет намерения нападать. — Меня зовут Чан, это Феликс, — произнёс он, кивая в сторону друга. — Мы вам не враги. Минхо не ответил, лишь прищурился, изучая их так, будто пытался разглядеть подвох в каждом движении и взгляде. Хенджин, стоящий чуть позади, сглотнул и переводил взгляд то на Чана, то на Минхо, боясь пошевелиться лишний раз. Минхо всё ещё не верил, делая шаг ближе, и сталь лезвия едва заметно качнулась в воздухе. — Докажи. Чан смотрел прямо на Минхо, не отводя глаз. Его дыхание стало чуть более тяжёлым, но голос оставался спокойным. — Ладно, смотри. Он слегка оттянул руку в сторону и бросил прут к ногам Минхо. Металл со звоном ударился о деревянный пол и остался лежать в нескольких сантиметрах от его ботинка. После этого Чан снова выпрямился и поднял ладони вверх, показывая, что у него больше ничего нет. — Мы не собирались нападать, — произнёс он спокойным тоном. — Оружия у нас нет. Хенджин на мгновение дёрнулся, будто хотел что-то добавить, но прикусил губу и остался молчать. Феликс, напротив, стоял совсем неподвижно, лишь смотрел на Минхо снизу вверх, сжав руки в кулаки так, чтобы казаться увереннее, чем он был на самом деле. Минхо слегка наклонил голову, посмотрел сначала на прут у своих ног, потом снова на Чана. Нож всё ещё был поднят, но его рука дрогнула так, будто он впервые за эти минуты допустил мысль, что перед ним действительно не враги. Наконец он шумно выдохнул и чуть опустил плечи. Лезвие ножа плавно опустилось вниз, пока не оказалось у его бедра. — Ладно, — коротко сказал он, глядя прямо на Чана. — Верю. Минхо сделал шаг вперёд, ногой оттолкнув прут чуть в сторону, чтобы тот больше не мешал. Он убрал нож в карман куртки, но не расслабился до конца, его поза оставалась напряжённой, как у человека, готового снова выхватить оружие при малейшей угрозе. — Но если соврёте хоть в чём-то, — продолжил он уже более твёрдо, — я об этом сразу узнаю. Чан медленно опустил руки, увидев, что Минхо спрятал нож, но взгляд его оставался внимательным, как будто он проверял каждого из них на прочность. — Мы просто ищем, где можно переждать ночь. Здесь было тихо, вот и зашли, — наконец произнёс Чан спокойным, но твёрдым голосом. Феликс неловко переминался с ноги на ногу, руки он держал прижатыми к груди и осторожно добавил: — Мы просто.. искали место, где безопасно. В других домах слышали крики, видели окна разбитые.. мы не хотели проблем. Минхо внимательно слушал, не перебивая. Его взгляд то и дело задерживался на слишком робком Феликсе, а потом снова возвращался к Чану, который говорил гораздо увереннее, но в этой уверенности было что-то настораживающее. — Как давно вы вдвоём? — спросил Минхо, чуть сузив глаза. — С самого начала, — быстро ответил Чан. — Когда всё началось, мы были в кампусе. Люди разбежались, кто куда, но мы держались вместе. Феликс тихо кивнул, подтверждая слова Чана, и вдруг заговорил чуть быстрее, чем нужно. — Мы никому не мешали, честно. Я иногда говорил вслух, когда было слишком страшно. Не хотел, чтобы было тихо. Тишина давит. — Да, я уже заметил, — хмыкнул Минхо и кивнул в сторону Чана. — Он на тебя и ругался за это. — Потому что он идиот, — коротко бросил Чан, глядя на Феликса, но в голосе его больше слышалось раздражение, чем злость. — Если бы рядом были не вы, а кто-то другой, его уже давно бы схватили. Феликс прикусил губу и опустил глаза, но промолчал. Сынмин, стоявший чуть поодаль, наконец вмешался. — И что? Мы теперь должны верить каждому встречному? — его голос был холодным и колким. — Завтра проснёмся, а они уже наши вещи растащат. Чан перевёл на него тяжёлый взгляд, не сводя глаз и не меняя позы. — Если бы мы хотели вас обокрасть, сделали бы это уже давно. Хёнджин неловко поднял руки, пытаясь разрядить обстановку. — Эй-эй, давайте не будем ругаться. У нас и так ситуация гнилая, а если ещё начнём между собой бодаться, долго не протянем. Минхо снова посмотрел на Чана и Феликса, потом коротко кивнул. — Ладно. Останетесь рядом, но без глупостей. У нас и так сил мало, чтобы ещё на вас их тратить. Он первым отвёл взгляд и коротким жестом указал на лестницу наверх. Ему явно не хотелось продолжать спор внизу, где каждый шорох мог привлечь нежданных гостей. Все поднялись в комнату на втором этаже, ступая медленно, чтобы ступени не скрипели. Феликс устроился на полу ближе к стене, его плечи немного дрожали, хотя он старался держаться. Он то и дело оглядывался на Чана, словно только его присутствие удерживало от паники. Чан сел рядом, не показывая усталости, но в его взгляде явно чувствовалось напряжение. — Надо решить, кто будет дежурить, — заговорил Минхо. — Спать всем сразу будет глупо. Если кто-то ещё полезет, времени на реакцию не будет. — Я могу быть первым, — тихо сказал Чан. — Нет, — резко возразил Сынмин. — Я первый. Тебе доверять ещё рано. Сначала посмотрим, что вы вообще за люди. Чан прищурился, но ничего не сказал. Лишь слегка кивнул, принимая решение, хотя и неохотно. — Тогда я после него, — сказал Минхо, переводя взгляд с одного на другого. — Потом уже вы, — он кивнул в сторону Чана и Феликса. — А я? — подал голос Хёнджин, который всё это время сидел ближе к окну. — А тебе лучше поспать, — отрезал Минхо. — Ты и так чуть не попался из-за своей заминки. Завтра будешь более полезен, если отдохнёшь. Хёнджин недовольно надулся, но спорить не стал. Минхо выбрал угол у окна, присев на корточки. Он оглядел улицу через щель между досками и потом опустился на пол полностью, подтянув колени к груди. Чан и Феликс устроились рядом, но чуть подальше от окна. Феликс сел первым, обнял себя за плечи, а потом лёг боком, подложив руку под голову. Чан сел возле него, скрестив ноги. Он не ложился, только прислонился спиной к стене и какое-то время молча смотрел на Феликса, будто проверял, уснёт ли тот спокойно. Хёнджин выбрал место посередине комнаты. Он сначала ворчал, что пол холодный и твёрдый, но потом лёг, положив под голову куртку. Скрестил руки на груди и закрыл глаза, но через пару минут начал ворочаться и вздыхать. Сынмин и Чонин остались возле двери. Они сразу договорились, что будут дежурить вместе, чтобы не уснуть. Сынмин сел ближе к двери, положив рядом с собой нож, который одолжил у Минхо, и бутылку с водой. Его движения были чёткими, будто он заранее всё продумал. Чонин сел рядом, вытянул ноги и достал из кармана зажигалку. Он щёлкал ей несколько раз, потом убрал обратно, но руки всё равно продолжали дрожать. Чонин долго молчал, глядя на дверь и иногда кусал ноготь большого пальца. Наконец он наклонился ближе к Сынмину и шёпотом спросил: — Ты уверен, что они нормальные? — он кивнул в сторону Чана и Феликса. — Не знаю.. у меня какое-то чувство, будто они что-то скрывают. Сынмин посмотрел на него боковым зрением. — Сейчас не время гадать. Если бы хотели убить нас, то сделали бы это сразу. Чонин вздохнул, поёрзал на месте и уставился в пол. Пару минут он молчал, а потом снова заговорил. — Всё равно стрёмно. Они сидят тихие, особенно этот Феликс. Будто боится всего. — Может, потому что реально боится, нет? Ты сам себя слышишь? Мы в заднице по уши, а ты ещё придумываешь заговоры. Чонин нахмурился, но не стал спорить. Он достал из кармана сигарету и покрутил её в пальцах. После этого послышался очередной щелчок зажигалки. — И даже не вздумай курить сейчас, — холодно бросил Сынмин. Чонин скривился, но ничего не ответил, убирая всё обратно в карман. — Спи, если не можешь сидеть без дела, — сказал Сынмин чуть мягче. — Я всё равно не усну. Чонин коротко взглянул на него, но остался сидеть рядом, не закрывая глаз. Сынмин долго сидел с прямой спиной, но в какой-то момент его веки начали тяжело опускаться. Он пытался сопротивляться, моргал чаще, но голова всё же кивнула вперёд, и он задремал. Чонин заметил это и едва слышно фыркнул. На его лице мелькнула улыбка, и он тихо пробормотал себе под нос: — «Я всё равно не усну», ага, конечно. Он подтянул колени к груди, обхватил их руками и остался сидеть, время от времени посматривая на друга. Чонин выдержал почти всю ночь, но к утру его веки тоже начали предательски тяжелеть. Он уронил голову на колени и, сам того не замечая, слегка задремал, оставаясь в той же позе. Сны урывками сменялись пустотой, когда вдруг до него донеслись приглушённые голоса. — Ты в порядке? — очень тихо спросил Феликс. — Да заткнись, — резко ответил Чан, и в его голосе слышалось напряжение. — Хочешь, чтобы все об этом услышали? Чонин чуть пошевелился, но оставил глаза закрытыми, стараясь дышать ровно, как будто всё ещё спит. — Никто не узнает, — продолжал Чан, стараясь быть спокойным. — Просто молчи. Тишина повисла на несколько секунд, и Чонин, полусонный, слушал дальше, чувствуя, как от странного разговора сон окончательно ускользает, но он не выдал себя, лишь остался в неподвижности, позволяя им думать, что крепко спит. Спустя какое-то время помещение наполнилось едва уловимым движением. Сначала Сынмин сонно потянулся, будто борясь с желанием снова провалиться в дремоту. Где-то в углу послышалось тихое бормотание и зевание от Хёнджина. Феликс первым сел прямо, потёр лицо ладонями и устало провёл рукой по волосам. Чан по привычке поднялся молча, будто сон для него был лишь короткой паузой. Он оглядел остальных, проверяя, все ли на месте. Чонин, приоткрыв глаза, сделал вид, что только что проснулся, и потянулся, словно не слышал недавнего разговора. Чуть позже в комнате стало ощутимо шумнее. Сынмин первым нарушил тишину, резко садясь прямо и оглядываясь по сторонам. — Чёрт, я же должен был дежурить, — пробормотал он, заметив, что солнце уже пробивается сквозь щели в досках. — Поздравляю, — хмыкнул Чонин, натягивая на себя куртку. — Твоя смена прошла идеально - никто нас не сожрал. Сынмин покосился на него, но отвечать не стал. Вместо этого поднялся и прошёлся по комнате, разминая мышцы. — Ну, хоть все живы, — устало выдохнул Хёнджин, почесывая затылок. — А я уже думал, что этот дом рухнет нам на головы. Феликс поднял взгляд и тихо сказал: — Он, кстати, может рухнуть.. слышали как ночью балки трещали? — Спасибо за бодрящее утро, — скривился Сынмин. — Может, ещё расскажешь страшилку, пока завтракаем? Феликс замялся, но усмехнулся в ответ. Чан всё это время молча сидел у стены, наблюдая за ними. Только спустя несколько минут он сухо произнёс: — Нам нельзя здесь задерживаться. Чем дольше сидим, тем больше шансов, что нас найдут. — А куда идти? — спросил Чонин, поднимая на него глаза. — Вчера мы и так бродили полдня. — Значит, сегодня ищем другой путь, — твёрдо сказал Чан. — Либо будем блуждать, либо найдём выход. Другого варианта нет. — А если снова кто-то вылезет из-за угла? — спросил Хёнджин, нервно сглотнув. — Тогда будем драться, — коротко ответил Сынмин, поправляя нож за поясом. Чан поднялся и подошёл ближе к окну, пытаясь рассмотреть улицу сквозь щели. Он молчал какое-то время, будто решал, стоит ли вообще говорить дальше, но потом всё же повернулся к остальным. — У меня был знакомый, — начал он тихо, но уверенно. — До того, как всё это окончательно рухнуло, он рассказывал про границу. Там вроде бы есть выжившие и даже солдаты. Они держат оборону и собирают людей. Все сразу оживились, повернувшись к нему. — Солдаты? — переспросил Хёнджин, чуть приподнявшись. — Надеюсь, что это правда, — сухо отозвался Сынмин. — Но я бы не стал радоваться раньше времени. — Мы пытались туда дойти, — продолжил Чан, будто не слушая их спор. — Но сил тогда уже не было. — Значит, шанс есть? — Есть, — твёрдо сказал Чан. — Но путь будет долгим и небезопасным. — Ну, это хотя бы лучше, чем сидеть тут и ждать, пока нас найдут. Чонин нахмурился и поёрзал на месте. — Подожди.. — он посмотрел на Чана недоверчиво. — А откуда твой знакомый вообще мог узнать про эту границу? Всё же началось совсем недавно. Связи не было, новости перестали доходить. И если граница так далеко, то как он вообще получил эту информацию? Сынмин вскинул бровь и перевёл взгляд на Чана, словно тоже заинтересовался вопросом. Минхо сразу напрягся, но промолчал, ожидая ответа. Чан сделал паузу, будто подбирал слова, избегая прямых взглядов. — Он раньше работал с военными. Не напрямую, но кое-какие связи имел. Возможно, через знакомых слышал. Я не знаю всех подробностей, он только успел сказать об этом перед тем, как мы потерялись. Феликс прижал губы, нервно посмотрел на него, но ничего не добавил. — Удобно, — буркнул Сынмин, скептически прищурившись. — Значит, у тебя был источник, но ты даже не уверен, насколько это правда. — Я сказал то, что знал, — чуть резче ответил Чан. — Хотите верьте, хотите нет, но лучше иметь хоть какую-то цель, чем сидеть здесь и ждать конца. Минхо, который всё это время молчал, наконец заговорил. — Цель это хорошо. Но если окажется, что ты нас ведёшь в никуда, считай, что у тебя будут большие проблемы. В комнате снова повисла тишина, и только Чонин продолжал смотреть на Чана так, будто ему всё ещё было трудно поверить в его слова. — Ладно, допустим, ты не врёшь. Нужно хотя бы попробовать. Минхо кивнул. — Я тоже так думаю. У нас особо нет выбора. Если есть шанс, что на границе действительно выжившие и военные, то лучше проверить. Чонин поёрзал, бросил быстрый взгляд на Чана, потом снова опустил глаза. — Проверить можно, — нехотя сказал он. — Но я всё ещё не верю в твою историю. — Имеешь право, — коротко ответил Чан. — Но если будем спорить, то потеряем время. Давайте собираться. Сынмин поднялся на ноги и посмотрел на остальных. — Нужно взять всё, что нашли, ничего не оставляем. Феликс аккуратно сложил остатки еды в рюкзак, Чонин пнул пустую бутылку и нахмурился, но всё же поднял её. Хенджин, пытаясь скрыть волнение, выдавил улыбку. — Ну что, приключение начинается, да? — Лучше молчи, — резко отрезал Сынмин. — Это тебе не игра. Они подошли к задней двери и замерли. Минхо приоткрыл её буквально на пару сантиметров и выглянул наружу. С улицы тянуло сыростью и прохладой прошлой ночи. Воздух был тяжёлым, пах гарью и мусором. Он прислушался, но никакого скрежета, стонов, ни шагов не услышал. — Чисто, — шепнул Минхо и отступил, давая пройти остальным. Первым вышел Сынмин, держа нож в руке. Он двигался медленно, осматривая двор. Феликс нервно сжимал рюкзак, будто он мог его защитить, и старался не шуметь. Хенджин шёл последним, то и дело оборачиваясь на здание, словно ждал, что вот-вот кто-то выскочит за ними. Двор был пуст, только мусор и пара перевёрнутых велосипедов валялись у забора. Где-то вдалеке раздавался гул падающего металла, но он быстро стих. Минхо оглянулся на всех. — Никто не отстаёт, даже на шаг. Если что-то увидите или услышите, сразу шёпотом говорите. Они вышли за ворота дома. Улица перед ними была пуста, а ветер носил обрывки газет и пакетов. Дома стояли мёртвые и тёмные. Чонин тихо выругался, прикуривая новую сигарету. — Тут как в фильме ужасов, только хуже.. — пробормотал он. Сынмин обернулся на него и бросил недовольный взгляд. Они шли вдоль домов, стараясь ступать тише. Иногда слышались далёкие крики - неясно, человеческие или уже нет. Каждый звук заставлял всех замолкать и вжиматься в стены, пока всё не стихало. Через несколько минут показалась вывеска небольшого магазина. Стеклянные двери были выбиты, витрины разбиты. Внутри царил полумрак, и виднелись разбросанные коробки, пустые полки и тени. Минхо поднял руку, останавливая остальных. — Внутри будем осторожны, не как в прошлый раз. Феликс сжал губы и кивнул. Чан нахмурился, поправил куртку и крепче взял прут. Они осторожно вошли внутрь. Осколки стекла хрустнули под ботинком Чонина, и все замерли, затаив дыхание. Минхо поднял палец к губам, жестом требуя тишины, и только после этого они продолжили движение. Полки были почти пустые - кто-то прошёлся по ним раньше. На полу валялись смятые пачки лапши, порванные упаковки печенья, пустые бутылки из-под воды. Возле кассы кто-то когда-то торопливо опрокинул тележку, из которой высыпались коробки с крупами и мукой. Теперь они были разорваны, и белый порошок застыл на плитке пятнами. — Пусто, — тихо сказал Чонин, осматривая ряды. — Все опять уже вынесли. — Не всё, — ответил Минхо и наклонился, поднимая пару очередных консервных банок, укатившихся под полку. Феликс первым двинулся дальше, в сторону холодильников. Все из них не работали, внутри стояли прокисшие йогурты и потёкшее молоко, от которого воняло на всю секцию, но в одном он нашёл пару запаянных бутылок воды. Его лицо сразу посветлело, и он прижал находку к груди, будто это было что-то бесценное. Чан обошёл другой ряд и вернулся с двумя пакетами сухарей и банками энергетиков. Сынмин методично обследовал полки с крупами и нашёл пару уцелевших упаковок риса, запихивая их в рюкзак. Он двигался сосредоточенно, отмечая про себя каждую мелочь, что стоит взять, а что уже бесполезно. Хёнджин тем временем наткнулся на открытый ящик с шоколадками и тихо воскликнул, радуясь находке как и в первый раз. — Повезло! Минхо сразу шикнул на него. — Заткнись! Хочешь, чтобы сюда кто-то сбежался? Хёнджин смутился, но всё же сгрёб пару плиток в карман. Они двигались всё дальше, обшаривая углы и заглядывая за прилавки. На удивление, магазин оказался пустым. Ни людей, ни зомби. Только гулкий полумрак и запах прелой еды. — Слишком тихо, — пробормотал Сынмин, натягивая лямку рюкзака повыше. — Но хватать надо всё, пока есть время. И каждый ускорился, собирая всё, что ещё можно было унести. Хёнджин устроился у самого входа, присел на пустую коробку и, не выдержав, разорвал упаковку шоколадки. Хруст фольги разнёсся по магазину, но он даже не обратил внимания, просто отломил кусок и сунул его в рот. Он жевал и смотрел наружу. Улица казалась пустой, и только где-то вдалеке слышался скрип ветра по железным крышам. Но через несколько секунд взгляд Хёнджина застыл. Прямо у дороги шатались два силуэта, неестественно медленные. Один из них резко повернул голову, и серое лицо показалось более ясно. — Пиздец бля! — выкрикнул он слишком громко. Он вскочил, зацепился за коробку ногой и с шумом опрокинул её, раздавив под каблуком обуви что-то ещё. Звук эхом разлетелся по магазину. Паника накрыла его так сильно, что он бросился прочь от дверей, не соображая, что делает. Силуэты оживились и их головы дёрнулись в сторону магазина. Один мёртвый замер на месте, второй изодрал гортань рваным, нечеловеческим криком, и ещё несколько таких же фигур начали тянуться к дверям, привлечённые шумом. Ребята обернулись на Хёнджина, но он, охваченный страхом, даже не успел их окликнуть. Его громкий голос уже сделал своё дело - теперь мёртвые знали, где они. Минхо резко вскинул голову, услышав крик Хёнджина, и в тот же миг его лицо исказилось злостью. — Ты совсем охренел? — он прошипел так, чтобы звук не разлетелся по магазину, но в его голосе всё равно сквозила ярость. — Замолчи, идиот! Но дальше шикнуть не успел. За стеклянными дверями уже виднелись быстрые шаги, удары ботинок о асфальт, и тени начали смещаться прямо к входу. Зомби, которых приманил шум, теперь мчались на магазин. — Чёрт.. они уже здесь, — тихо сказал Минхо. Сынмин дернулся и собирался броситься к двери, но сдержался, понимая, что толпа снаружи слишком большая, чтобы давать отпор. Чонин в панике озирался, прижимая к груди пачку сигарет и бутылку воды. Голос Чана разрезал хаос. — Сюда! — он крикнул, махнув рукой. — Склад! Я нашёл дверь, живо за мной! Его голос эхом разнесся по пустым стеллажам. Феликс уже тянул на себя створку узкой двери в глубине магазина, где раньше разгружали ящики с продуктами. Металлический замок поддался со скрипом, и створка открылась. Они влетели в склад один за другим, и Феликс сразу захлопнул за ними дверь, заклинив её ближайшей коробкой. Внутри пахло сыростью и картоном. Снаружи грохот стал ещё громче, зомби били по всему подряд, и каждый удар отзывался дрожью в полу. Минхо резко развернулся и схватил Хёнджина за воротник, силой впечатывая его в стену так, что по складу разнёсся звук удара. — Ты что, блять, творишь?! — заорал он прямо в лицо, его голос дрожал от ярости. — Хоть бы слово сказал! Хоть бы шепнул, что их увидел! Нет, ты, сука, решил побежать, как крыса, и всех нас подставить! Хёнджин попытался увернуться, но Минхо прижал его сильнее. Парень задыхался, его глаза метались от злости Минхо к остальным. — Я.. я испугался, — выдохнул он захлёбывающимся голосом. — Я же не думал.. — Да ты вообще никогда не думаешь! — Минхо рявкнул снова, стиснув зубы. — Тебе плевать, что мы тут все могли сдохнуть? Сынмин шагнул ближе, но не стал вмешиваться. Он смотрел на Хёнджина с презрением, и его голос прозвучал холодно: — Если ты ещё раз так