Ан и Ён

Шиын занимался уроками, краем уха слушая непрерывную болтовню друга за спиной. В последнее время Ан Сухо стал частым гостем в его квартире и в его жизни в целом. Он приходил к нему в промежутках между хагвоном Шиына и своей сменой на работе, он приезжал к нему после смены и дрых на диване, а потом вёз их обоих в школу и снова дрых. Так как отца Ёна часто не бывало дома, Шиын дал другу код от входной двери, чтобы он не будил его посреди ночи. Но все равно слышал писк замка и бесшумно выскальзывал из комнаты через десять минут, чтобы накрыть сопящего Сухо одеялом. Вечерами Сухо валялся на кровати Шиына и играл в телефоне, комментируя вполголоса, чтобы не мешать заучке. Иногда он подлизывался к Ёну, чтобы подоставать его, пытался заплетать косички или массировал плечи, иногда кормил жареной курицей, не отвлекая, и поил молочным коктейлем через трубочку. Сухо часто смеялся, что Шиын бы помер от голода и жажды без него. — Ён Шиын — Ан Сухо, — тихонько бормотал Сухо, лёжа на кровати. — Ан Шиын — Ён Сухо. Ён Сухо — Ан Шиын. Давай обменяемся фамилиями, Шиын-а? — весело позвал он, скрипя матрасом. — Зачем? — хриплым от молчания голосом спросил Шиын, показывая, что слушал его все это время. — Знаешь, в Корее не принято супругам брать одинаковую фамилию, — продолжил Сухо болтать. — Но в некоторых странах, когда влюбленные женятся, они продолжают жить под одной фамилией, как самая настоящая семья. — Звучит, как глупость, нет? — Шиын даже полуобернулся в кресле и закинул руку на спинку, чтобы посмотреть на друга. — А по-моему, нет. — Сухо подпер голову рукой, возвращая взгляд. — В Корее пара женится и остаётся каждый при своей фамилии. И если у пары рождается ребёнок, то он наследует фамилию отца. — Шиын все смотрел, пытаясь понять, к чему он клонит. — Так получается, что у детей и отца одна фамилия, а у матери другая. Не как одна семья. Как будто она посторонний человек. — Твои размышления странные. — И вовсе нет. — Сухо скинул ноги с кровати и упёрся локтями в колени. — Ты носишь фамилию своего отца, а у твоей мамы другая. И вы с ней живёте отдельно. Шиын странно вздернул уголок губ. Не то улыбка, не то ухмылка. — Ты носишь фамилию своего отца, у твоей мамы другая, но твои родители бросили тебя и не вспоминают о тебе даже в день твоего рождения, — прямо в лоб сказал он, ни капли не выглядя уязвленным или вроде того. — Слушай, и то верно, — задумчиво произнес Сухо с долей иронии, потирая подбородок. — Мы с отцом носим одинаковую фамилию, но едва ли нас можно назвать семьёй, — продолжил Шиын, не сводя с друга пристального взгляда. — У вас с бабушкой фамилии разные, но отношения между вами тёплые и гармоничные, как у настоящей семьи. — Айщ, все равно! — Сухо возмущенно хлопнул ладонями по матрасу. — Я не просто так завёл этот разговор. — Тогда для чего? — Давай переедем в страну, где разрешены однополые браки, поженимся и возьмем одну фамилию? — широко улыбаясь, предложил Сухо, и выглядел он счастливым донельзя собственной идеей. — Мне нравится твоя фамилия. Или можем взять мою, если тебе захочется. — Он закинул руки за голову, возводя глаза к потолку. — Усыновим парочку детей и дадим им нашу фамилию. Станем самой настоящей семьёй, будем любить друг друга и наших детей, как родители не любили нас. Шиын слушал, не отводя взгляд от замечтавшегося парня. Любить друг друга и выдуманных детей, стать той самой семьёй, которой были лишены они оба не по собственной прихоти, а потому что их взрослые родители не справились. Шиын подумал, что не справится тоже. А вот Сухо стал бы прекрасным отцом — любящим и заботливым. Сухо любил детей. — Я не люблю детей, — перебил Шиын. — Они шумные. Сухо встрепенулся, удивлённый. — Хорошо, — растерянно протянул он. — Ну, мы можем пока не думать о детях. Просто будем любить друг друга. Я буду обеспечивать тебя, пока ты учишься, — снова вернулся к мечтам Сухо. — Буду обучать детишек смешанным единоборствам. — Ты должен стать тренером для этого, — опять вмешался Шиын, раздражающе равнодушный. — Я получу лицензию тренера! — Надувшись, Сухо вздернул указательный палец, и презрительно прищурился. — Открою собственный зал, ты станешь каким-нибудь гениальным профессором. Но это потом. Сперва поженимся. Купим кольца красивые. Из белого золота? Нет, лучше из платины. И внутри гравировку обязательно, что-то вроде «Ён Сухо и Ан Шиын — вместе навеки». — Сухо мечтательно развёл руки. — Выйдешь за меня, Ан Шиын? — Я думал, прежде, чем жениться, пара должна какое-то время повстречаться, — предположил Шиын. — Повстречаемся, — расплылся Сухо в хитрой улыбке и наклонился вперёд. — Только ответь, выйдешь за меня? А, Ан Шиын? — Бред, — выплюнул Шиын, отворачиваясь обратно к учебникам. Он сделал это слишком поспешно, чтобы скрыть непривычное смущение, и опрокинул стакан с ручками. Сухо с легким сердцем говорил подобные дерзкие слова, будто они ничего не значили, и даже не задумывался о том, каким жаром они отозвались в груди Шиына. — Отверг меня! — поражённо воскликнул Сухо, падая на спину. — Я в любви признался и будущее пообещал, а он отверг. — Я куплю, — тихо произнес Шиын, сильнее склоняясь над учебником. — Что? — Сухо вскочил. — Я куплю нам кольца! — громче повторил Шиын