сделаешь, можешь сам выходить к этим тварям. Чонин молчал, только нервно теребил пачку сигарет в кармане. Чан стоял с каменным лицом, не произнеся ни слова, а Феликс опустил голову, боясь даже взглянуть в их сторону. Минхо ещё секунду держал Хёнджина, потом резко оттолкнул его от стены. Тот едва удержался на ногах, но промолчал, тяжело дыша и прижимая ладонь к груди. — Ладно.. надо выходить отсюда, — процедил Минхо, переводя дыхание. — На складах должен быть чёрный ход, — пробормотал Чонин, словно сам себе. — Ну.. для разгрузки. Должен же быть? — Верно, — коротко кивнул Минхо. — Проверим. Он пошёл первым, за ним шагал Сынмин, чуть дальше плёлся Хёнджин, затем Чонин, а замыкали цепочку Чан и Феликс. Они шли узким проходом между высокими стеллажами. Никто не решался говорить вслух снова, слышно было только дыхание, да скрип обуви по бетону. Минхо шагал уверенно, проверяя каждый поворот. Сынмин держался рядом, настороженно оглядываясь, хотя взгляд его чаще задерживался на Хёнджине, тот то и дело хватал ртом воздух, будто только что пробежал марафон. Но больше всего выбивался Чан. Его шаги становились медленнее, он с каждым разом отставал на полшага, дышал тяжело, и это было заметно даже в темноте. Сначала никто не обратил внимания, но Феликс резко сбавил темп, оставаясь рядом, положив ладонь на его плечо. — Всё нормально, слышишь? — выдохнул он едва слышно. — Держись.. Чан не ответил, только коротко кивнул и вытер ладонью пот со лба. Феликс сжал его плечо сильнее, продолжая тихо подбадривать. — Не сдавайся, ещё чуть-чуть.. всё будет хорошо.. Чонин дернулся, резко обернувшись, и сузил глаза. Его шаги отозвались очередным эхом по пустому складу, когда он подошёл ближе, глядя на Чана, который шел всё медленнее. — А чё происходит? — спросил он настороженно и почти с вызовом, требуя честного ответа прямо сейчас. Феликс, идущий рядом с Чаном, сразу поднял руку, как бы защищая его от чужих взглядов. Он мягко поддерживал друга за плечо, чувствуя, как тот тяжело дышит и чуть сгорбился. — Всё нормально, — быстро сказал Феликс, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя сам заметно нервничал. — Просто устал.. Чонин нахмурился, не веря, но промолчал. Остальные тоже остановились. Минхо медленно развернулся, прищурился, будто пытался разглядеть, правда ли это всего лишь усталость. Сынмин молча следил за происходящим, скрестив руки на груди, а Хёнджин слегка привстал на носки, вытягивая шею, чтобы лучше увидеть Чана. Тишина повисла тяжёлым грузом, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Чана и редкими стуками снаружи, где по дверям продолжали скрестись зомби. — Просто дайте ему немного времени передохнуть.. Холодные взгляды ребят скользили между Феликсом и Чаном. Никто не стал спорить, но сомнение поселилось в каждом. Чан замедлил шаг ещё сильнее, и его кожа словно потемнела. Сначала показалось, что это просто тень, но через секунду все увидели, как цвет лица изменился, приобретая болезненный серый оттенок. На висках и шее начали проступать тёмные вены, словно кто-то нарисовал страшную сеть под его кожей. Чонин застыл, расширив глаза. Он резко втянул воздух и сипло выдохнул. — Блять.. — голос дрогнул, но в нём не было сомнений. — Он заражён. Феликс, который секунду назад поддерживал Чана за плечо, отшатнулся, будто обжёгся. Его ладонь дрожала, глаза наполнились паникой. Он сделал несколько быстрых шагов назад, почти спотыкаясь, и прижал руку к груди. — Нет.. нет, — пробормотал он и не хотел верить в то, что видел. Чан поднял голову, и его взгляд стал мутным, а дыхание рваным, будто каждое движение давалось с невыносимым трудом. Остальные, один за другим, остановились окончательно, понимая, что перед ними больше не просто усталость. Чонин отшатнулся, его дыхание перехватило. Он едва успел сделать движение назад, как Чан резко дёрнулся. Это был уже не он. Существо рванулось вперёд с нечеловеческой силой, вцепилось в плечо Чонина и сбило его на холодный бетон. Раздался мерзкий, утробный хрип, и тут же жуткий звук рвущейся ткани и плоти. Отчаянный крик Чонина прорезал помещение так, что у всех кровь застыла в жилах. Чан впился зубами в его кожу, рывками отрывая куски. Кровь брызнула на стены, алыми каплями залила пол, руки Чонина дёргались, пытаясь оттолкнуть его, но сила была неравной. Хлюпающие звуки наполнили склад, они били по ушам сильнее, чем любые крики. Чонин захлёбывался собственным криком, кашлял, звал на помощь, но каждый новый рывок зубов Чана заглушал его голос. Феликс в ужасе прикрыл рот рукой, глаза наполнились слезами. В страхе Хёнджин прижался к стене, не в силах отвести взгляд. Минхо среагировал почти мгновенно. Он схватил первую попавшуюся вещь и уже занёс руку, готовый обрушить её на голову Чана. В этот момент он думал не о человеке, а о чудовище, которое терзало Чонина, но вдруг воздух прорезал отчаянный крик. — Не трогай его, пожалуйста! — голос Феликса сорвался, и в нём была такая боль, что все на секунду обернулись. Феликс сделал шаг вперёд, его руки дрожали, будто он хотел заслонить Чана собой, но ноги не слушались. Слёзы катились по щекам, и голос снова сорвался. — Это же Чан! Он.. он не виноват.. пожалуйста.. Глаза Минхо метнулись на него, и в этом взгляде читалось колебание, но времени на раздумья не оставалось. Зубы Чана скрежетали, кровь стекала по его подбородку, а пальцы цеплялись за тело Чонина. Минхо понимал, что ещё секунда и уже некого будет спасать. Он выдохнул сквозь зубы, на лице отразилось решимость, и в тот же миг, когда его руки обрушились вниз, Феликс закрыл лицо ладонями, не желая видеть того, что сейчас произойдёт. Удар пришёлся точно в голову Чана. Существо, которым он стал, вздрогнуло, мышцы разжались, и оно рухнуло на холодный бетон, как отрубленное. На секунду мир вокруг замер. Минхо стоял, тяжело дыша, но после опустился на колени рядом с Чаном, на всякий случай проверяя, дышит ли тот, но лицо оставалось без цвета, без того взгляда, который когда-то был у этого человека. Сынмин упал рядом с Чонином. Сначала он просто опустил руку на плечо друга, потом резко подтянул его к себе и пытался прижать, чтобы остановить хоть какое-то кровотечение, хотя всё уже было настолько плохо, что никакие движения не обещали лёгкого чуда. — Не умирай, — шептал Сынмин, и голос его трясся. — Не умирай. Я тебя не отпущу, слышишь? Не сейчас. Не вот так. Чонин, между судорогами и бессильными попытками встать, ловил эти слова, и в его глазах появлялось что-то, похожее на мимолётную надежду. Он пытался улыбнуться только для того, чтобы не пугать Сынмина. Сынмин прижал лицо к волосам Чонина, и тот дрожал под его рукой, но не отпускал сознание. Горячие слёзы текли по щекам Сынмина, но он не пытался их стереть. Феликс, который отшатнулся в ужасе, теперь стоял чуть в стороне, и тоже тихо плакал. Хёнджин, сжавшись у стены, закрывал лицо ладонями, стараясь заглушить всхлипы. Минуты тянулись, и каждый в этой скромной кучке был одновременно и сильнее, и слабее, чем представлял себя раньше. Сынмин шептал Чонину простые, детские фразы, вспоминал смешные мелочи, говорил о том, как тот обязательно доживёт до следующего рассвета, о том, что есть ещё планы, глупые мечты, которые никто не должен красть. Чонин издал слабый, хриплый звук, такой, что даже воздух в складских стенах сжался от боли. Минуту он ещё пытался пошевелиться, но тело поджалось, и всё закончилось. Последний хрип оборвался, превратившись в тревожную тишину, где оставались лишь эхо шагов, их дыхание и стук сердец. Сынмин замер рядом, глаза широко раскрыты, но в них уже блестели слёзы. Он смотрел на бездыханное тело Чонина, не веря и не принимая то, как можно было потерять кого-то так внезапно и жестоко. В голове прокручивались воспоминания: первый день в университете, когда они случайно столкнулись в коридоре, совместные шутки на парах, ночные разговоры о глупостях и мечтах, сигареты, которые Чонин иногда вытаскивал, делая вид, что это важно, смех, который заразительно разносился по комнате.. теперь всё это уже не имело смысла. Сынмин осторожно поднял руку и провёл ей по плечу Чонина, будто хотел вернуть его, заставить вздохнуть, хоть на мгновение. Его пальцы дрожали, губы сжались, а слёзы текли, смешиваясь с пылью и остатками крови на одежде Чонина. И тут из кармана друга на пол выпала знакомая пачка сигарет. Она тихо зазвенела, когда коснулась бетонного пола. Сынмин опустил ладонь и взял её, крепко сжимая, почти ломая пальцы от сдавленного отчаяния. Пачка была маленькой и невинной, но для Сынмина она стала последним доказательством того, что Чонин существовал, что он был рядом, что когда-то смех и глупости были реальны. Всё, что осталось от Чонина теперь помещалось в этой маленькой пачке сигарет, и Сынмин прижал её к груди, ощущая в каждом изгибе картона память о смехе, бунтарстве, дерзости и его энергии. — Не оставляй меня, придурок.. пожалуйста.. не уходи.. Хёнджин молча стоял, смотря на тело Чонина. Его прерывистое дыхание смешалось с тихим всхлипом, не веря, что всё закончилось именно так. Через несколько секунд он медленно опустился на колени рядом с другом, больше не в силах держать тело. Колени врезались в холодный бетон, руки дрожали, когда он пытался прикоснуться к плечу Чонина, но не смел нарушить покой уже ушедшего. — Прости, — прошептал он, — я.. я опять испугался.. я не подошел.. я не сделал ничего.. Слёзы начали течь по щекам, оставляя блестящие дорожки. Он прижался лбом к плечу Чонина, ощущая пустоту, холод и непреодолимую вину. Каждое его движение было скованным отчаянием. — Я.. я не должен был.. — снова шептал он, сжимая руки в кулаки, но понимал, что уже ничего не вернуть. — Прости меня.. Хёнджин опустился полностью на пол, колени скользили по холодной поверхности, руки обвивали тело Чонина, пытаясь согреть друга хотя бы своей болью. Его рыдания смешались с тишиной склада. Он всё шептал и шептал короткие, отчаянные фразы. — Прости, я больше не буду бояться.. прости.. В этом моменте каждая секунда растягивалась до вечности, и Хёнджин больше не думал о страхе, о собственной безопасности, о том, что ещё может случиться. Его существование было полностью поглощено отчаянием и виной, и слёзы катились беспрерывным потоком, оставляя мокрые следы на полу и на теле друга. Сынмин медленно поднялся с пола, собирая силы из последних остатков ярости и боли. Его руки дрожали, взгляд застыл на Феликсе, который стоял чуть в стороне, всё ещё ошарашенный случившимся. В груди Сынмина кипело всё разом - горечь, злость, отчаяние, и вдруг он резко сорвался с места. Он подошёл к Феликсу в два шага и, не дав тому даже открыть рот, со всей силы ударил его в челюсть. Раздался глухой звук, и Феликс, вскрикнув, рухнул на холодный бетон. Из его рта вырвался сдавленный стон, он машинально прижал ладонь к лицу, а глаза наполнились слезами. — Ты знал! — голос Сынмина сорвался на крик, в нём слышалась боль, срывающаяся на гнев. — Ты, сука, знал, что с ним что-то не так! Видел, что он заражён, и молчал! Феликс попытался что-то сказать, но слова сбивались в рыдания. Он прижимал ладонь к ушибленному месту, слёзы катились по его щекам, а губы дрожали. — Я.. я думал, это обойдётся.. — пробормотал он, захлёбываясь слезами. Его голос ломался, каждая фраза давалась с трудом. — Я думал, что мы успеем дойти до границы.. и его вылечат.. я просто.. я не хотел верить.. Он зажмурился, словно хотел спрятаться от всего вокруг, и, прижимая руку к челюсти, продолжал всхлипывать. Его плечи тряслись, дыхание сбивалось, и он выглядел таким же беспомощным, как ребёнок, пойманный на самой страшной ошибке. — Я не хотел.. — повторил он тихо, и голос его дрогнул, едва не срываясь на крик. — Я не хотел, чтобы это закончилось так.. Сынмин всё ещё стоял над ним, с тяжёлым дыханием и кулаками, сжатым до белых костяшек, и злость в нём никак не находила выхода, кроме как в этих сорванных на крик словах. Он сжал кулак ещё сильнее, ногти вонзились в ладонь, и он сделал шаг к Феликсу. В груди всё кипело и клокотало, требуя выхода. Он поднял руку, занося её для нового удара. Лицо перекосилось от ярости, дыхание стало тяжёлым, каждое слово рвалось наружу сквозь стиснутые зубы. — Ты ублюдок! — выкрикнул он. — Ты знал! И молчал! Из-за тебя Чонин теперь.. Но удар не пришёлся по цели. Чья-то сильная рука резко схватила его за запястье и рванула назад. Второй рукой его резко оттолкнули в сторону. Сынмин со злостью дёрнулся, и только тогда понял, что это был Минхо. — Хватит! — прорычал тот, удерживая его. Сынмин заорал, вырываясь, пытаясь снова броситься на Феликса. Его тело трясло от истерики, кулаки били воздух, но Минхо держал крепко, прижимая его к себе, не давая шагнуть вперёд. — Отпусти, блять! — сорвался голос Сынмина, он звучал больше как плач, чем как крик. — Отпусти, я его убью нахуй! Он всё знал! Он позволил этому случиться! Чонин умер из-за него! Феликс в этот момент уже почти не видел ничего перед собой. Он сидел на полу и дрожал, закрыв лицо руками, сквозь пальцы текли слёзы. Минхо держал Сынмина со всей силой, грудью чувствуя, как тот бьётся и дёргается в отчаянии. — Успокойся! — выкрикнул он прямо в ухо Сынмину, резко, жёстко, так, чтобы пробить его истерику. — Хватит, Сынмин! Ты ничего не добьёшься этим! — Он мог сказать! — хрипел он, захлёбываясь. — Он мог предупредить! И тогда Чонин был бы жив! Минхо лишь сильнее сжал его, удерживая, пока тот не перестал дёргаться, и пока дыхание не стало ровнее. Руки всё ещё были холодны от напряжения, но хватка ослабла. Сынмин сел на корточки, уткнувшись лбом в ладони. Его горло хрипело, глаза оставались полными слёз, но он больше не кричал. Минхо сел рядом и положил руку на его плечо. — Надо идти дальше, — тихо сказал он тихо. — Потери - это тяжело, но сидеть здесь нет смысла. Мы не можем позволить себе погибнуть вместе с этим местом. Сынмин медленно встал, снова посмотрел на безжизненное тело Чонина, а потом опустил взгляд на пачку сигарет в ладони, сжав её ещё крепче. Минхо тоже встал. Он бегло осмотрел склад и дал знак всем готовиться. Хёнджин наконец поднялся с пола, вытирая лицо ладонью, пытаясь привести дыхание в порядок. Его взгляд скользнул к Феликсу, который всё ещё сидел на холодной бетонной плитке у тела Чана, сжав голову руками. Тот дрожащими руками вытер слёзы и, тяжело вздохнув, начал подниматься с пола. Колени скрипнули от холодного бетона, он подтянул рюкзак к плечам и уже почти встал на ноги, и вдруг рваный звук разорвал тишину. Тело Чана, лежавшее без движения, дёрнулось. Его грудь резко поднялась, из горла вырвался хриплый, животный рык. Феликс застыл, сердце замерло на мгновение, но не успел он отшатнуться, как Чан резко рванулся вперёд. Его пальцы, уже с серой, натянутой кожей и вздутыми венами, мёртвой хваткой вцепились в ногу Феликса. Истошный крик сорвался с его губ, прося о помощи. Чан рычал, сжимая ногу всё сильнее, ногти впивались в ткань и кожу, оставляя кровавые борозды. Его зубы клацнули в воздухе, он тянулся выше, к плоти, будто зверь, почуявший живое мясо. Феликс бился в панике, дёргал ногой, пытаясь вырваться, но хватка была слишком цепкая. Остальные замерли на секунду от ужаса, пока сцена разворачивалась прямо у них на глазах. Минхо рванулся вперёд, его рука уже тянулась схватить Феликса за плечо и оттащить, но всё произошло слишком быстро. Чан с нечеловеческой силой дёрнул голову и вцепился зубами в плоть Феликса. Раздался влажный, отвратительный звук, и крик Феликса разорвал помещение. Он завыл от боли, его глаза расширились, руки в панике ударили по плечам Чана, но было поздно - его мясо уже оказались в кровавых зубах. Минхо с проклятьем ударил Чана ногой, отбрасывая его в сторону, и тот со стуком рухнул на пол, но Феликс уже сполз на бетон, зажимая рану обеими руками. Сквозь пальцы фонтанчиками пробивалась кровь, пропитывая его джинсы. Он дрожал всем телом, зубы стучали от ужаса. — Минхо.. — голос его дрогнул, он поднял голову, и в глазах плескалась паника. — Минхо, не бросайте меня.. пожалуйста.. — он пытался приподняться, но снова упал, задыхаясь от боли. — Я не хочу умирать.. Он потянулся рукой к Минхо, словно цепляясь за него, как за последнюю надежду. Его лицо перекосилось от слёз и отчаяния. — Не оставляйте меня.. я не готов.. я правда не хочу умирать.. Кровь продолжала литься, алыми разводами расползаясь по холодному полу. Взгляд Феликса метался то на Минхо, то на остальных. В каждом его слове и движении слышалась одна и та же отчаянная просьба. Он тяжело дышал, его руки всё ещё сжимали окровавленную ногу, но вены уже проступали тёмными узорами, расползаясь выше, к бедру. Его кожа стремительно бледнела, а местами приобретала сероватый, мёртвый оттенок. Губы дрожали, голос срывался, но он продолжал говорить. — Пожалуйста.. — слёзы катились по его лицу, смешиваясь с потом и грязью. — Я же.. я же ещё жив.. ты видишь? Не бросайте меня! — его пальцы судорожно тянулись к Минхо. Но Минхо, застывший на месте, сделал пару шагов назад. Его губы сжались в тонкую линию, взгляд потускнел, и он глухо выдавил: — Мне очень жаль. — НЕТ! — он вскочил на ноги, пошатнувшись, и, хромая, бросился к ним. Его шаги были неровными, но решительными - он не хотел оставаться один. — НЕ СМЕЙТЕ МЕНЯ БРОСАТЬ! И в этот момент Сынмин резко выдвинулся вперёд. Его лицо было искажено злобой и отчаянием. Он с силой толкнул Минхо и Хёнджина к выходу и буквально вытолкал их за дверь. Грохот пронёсся по складу, когда он захлопнул металлическую дверь прямо перед лицом Феликса. — Это тебе карма, сука, — прорычал Сынмин, захлопывая засов. Его глаза горели ненавистью и болью. Сразу же за дверью раздался удар кулака, потом ещё один, но сильнее. — ОТКРОЙТЕ! — крик Феликса был истеричным, голос дрожал, срываясь на хрип. — Я не хочу умирать! ПОЖАЛУЙСТА! — снова удар, железо загрохотало, дрожь прошла по полу. Минхо замер у стены, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели. Хёнджин прикрыл рот ладонью. — Я ещё жив! Вы слышите?! — Феликс бился из последних сил, кровь текла с костяшек. Его голос трескался и ломался. — Не оставляйте меня! Я не хочу умирать! И вдруг крики смешались с низким, хриплым рычанием. Оно стало громче и ближе, пока не переросло в яростное рваное дыхание. — НЕТ! НЕЕЕТ! — голос Феликса был полон ужаса, крики резали слух, заставляя сердце сжиматься. — Минхо! СПАСИ МЕНЯ! ПОЖАЛУЙСТА!.. Раздался дикий вопль, в котором смешались боль и страх, и тут же пронесся звук упавшего тела о бетон. Последний раз дверь дрогнула от удара ладони, а потом наступила тишина. Только далёкое рычание и влажные звуки разрываемой плоти доносились из-за двери, пока и они не стихли окончательно. В ушах каждого всё ещё звенел отчаянный крик: «Я не хочу умирать!» Оказавшись на улице, холодный воздух ударил в лицо, но никто не почувствовал облегчения. В ушах всё ещё стояли крики Феликса, его мольбы и рыдания. Даже после того как дверь осталась позади, тень того ужаса преследовала их. Минхо шёл первым. Его взгляд был устремлён вперёд, но глаза оставались пустыми. Сынмин шёл чуть позади, тяжело дыша. Он всё ещё был на взводе, его кулаки подрагивали, а губы то и дело сжимались, борясь с желанием закричать снова. Его лицо было тёмным от гнева и усталости, но за этим читалась глубокая боль. Иногда он кидал быстрые взгляды на Минхо и Хёнджина, словно боялся, что потеряет их так же быстро, как и Чонина. Хёнджин шагал последним. Его руки дрожали, и он прятал их в карманы, чтобы не выдать слабость. Лицо было бледным, глаза красными от слёз, но он изо всех сил старался идти и не отставать. Он постоянно оглядывался по сторонам, нервно проверяя каждый тёмный угол, любой звук заставлял его вздрагивать и вжимать голову в плечи. С приближением ночи становилось холоднее. Солнце садилось, окрашивая небо в тёмно-красные тона, и тени удлинялись. Каждый шаг теперь давался им тяжелее, усталость навалилась внезапно. Даже Минхо стал идти медленнее, бросая взгляды на дома вокруг. — Надо искать ночлег. Сынмин вытер ладонью лицо, тяжело вздохнул и кивнул. — Ты прав.. в темноте мы далеко не пройдём, и не факт, что вообще выживем. Хёнджин молчал, но его дрожащий взгляд ясно говорил, что он согласен. Он едва держался на ногах, и каждый его шаг был всё медленнее. Они шли дальше, проверяя двери ближайших зданий. Большинство были либо заперты, либо слишком шумно открывались, рискуя привлечь внимание. Они шли всё дальше по улице, и уже начинало темнеть, когда Минхо заметил знакомую вывеску с нотами. Надпись над дверью гласила: «Музыкальный мир», буквы были слегка сбиты, но всё ещё читались. Стеклянная витрина оказалась почти целой, лишь с тонкими трещинами. Внутри не было видно движения, и это сразу дало им надежду. Минхо первым подошёл к двери и толкнул её плечом. Та поддалась с лёгким скрипом. Внутри их встретила тишина и запах дерева. Сынмин и Хёнджин вошли следом, стараясь ступать как можно тише. Помещение оказалось небольшим, но уютным. Ряды стеллажей с гитарами, виолончелями и скрипками стояли вдоль стен. В углу виднелись ударные, даже барабанная установка всё ещё выглядела целой. На витрине под стеклом лежали флейты, губные гармошки и смычки. За кассой сохранился прилавок, на нём стоял старый монитор и пустая коробка для чаевых, в которой валялись несколько монет. На полках за стойкой были коробки с аксессуарами: струны для гитар, медиаторы, кабели. Всё выглядело нетронутым, будто сюда ещё никто не заходил с момента начала кошмара. — Ого, всё почти целое, — тихо пробормотал Сынмин, осматриваясь. — Даже удивительно. Хёнджин остановился у барабанов, дотронулся до тарелки и тут же отдёрнул руку, боясь, что звук выдаст их. Он сглотнул и повернулся к остальным. — Здесь можно переночевать. Стёкла целы, дверь можно подпереть чем-то. Да и места достаточно. Минхо молча кивнул. Он медленно прошёлся по залу, проверяя каждый угол. Заглянув за прилавок, открыл дверь в подсобку - там были коробки с упаковочной бумагой и ещё несколько старых ящиков. Никаких признаков посторонних. — Подойдёт, — сказал он и вернулся к ребятам. Они закрыли дверь изнутри и поставили рядом найденный ящик, чтобы она случайно не распахнулась. Атмосфера была странной - всё вокруг напоминало о музыке и жизни, которая казалась такой далёкой и недосягаемой. Сынмин прислонился к стене, тяжело выдохнул и провёл рукой по струнам одной из гитар, случайно издав тихий дребезжащий звук. Он скривился и отставил её подальше. — Никогда бы не подумал, что буду ночевать среди инструментов, — произнёс он, пытаясь хоть как-то разрядить напряжение. Хёнджин опустился прямо на пол возле витрины и, обхватив колени руками, уставился в темнеющую улицу. Он выглядел вымотанным до предела. Минхо сел у входа, положив нож рядом, но так, чтобы в любой момент можно было схватить. Его глаза всё ещё были настороженными, но на миг в них мелькнула тень усталости. В магазине стояла почти нереальная тишина. Только мягкий хруст упаковок, когда кто-то брал очередной батончик или консерву нарушали её. Хёнджин вертел в руках шоколадку, не решаясь положить её в сумку или съесть, вспоминая, как делился ей с Чонином. — Ребята.. — Хенджин сглотнул, будто говорил перед большой аудиторией. — Может, ну.. расскажем друг другу про мечты? Типа кем хотели стать. До всего этого.. не хочу молча сидеть. Сынмин поднял бровь, а Минхо оторвал взгляд от инструментов на стене. — Ну.. — Хёнджин покраснел и запустил руку в волосы. — Вообще, это глупо, но я хотел открыть ларёк с мороженым. Такой, знаете, в парке, и там бы были самые странные вкусы, чтобы дети смеялись, плевались, а потом всё равно возвращались. Он неловко рассмеялся, но смех сразу сорвался на тишину. — Почему глупо? — хрипло сказал Минхо. — Это нормально. Я всегда мечтал устроить концерт и создать свою группу. Сынмин молча кивнул, его лицо стало мягче, и он добавил: — Я тоже думал об этом. В подростковом возрасте играл на гитаре. — Я бы даже прыгнул в толпу. Всегда смотрел, как музыканты делают этот стейдж-дайвинг, и думал, а вдруг меня не поймают? Но если бы поймали.. это был бы самый крутой момент в моей жизни. Весь зал держит тебя, а ты просто доверяешь. Все снова замолчали, но теперь в тишине было что-то тёплое и почти родное. Когда наступила ночь, в магазине стало особенно тихо. С улицы доносился только редкий скрип ветра и далёкий звук чего-то металлического, катающегося по асфальту. Минхо и Сынмин молча принялись раскладывать картонные коробки на полу. Они разрывали их на части, стараясь сделать хоть какое-то подобие подстилок. Холод от бетонного пола тянул в ноги, поэтому даже этот тонкий слой картона давал иллюзию тепла. Сынмин двигался сосредоточенно, без лишних слов, а Минхо, бросив один из кусков ближе к стене, только коротко буркнул. — Ложитесь ближе друг к другу. Так будет теплее. Хёнджин, наблюдая за их молчаливыми действиями, нервно кусал губу. Он понимал, что больше не выдержит просто так лежать и ждать утро. — Я хочу подежурить этой ночью, — тихо сказал он, стараясь не выдать дрожи в голосе. Оба подняли на него глаза. Минхо какое-то время пристально смотрел, оценивая серьёзность слов, но ничего не сказал, только кивнул, соглашаясь. Сынмин выпрямился, облокотился на стену и тихо выдохнул. — Смотри только, чтобы не уснул. Хёнджин нервно улыбнулся, но улыбка вышла блеклой. Он устроился ближе к окну, вцепившись в металлическую трубу, которую нашёл Сынмин. В тусклом свете луны его силуэт казался ещё более хрупким. Минхо лёг на картон, повернувшись к стене, но рука его всё равно сжимала нож так, что костяшки побелели. Сынмин растянулся рядом, не закрывая глаз, будто собирался наблюдать за Хёнджином, даже несмотря на его обещание дежурить. Магазин постепенно полностью погрузился в темноту. В воздухе пахло пылью, старым деревом и чем-то металлическим. Каждое потрескивание и любой звук с улицы заставлял всех троих вздрагивать. Минхо уснул первым. Он так и не выпустил нож из руки. Его грудь едва заметно поднималась и опускалась, дыхание становилось всё глубже и ровнее. Лицо, обычно напряжённое, наконец немного расслабилось, но в уголках губ всё равно застыла усталость. Сынмин, напротив, долго ворочался на картоне, глядя в потолок. Его глаза не закрывались, пока он тихо не выдохнул, сдаваясь. Он перевернулся на бок, подтянул колени к груди и зажал руками плечи, будто хотел согреться, а может, спрятаться. Только после этого дыхание стало глубже и тяжелее. В темноте слышался лёгкий шорох его одежды по картону, а потом тишина. Оба, казалось, на мгновение выбрались из этой кошмарной реальности, погрузившись в сон. Хёнджин остался сидеть. Он не спал и даже не пытался лечь. Сидел, прижавшись спиной к холодной витрине, сжимая в руках металлическую трубу. Тусклый лунный свет падал сквозь окно, выхватывая его напряжённый силуэт, и от этого он казался ещё более одиноким. Мысли, одна за другой, накатывали на него. Он думал обо всём сразу и ни о чём конкретно. О том, как они потеряли Чонина, как он сам не подошёл, не помог, хотя мог. Я даже не успел.. Я просто стоял и смотрел, как трус. Он снова и снова прокручивал этот момент в голове. Чонин, кровь, крик. А он стоял неподвижно, с оцепеневшими руками. Хёнджин зажмурился, но перед глазами снова возникала та сцена, будто она врезалась в мозг навсегда. Он чувствовал себя пустым и никчёмным. Я ничего не делаю. Ничего не могу. Даже здесь, среди них, я просто лишний. Как и тогда, на учёбе.. всегда последний, всегда незаметный, всегда сзади. Эта мысль вонзалась в него холодными иглами, и чем дольше он сидел, тем сильнее ощущал эту тяжесть. Труба в руках казалась бессмысленной. Даже если кто-то придёт - я же не смогу.. я не спасу их. Да я себя то спасти не смогу. Хёнджин провёл рукой по лицу, почувствовав, как дрожат пальцы. Минхо и Сынмин спали, а он смотрел на них и чувствовал себя чужим, словно эти двое - настоящие выжившие, бойцы, а он - просто случайный пассажир, который только мешает. Слёзы наворачивались, но он сдерживал их, кусая губы до боли. Снаружи послышался далёкий стук, может быть, ветер ударил чем-то о стену, и Хёнджин вздрогнул. Он сжал трубу крепче, будто это могло придать ему уверенности, но внутри стало только хуже. В эту ночь он не спал. Он сидел, смотрел в пустоту и чувствовал, как его собственные мысли давят на него тяжелее, чем холод, страх и усталость. Тусклый свет луны почти исчез за тучами, и внутри магазинчика стало темнее. Минхо и Сынмин всё так же спали на разложенных коробках. Их дыхание сливалось с тишиной, создавая иллюзию, что мир вокруг наконец затих. Только Хёнджин до сих пор не мог найти покоя. Он сидел, прижавшись спиной к витрине, глядя на их неподвижные силуэты. Где-то глубоко внутри него что-то трещало. Мысли гудели, не давая ему ни секунды отдыха. Я не выдержу ещё одной такой ночи. Слёзы застыли на ресницах, но не скатились вниз. В груди была только тяжесть, пустота и холод. Он опустил взгляд на нож в руке Минхо. Сталь поблёскивала даже в этом тусклом свете. Минхо спал крепко, ладонь ослабла, но пальцы всё ещё держали оружие. Хёнджин медленно наклонился к нему, чтобы ни один звук не выдал его движения. Сердце стучало так громко, что казалось оно вот-вот разбудит всех. Он задержал дыхание и осторожно коснулся рукояти ножа. Минхо не пошевелился. Пальцы Хёнджина дрожали, но он всё же, почти ласково, вынул нож из его руки. Сталь оказалась холодной, даже ледяной, и это ощущение прошило его до костей. Он вернулся на своё место у витрины и положил нож себе на колени, смотря на него, как на чужой предмет. Закончить это. Просто закончить. Сейчас. Один рывок - и всё. Мысли звучали ровно и тихо, как чужой голос, шептавший внутри головы. Он провёл большим пальцем по лезвию, чувствуя, как острый металл едва царапает кожу. Дышал он теперь часто из-за ощущения собственной никчёмности. Дрожащими руками он поднял нож повыше, крепче сжал рукоять и несколько секунд сидел, не решаясь. Его губы дрожали, дыхание сбилось, в глазах стояли слёзы, но он молчал, чтобы не нарушить сон Минхо и Сынмина. Ему не хотелось, чтобы они остановили его. Не хотелось слышать слов, которые могли бы вытащить его обратно. Вдруг он резко втянул воздух и, закрыв глаза, вонзил нож себе в живот. Металл прорезал ткань одежды, кожу, плоть, и в этот момент из него вырвался сдавленный звук. Он пытался удержать его внутри, боясь разбудить остальных. Боль пронзила всё тело, от живота до пальцев на руках. Он стиснул зубы так сильно, что свело челюсть. Спина выгнулась, руки дрожали, но он продолжал держать нож глубоко внутри. Горло рвалось на крик, но он снова заглушил его, издав лишь короткий стон. Он опустил взгляд на свою грудь и живот. Тепло быстро растекалось по одежде. С каждым вдохом становилось тяжелее дышать. Он снова сдержал рвущийся изнутри стон, прикрыв рот ладонью. Только глаза, полные боли и страха, выдавали, что происходит. Минхо и Сынмин по-прежнему спали рядом, ничего не подозревая. Хёнджин лишь тихо шевельнулся, чуть отклонившись к витрине, и снова приглушённо, почти неслышно, простонал. Это был звук человека, который хотел уйти так, чтобы никто не заметил. Лоб покрылся холодным потом, волосы прилипли к вискам. Его губы дрожали, и вдруг он не выдержал - лёгкий кашель сорвался с горла. Звук был тихий, сдержанный, но предательски резкий в ночной тишине. Он тут же повторно прижал ладонь ко рту, боясь, что Минхо или Сынмин проснутся, но ладонь не помогла, и из уголка губ тонкой струйкой потекла тёмная, густая кровь. Она обожгла язык металлическим вкусом и скатилась по подбородку, оставляя тёплый след на шее. Хёнджин судорожно сглотнул, но кашель снова вырвался, ещё тише и хриплее. Он сгорбился, стараясь не шевелиться слишком сильно. Его плечи дрожали от усилия не выдать себя. Нож всё ещё торчал в животе, тяжело пульсируя с каждым ударом сердца. Боль накатывала волнами, выжимала из него остатки сил. Хёнджин снова тихо прокряхтел, кровь продолжала сочиться сквозь пальцы. Он уставился в темноту, опустив голову. Ладони дрожали, скользили по ножу, но уже не хватало сил его вытащить. В какой-то момент его взгляд начал стекленеть. Он пытался держать спину прямо, но тело всё чаще предательски дёргалось. Веки начали подрагивать, но не закрылись до конца. Последний тихий, рваный выдох сорвался с губ, и вместе с ним едва слышимый стон. Грудь поднялась ещё раз, но воздуха внутри будто не осталось. Голова склонилась вперёд, подбородок уткнулся в грудь. Рука, зажимавшая рану, соскользнула на пол. Кровь тонкими тёмными нитями стекала с пальцев, оставляя пятна на плитке. Нож остался в животе, рукоять едва заметно качнулась, когда дыхание окончательно оборвалось. В последнем, почти невидимом движении Хёнджин чуть качнулся в сторону и тихо опустился набок. Кровь изо рта уже не струилась, а просто медленно расползалась по щеке и под ним. В помещении снова воцарилась глухая, мёртвая тишина. Минхо и Сынмин спали, ничего не подозревая, а Хёнджин уже сидел неподвижно, окончательно ушедший, с усталым лицом, будто наконец-то сбросил весь груз. За тонкими, почти непрозрачными занавесками начинал пробиваться первый рассветный свет. Сынмин зашевелился первым. Лёгкий холод пробрал его плечи, он поморщился, потянулся, протёр глаза и сел. Несколько секунд он просто пытался понять, где находится, пока взгляд не наткнулся на Хёнджина. Тот сидел там же, где и ночью, но теперь его голова была бессильно склонена, а руки скользнули на пол. На груди тёмным пятном расползалась засохшая и свежая кровь. Лицо Хёнджина стало пепельно-серым, губы потрескались, а под кожей уже виднелись первые синюшные пятна. — Блять — вырвалось у Сынмина, и он тут же вскочил, налетев на Хёнджина, хватая его за плечи. — Хёнджин! Эй! Ты чего.. ты что сделал?! — голос его сорвался на визг, ладони дрожали, когда он пытался нащупать пульс, прижимая ухо к груди, хлопая по щекам. — Проснись, сука! — выкрикнул он и опять матернулся. — Блять, блять, блять!.. Но тело уже было неподвижным и холодным. На шум и мат Сынмина, резко дёрнувшись, проснулся Минхо. Он моргнул несколько раз, пытаясь понять, что происходит, и, поднявшись на локтях, посмотрел в сторону. Несколько секунд он просто молчал, глядя на сцену, а потом ошарашенно выдавил: — Что бля.. он спиздил мой нож, чтобы им самовыпилиться? Серьёзно, блять? — Минхо провёл рукой по лицу, сжимая виски, будто не веря своим глазам. — Он ради этого просился на дежурство? Его голос прозвучал глухо, и только теперь до него дошло, что на полу перед ними лежит Хёнджин, но больше не тот шумный, глуповатый паренёк, а очередное мёртвое тело. Сынмин сидел прямо на холодном полу, всё ещё держась за плечи Хёнджина, надеясь, что тот хоть как-то дёрнется в ответ, но чем дольше он сидел так, тем яснее понимал, что перед ним уже только труп. Холод пробирал сквозь одежду, и от этого касания было ещё страшнее. — Это пиздец, — тихо выдавил он, уже без злости, просто пустым голосом. — Зачем, а?.. Ты же.. — он не договорил, потому что горло сдавило, и в груди поднялась больная пустота. Минхо сидел чуть в стороне, смотрел на всю эту картину с каким-то окаменевшим выражением. Обычно у него в любой ситуации находились хоть какие-то слова, но сейчас он просто молчал и смотрел на лицо, которое ещё вчера вечером кривилось от глупой шутки, а теперь застыло навсегда. — Всё, — вдруг сказал он глухо. — Он сделал свой выбор. Сынмин резко поднял на него глаза, хотел что-то возразить, но не смог, потому что внутри у него было то же самое чувство, будто после этой ночи бороться уже не за что. Минхо подошёл ближе, протянул руку и медленно закрыл Хёнджину глаза. Не ради него самого, а скорее потому, что не мог больше смотреть на это пустое выражение. Его глаза задержались на торчащей из живота рукоятке ножа. Кровь уже засохла, оставив тёмные разводы на одежде, но лезвие всё ещё было глубоко внутри. — Надо идти дальше, — хрипло сказал Минхо. Он опустился на колено рядом с телом, крепко сжал рукоятку ножа и медленно потянул. Лезвие выходило туго, с влажным хрустом, и вместе с ним поднялся свежий запах крови. Минхо поморщился, резко выдохнул и на мгновение зажмурил глаза. Его пальцы дрожали, когда он держал окровавленное оружие. — М-да.. — прошипел он сквозь зубы, стараясь не смотреть на мёртвого Хёнджина. Сынмин стоял рядом, молчал и лишь наблюдал, как Минхо резко вытер нож о ткань своей куртки, но тёмные разводы всё равно оставались на металле. Он откинул голову назад, глубоко вдохнул, и в его взгляде не осталось ни жалости, ни сомнений - только усталое принятие. Он встал, убрал нож в ножны на поясе и посмотрел на Сынмина. — Мы не можем оставаться здесь, — тихо произнёс он. — Если задержимся хоть на минуту, будет так же, как и с ним. Сынмин сжал губы, отводя глаза от мёртвого тела. На секунду ему показалось, что слова застряли в горле, и вместо ответа он только кивнул. Они вернулись к своему спальному месту. — Перекусим и пойдём. Сынмин начал тихо возиться у рюкзака, доставая из глубины последние запасы - несколько сухих батончиков и бутылку с водой. Консервы есть сейчас совсем не хотелось. Он протянул еду Минхо, не говоря ни слова. Минхо уселся на край стола, медленно разломил батончик пополам и сунул в рот кусок, едва пережёвывая. Вкус был сухим и неприятным, но он глотал, потому что организм требовал хоть чего-то. — Как же задолбало это жрать, — пробормотал он, делая глоток из бутылки. — Либо так, либо никак, — ответил Сынмин, пожав плечами. Они ели молча, каждый был в своих мыслях. После завтрака Минхо поднялся, потянул руки вверх, разминая плечи, потом наклонился, коснувшись пола. Его суставы хрустнули, и он недовольно скривился. — Если сейчас не разомнёмся, ноги откажут после километра, — сказал он и бросил взгляд на Сынмина. — Давай, вставай. Сынмин нехотя поднялся и тоже сделал несколько простых движений. Разогнул спину, прокрутил кисти, присел пару раз. Всё это выглядело рвано и вяло, но в итоге он выдохнул и сказал: — Ну что, идём? Минхо посмотрел в окно, где серое небо постепенно светлело. Вдалеке, между зданиями, ещё слышался редкий стон зомби. Он убедился, что нож крепко сидит в ножнах, и перекинул через плечо рюкзак. — Нам надо перейти мост, чтобы добраться до границы, да? — уточнил Сынмин. — Да, — кивнул Минхо. — Мост это единственный путь. Если повезёт, там будут патрули. Сынмин усмехнулся уголком губ, но в его взгляде совсем не было веселья. — Если повезёт.. Сынмин последовал к выходу, но на секунду замедлил шаг. Его взгляд упал на место, где остался Хёнджин. На его лице застыла странная смесь страха и облегчения. Сынмин резко отвернулся, чувствуя, как сердце сжалось, когда он понял, что оставляют его вот так - без похорон, без прощания. Просто труп на холодном полу, но делать было нечего. — Прости, — почти беззвучно шепнул он, но голос дрогнул. Он сжал зубы, проглотил горечь и догнал Минхо у выхода. Когда они вышли из магазина, заметили машины, которые стояли посреди дороги, некоторые даже с открытыми дверями, будто люди в панике выскакивали и бежали, бросив всё. В витринах магазинов тускло отражались фигуры парней, но стекло давно потрескалось, а манекены за ним выглядели жутко. У одного манекена голова была наполовину отколота, и это невольно напоминало свежую рану. — Мост должен быть через реку. За ним уже территория, где солдаты могли поставить укрепления. Если они вообще там есть. — Откуда ты знаешь? Лишь потому что Чан так сказал? Минхо помолчал, сжав кулаки. — Я не знаю, — ответил он резко. — Но у нас нет других вариантов. Либо идём вперёд, либо подыхаем здесь. Они замолчали и дальше шли медленно, стараясь не шуметь. Через пару часов ноги налились тяжестью. Сынмин споткнулся о камень и тихо выругался. — Давай, — буркнул Минхо, не оборачиваясь. — Ты тормозишь. — А ты, блять, попробуй сам день без остановки пройти, — раздражённо бросил Сынмин. — Я не железный. Минхо резко остановился, развернувшись к нему с удивлённым лицом. — Ты ахуел? Я вообще-то в таком же положении как и ты. Сынмин хотел огрызнуться, но промолчал, только глубоко вдохнул, понимая, какую глупость сказал. Его губы пересохли, желудок сводило от голода. Он подумал о том, что это уже не просто дорога, а пытка. Они проходили мимо детской площадки. На качелях болталась одна цепь, раскачиваясь от ветра. Пластиковая горка была в трещинах и грязи. На песке валялся облезлый мишка. Сынмин задержал взгляд на игрушке и ощутил странную тяжесть в груди. В голове всплыло лицо Чонина с его вечной улыбкой и ребячеством. Минхо заметил, как тот замер, и рявкнул. — Не смотри. Дальше идём. Чуть позже они вышли к перекрёстку. Дорога прямо была завалена машинами, а слева слышались глухие стоны. Минхо поднял руку, останавливая Сынмина. Из-за угла показались зомби - не толпа, но достаточно, чтобы с ними не справиться. Их кожа свисала лоскутами, идущие вразнобой ноги волочились по асфальту. — В обход, — прошептал Минхо. Они свернули в переулок, пропахший гнилью и сыростью. В какой-то момент перед ними выскочила собака. Она стояла посреди дороги, будто охраняла этот заброшенный квартал. На первый взгляд - обычная псина, но местами её шерсть свисала клочьями, оставляя голые проплешины с красными пятнами. Одно ухо было надорвано, безжизненно свисая. Глаза тусклые и мутные, в них не было ни капли осознанности. С каждым вдохом она издавала сиплый звук. Она зарычала, шерсть встала дыбом. Минхо уже потянулся к ножу, но животное вдруг резко сорвалось с места и убежало прямо туда, где рычали зомби. Через секунду раздался визг, и Сынмин вздрогнул. — Погнали, — стиснул зубы Минхо и двинулся вперёд. Они нашли небольшой дом и заглянули внутрь. Там было пусто, но на полу валялась перевёрнутая кружка, а на диване небольшой скомканный плед, который Сынмин решил прихватить с собой. На стене висела фотография семьи - мужчина, женщина и ребёнок. Женщина улыбалась, держа малыша на руках. Минхо отвёл взгляд, не давая себе оглядываться, а Сынмин задержался на фото чуть дольше. — Представь, сколько семей вот так.. — пробормотал он, но договорить не смог. Они не стали задерживаться, просто взяли остатки еды, нашедшие на кухне, и пошли дальше. Солнце стало клониться к закату. Небо окрасилось в красноватый оттенок, из-за чего город выглядел ещё мрачнее. — Слушай, — тихо начал Сынмин. — А если там, за мостом, тоже пусто? Если никого нет? — Тогда нам повезло. Будем жить вдвоём. — Очень смешно, — буркнул Сынмин. — Я и не шучу, — сказал Минхо и пошёл дальше. Спустя совсем короткий промежуток времени город утонул во мраке, и единственным источником света оставалась бледная луна, пробивавшаяся сквозь рваные облака. Асфальт под ногами трещал от осколков стекла, а каждый шаг отдавался гулким эхом. Сынмин и Минхо не зажигали фонарики - было слишком опасно выдавать себя сейчас. Они шли в темноте, напряжённо всматриваясь в тени. — Остановимся? — негромко спросил Сынмин, перехватывая рюкзак на плече. — Нет. Чем дольше тянем, тем хуже. Совсем немного осталось, шагай давай. Они двигались дальше, стараясь держаться ближе к стенам домов, чтобы в случае опасности можно было нырнуть в укрытие. И вот впереди мелькнуло что-то новое. Между домами показалась черная гладь реки, блеснувшая отражением луны, а за ней силуэт моста. Сынмин замедлил шаг, в груди кольнуло облегчение от того, что цель наконец-то была близко, но именно в этот момент его слух уловил другое. Где-то сбоку, из дома, донёсся едва различимый, сдавленный плач. Сынмин остановился, резко повернув голову к тёмному окну, из которого шёл звук. Сердце пропустило удар, а ладони вспотели. — Минхо.. — выдохнул он, напряжённо вглядываясь в чёрный провал дверного проема. — Ты это слышал? Они замерли у тёмного дома, прислушиваясь. Плач становился всё отчётливее, и только тогда стало понятно, что это ребёнок, который мог привлечь внимание мертвецов. – Пиздец, только этого нам ещё не хватало. Казалось, каждый звук ребёнка разрывал тишину улицы, пронзая их сердца. Минхо сжал кулаки и нож, готовый к любому повороту событий. Они осторожно подошли ближе, ступая почти бесшумно по щербатой тротуарной плитке. Оба понимали, что каждая секунда промедления может стать роковой. Через полуразрушенную дверь они увидели ребёнка. Мальчик лет трёх-четырёх сидел на коленях, прижавшись к телу матери. Женщина была уже мёртва и выглядела иссохшей. По впалому животу пришло осознание, что это произошло из-за голода. Её лицо было бледным, губы синие, а руки продолжали обвивать сына, даже после смерти. Было видно, что она отдавала ребёнку всё до последнего, даже последние крохи еды и тепла. Ребёнок дрожал и тихо плакал, всхлипывая. Его глаза были большими, влажными и напуганными. В них сквозило непонимание всего происходящего и того, почему же мама больше не реагирует на него. И тут в доме раздались скрипы и шаги. В темноте показались фигуры зомби. Они медленно приближались, голодно оглядывая помещение. Их кожа была такой же бледной, отдельные участки ободраны, мышцы виднелись сквозь прорванную одежду. Стон и шорох от их движения создавали удушливое напряжение в воздухе. Когда Сынмин и Минхо сделали шаг вперёд, ребёнок на мгновение взглянул на них и замер, словно понял, что пришла помощь. Сынмин почувствовал, как его сердце сжимается от жалости к малышу. Зомби уже почти дошли до комнаты, но Минхо первым успел подойти достаточно близко и с лёгким усилием поднять мальчика на руки, чтобы увести его в более безопасное место. — Держись за меня, ладно? Ребёнок тут же прижался к нему, тихо всхлипывая, не понимая, кто эти люди, но чувствовал чужую защиту. Минута промедления - и это спасение могло бы стать провальным. Теперь втроём они двигались почти бесшумно, прижавшись к стенам дома. Каждое движение было продуманным, каждый скрип пола тщательно контролировался. Зомби медленно ползли по дому, их глаза блуждали в темноте, а руки тянулись в пустоту, в поисках источника звука. Минхо шёл немного сзади, всё сильнее прижимая ребёнка к себе. Они проползли мимо первого зомби, который медленно вертел головой, пытаясь понять, откуда доносятся всхлипы. Минхо с силой надавил рукой на плечо Сынмина, заставляя его замереть. Зомби замерло, понюхало воздух, но внимание сосредоточилось на другом конце комнаты, и они тихо прошли мимо. Каждое их движение было как танец на лезвии ножа. Сынмин чуял, как его сердце бьётся с новой силой. Ребёнок крепко прижимался к Минхо, продолжая издавать неконтролируемые тихие всхлипы. Когда они приблизились к выходу, Минхо сделал знак рукой, и Сынмин осторожно распахнул дверь, выглянул наружу и оглядел улицу. Несколько зомби бродили вдали, но их внимание было направлено в другую сторону. Сынмин первым вышел наружу, обернувшись, чтобы проверить, что зомби не заметили их. Они медленно продвигались по улице, прижавшись к стенам зданий, огибая трупы и мусор. Вдалеке виделся угол с большими мусорными баками, кучей старых коробок и брошенной мебелью. Минхо указал на него и шепнул: — Думаю, там можно спрятаться. Быстрее. Они зашли за угол и устроились в тени между баками. Ребёнок в очередной раз прижался к Минхо, зарываясь лицом в его плечо. Сынмин присел рядом, опершись спиной о стену. Дрожь от напряжения постепенно начала спадать, но каждый звук с улицы заставлял их настороженно вздрагивать. Минхо осторожно поправил согнутые ножки мальчика и смотрел на него с смесью усталости и тревоги. — И что нам с тобой делать? Ребёнок поднял на него глаза, в которых смешались страх и недоверие, и тихо прошептал: — К маме.. Сынмин сжал плечо Минхо, не отрывая жалобного взгляда от ребёнка. — Мы не можем оставить его одного.. придётся взять с собой. — Взять с собой? Ты понимаешь, что он ещё совсем маленький, и нам придётся постоянно его защищать? Сынмин медленно кивнул, скользя взглядом по улице. — Я понимаю, но до границы ведь совсем немного, верно? Ему там помогут. Минхо тихо вздохнул, пытаясь принять то, что теперь ему придётся оберегать ещё и мальчика. Ребёнок словно почувствовал его негатив и прижался к нему ещё плотнее. Его маленькая ручка крепко вцепилась в рукав парня. Минхо и Сынмин обменялись взглядом, полный тяжёлой ответственности. — О боже.. ладно. Значит, идём вместе, — наконец сказал Минхо. — Держись, маленький. Мы выведем тебя туда, где безопасно. Немного передохнув, они снова начали медленно двигаться вдоль тёмной улицы, прячась за стенами домов. Малыш решил идти своими ножками, держась за руки парней. Теперь каждый их шаг вдвойне был наполнен осторожностью и тревогой за малое и уязвимое существо, которое теперь было под их защитой. Сынмин бросил быстрый взгляд на маленькое лицо, и его сердце сжалось. Он видел, как страх отражается в глазах ребёнка, почти такой же, как у них самих. Они шли вдоль стен домов, стараясь использовать тёмные углы, заборы и мусорные контейнеры, чтобы быть незаметными. Минхо проверял каждый шаг, наступая мягко, почти скользя ногами по асфальту. Звуки с улицы время от времени отзывались эхом от падения чего-то металлического, тихого стона или скрипа дверей. Каждый раз они замирали, прислушиваясь, и делали паузу. Минхо наклонился к ребёнку и тихо шепнул ему, когда тот начал вертеть головой в разные стороны от страха. — Смотри прямо, ладно? Только прямо, и всё будет в порядке. Ребёнок кивнул, сжимая кулачки, и медленно начал идти, стараясь повторять шаги Минхо. Сынмин шёл рядом, держа маленькую руку ребёнка в своей, ощущая её слабое дрожание. Час за часом они продвигались по узким улицам, перепрыгивая через разбитые баррикады и обходя группы зомби, которые медленно бродили по району. Каждый раз, когда кто-то из зомби поднимал голову, Минхо резко поднимал руку, приказывая остановиться. Сынмин оборачивался, проверяя, что малыш остаётся невредимым. Наконец, впереди замаячило более ясное очертание моста. Он был уже не так далеко, и чувство облегчения накрыло их с головой. — Вот и мост. Почти добрались. Они сделали ещё несколько шагов, и тут, совсем рядом, раздался металлический скрип. Минхо пригнулся к малышу, слегка закрывая его своим телом. — Стой, тихо. Не дыши. Сынмин застыл рядом, его взгляд скользил по тёмным улицам, и сердце сжималось от страха и ответственности. В какой-то момент мальчик неожиданно сорвался на громкий плач. Сначала это было короткое всхлипывание, но за несколько секунд оно переросло в отчаянный крик полный ужаса. — Тсс.. тсс.. — Минхо сразу наклонился к малышу, пытаясь прижать его к груди. — Тихо, прошу тебя, тихо.. Но ребёнок уже не мог остановиться. Его плечи тряслись, слёзы ручьём текли по лицу, а крик только становился громче. Паника, страх и усталость прорвались разом, и он рыдал, не замечая, что этим самым зовёт смерть. Сынмин резко обернулся, глаза расширились от ужаса. Он успел услышать первые тяжёлые шаги, скрежет и сиплое рычание. Из тени ближайшего переулка начали появляться зомби. Сначала один, потом второй, третий. Их головы дёргались, глаза блестели в темноте, а шаги становились быстрее, чем обычно. — Блять, — Минхо скривился, стиснув зубы. — Ну, блять, только не сейчас! Он судорожно прижал ребёнка крепче, продолжая шептать, но его слова уже тонули в громком плаче. Сынмин заметил, как к ним начинают тянуться руки ещё с другой стороны улицы. Ситуация катастрофически менялась на глазах. — Нам пиздец, если будем стоять! — Коротко рявкнул Минхо не сдержавшись. Он резко подхватил ребёнка на руки, прижимая его к себе так, чтобы крик хоть немного приглушался, и сорвался на бег. Малыш цеплялся за его шею, продолжая всхлипывать. — Беги, Сынмин! — Минхо выкрикнул это так громко, уже не заботясь о том, кто ещё услышит. — Перейдём мост и всё, это граница! Нам просто надо добежать! Сынмин рванул следом, оглядываясь по сторонам. Его дыхание сбилось, сердце стучало так сильно, что отдавалось в ушах. Он видел, как за их спинами зомби ускоряли шаг, подволакивая ноги, издавая своё рваное рычание всё громче. Их становилось всё больше - целая стая тянулась к крику ребёнка и к звукам их бегущих шагов. Минхо бежал первым, крепко держа ребёнка на руках, его лицо было перекошено от напряжения и злости. Сынмин бежал следом, сжимая кулаки и зубы. Оставалось только добраться до моста. Мост перед ними был немного поломан. Прямо посередине лежал огромный обломок металла, перекрывающий путь. Они перелезли через него с трудом, скользя, цепляясь за ржавые выступы и железные прутья. Звук падающих кусочков металла эхом отдавался по улице, и каждый шаг заставлял их сердца биться быстрее. Медленно, но уверенно зомби начали появляться из-за обломка и по самому мосту. Их слабое рычание и шарканье по металлу были предвестником беды. Минхо понял, что просто так они не оторвутся, поэтому уже придумал быстрый план. — Сынмин, слушай, — скомандовал он, передавая ему мальчика. — Возьми его. Я задержу их ненадолго, вы успеете перебежать. Я потом догоню, понял? — Ты точно успеешь?.. — выдавил Сынмин с недоверием, пока зомби продолжали охватывать мост. – Блять, Сынмин, беги уже! Сынмин едва успел кивнуть, понимая, что выбора нет. Он взял ребёнка на руки и побежал прочь. В это время Минхо отшвырнул первый найденный железный прут, отбиваясь от приближающихся зомби, нанося удары туда, куда хватало силы. Он делал всё для того, чтобы Сынмин и ребёнок успели. Сынмин на секунду затормозил и обернулся, чтобы глянуть, бежит ли Минхо уже за ними, но заметил совсем иную картину. Зомби было слишком много, и вдруг один из них ухватил его за ногу. Минхо почувствовал резкую боль, когда зубы прокусили его плоть, и ледяной ужас мгновенно охватил всё тело. Его лицо изменилось. Сначала была боль, потом страх от осознания, что теперь он не сможет вернуться к Сынмину. Глаза расширились, губы сжались, а дыхание стало резким и хриплым. Сердце колотилось быстрее, а отчаяние поднималось к горлу. Минхо оттолкнул ближайшего зомби, стараясь удержать равновесие, и на секунду остановился. Его взгляд скользнул в сторону Сынмина. Слёзы начали накапливаться в глазах, губы дрожали, но он выдавил сдавленную улыбку. — Хотя бы ты доберись целым, — его голос дрожал, но был слышен через шум и рычание зомби. В тот же миг толпа хлынула на него, спеша сквозь обломок. Минхо ещё на мгновение застыл в воздухе, но затем его повалило вниз. Он успел махнуть рукой в прощальном жесте. Обломок скрывал полное падение Минхо, делая его исчезновение мгновенным и неожиданным, оставляя за собой только отчаянный крик и тишину, которая тяжело давила на душу. Сынмин замер, сердце застучало в груди, а дыхание перехватило. Он видел, как исчезает тот, кто был его опорой с самого начала пути. Малыш прижимался к нему, шевелясь, но Сынмин не мог ничего сделать - Минхо уже исчез в толпе, оставив единственный шанс на жизнь для них двоих. Он тяжело сглотнул, горло пересохло от ужаса и усталости. Сжав ребёнка крепче, Сынмин сделал первый шаг, потом второй, и третий. Каждый мускул требовал отдыха, но он игнорировал эту боль. Сынмин ускорил шаг, ощущая, как ноги ноют от усталости, как сердце словно вот-вот выскочит из груди. — Мы почти пришли.. Малыш прижимался сильнее, иногда всхлипывая, но Сынмин продолжал идти, не позволяя себе обернуться ещё раз. Ветер с реки обдувал его лицо, смешиваясь с запахом разложения и земли. Сынмин с каждым разом ускорял шаг, ощущая, как каждая секунда может стать решающей. Тяжело сглотнув, он перепрыгнул через последний обломок и вышел на узкую тропинку вдоль моста. Ноги почти не слушались, руки горели от усталости, но он не отпускал малыша. Вдалеке сквозь туман он заметил силуэты - несколько человек в форме и оружием. Сердце на мгновение замерло, но затем ускорилось от того, что всё, что говорил Чан оказалось правдой. Звуки шагов и крики зомби позади напоминали, что время было на исходе. Сынмин тяжело дышал, стараясь не споткнуться. Когда они приблизились, солдаты сразу заметили их. Одни подняли оружие, присев в оборонной стойке, сканируя пространство вокруг. — Стойте! — прокричал один из солдат, но тон был скорее настороженным, чем угрожающим. — Не двигайтесь! Сынмин едва дышал, но остановиться не смог из-за погони сзади. Солдаты мгновенно среагировали, прижались к краю моста и выстрелами принудили зомби отступить назад. Несколько тел упали в воду и на обломки, и звуки хаоса постепенно затихали. Когда Сынмин остановился на безопасной стороне, один из солдат сделал шаг вперёд и жестом показал ему присесть. Другой осторожно подошёл и мягко взял ребёнка из рук Сынмина, проверяя, что с ним всё в порядке. Третий поднял рацию и отдал приказ: – Пристегните сектор. Убить всех, кто ещё движется к мосту. Сынмин тяжело опустил плечи, глотая слёзы и усталость. Он стоял, глядя на солдат, которые теперь держали оборону, и едва мог пошевелить руками. Солдаты, наконец, опустили оружие, подошли ближе. – Идите за нами. Сынмин кивнул, всё ещё держа взгляд на ребёнке, который теперь был под присмотром, и медленно двинулся следом за ними, ощущая, как напряжение и страх постепенно отпускают плечи. Солдаты повели их по узкой тропинке, внимательно оглядываясь по сторонам. Их шаги были уверенные и слаженные. Сынмин, тяжело дыша, шёл следом, всё ещё держа руки близко к себе, но теперь без страха потерять ребёнка, ведь его взяли под присмотр. — Держитесь за мной, — коротко сказал один из них. На краю леса открылась небольшая полянка, где виднелись огоньки костров и силуэты людей, стоящих на страже. Сынмин почувствовал лёгкое облегчение - здесь безопасно. — Мы должны будем удостовериться, что вы не заражены. Солдаты осторожно подошли к Сынмину. Один из них, высокий и подтянутый, медленно поднял руки, проверяя плечи Сынмина, слегка ощупывая шею, спину, руки и ноги. Его взгляд был внимательный, холодный, но не лишённый осторожной заботы. — Травм нет? — спросил он, почти шёпотом, глядя в глаза Сынмину. Сынмин отрицательно покачал головой, позволяя солдату продолжать проводить быстрый осмотр. Руки ощупывали его конечности, проверяя пальцы, кожу и любые шрамы. Никаких ран, укусов или следов инфекции от зомби не обнаружилось. Ребёнка осторожно взяли на руки, повернули, осмотрели за ушами, шею, ручки и ножки. Малютка хныкал, но не проявлял признаков повреждений. Солдат опустил взгляд, проверяя глаза и рот, слушая дыхание, оценивая цвет кожи. — Чисто, — сказал он наконец, возвращая ребёнка Сынмину. — Всё в порядке. Сынмин тихо вздохнул, впервые за долгое время почувствовав небольшую, но очень важную передышку. Он обнял малыша сильнее, глядя на солдат с благодарностью, которая почти вымещала всю усталость и боль последних дней. Солдаты кивнули, отметив состояние обоих в блокнотах. Главный солдат, который их и осматривал, сразу бросался Сынмину в глаза. Высокий, с широкими плечами, он двигался уверенно и спокойно, даже среди хаоса и тревоги. Его лицо было резким, а на щеке выделялась маленькая, но заметная родинка, которая как будто делала его более живым среди бездушной военной дисциплины. На нём был тёмно-зелёный камуфляжный костюм с укреплёнными коленями и локтями. На груди прикреплялись нагрудные карманы с патронами и небольшой радиопередатчик. За поясом висел пистолет, а на спине рюкзак с медицинским комплектом и дополнительными боеприпасами. Его ботинки были изношенные, но тщательно зашнурованы. Даже когда он стоял и наблюдал за Сынмином и ребёнком, его фигура излучала ощущение контроля и готовности к любой ситуации. Несмотря на строгий и суровый вид, в его глазах мелькала искорка осторожной заботы. Именно поэтому он первым протянул руку, чтобы помочь и вести их в безопасное место, понимая, что от него зависит их жизнь. — Меня зовут Джисон. Я, со своим напарником Чанбином, встречаю всех, кто пересекает реку. Но выживших уже особо нет. Вы везунчики. Сынмин кивнул, всё ещё тяжело дыша, но впервые за долгие часы почувствовал, что его миссия почти завершена. — Спасибо, — тихо сказал он, глядя на Джисона и Чанбина, который как раз делал пометки в блокноте. — Спасибо, что вы здесь. Солдаты кивнули, продолжая следить за периметром. Спустя всего пару минут Сынмин сидел на жесткой земле палатки, прислонившись к внутренней стенке. Ребёнок спал у него на коленях, и он аккуратно прикрывал его одеялом. Разговоры живых людей вокруг казались нереальными после всего, что произошло. В ушах ещё стоял шум, крик и рёв, который уже никогда не покинет его память. Он смотрел на маленькие ручки, на беззащитное лицо ребёнка, и мысли наполнили его голову. Сначала воспоминания о первых днях вместе с Чонином, когда они сидели в общежитии, надеясь, что всё обойдётся. Потом моменты, когда все падали один за другим, когда каждая потеря оставляла пустоту, которую невозможно было заполнить. Чонин, Чан, Феликс, Хёнджин.. имена звучали в голове, как тихие эхо, и каждое с привкусом горечи и слёз. Он думал о Минхо, о том, как тот всё делал ради него и остальных, как жертвовал собой на мосту, чтобы дать им с ребёнком шанс. Лицо Минхо всплывало перед глазами с улыбкой, полной решимости, несмотря на страх и боль. Сынмин сжал кулаки, ощущая одновременно благодарность и бессилие. Ему казалось, что он не вправе радоваться собственной безопасности, пока так много потеряно. Но рядом с ним спал малыш, и это давало слабый, но живой свет надежды. Он понимал, что теперь ответственность полностью на его плечах. Нужно было заботиться о нём. Пока ребёнок спал, Сынмин впервые за долгое время позволил себе немного расслабиться. Он не знал, что будет дальше, но знал одно: пока он дышит, пока ребёнок рядом, он не сдастся. И пусть мир вокруг разрушен, пусть всё, что было, осталось в прошлом - он будет идти вперёд, шаг за шагом, через боль, через страх, через воспоминания и одиночество. Он будет идти, потому что теперь он - единственная опора для маленькой жизни, что доверилась ему. И пока тьма ночи постепенно уступала первому свету рассвета, Сынмин тихо держал малыша на руках, думая обо всём, что было, и о том, что ещё может быть.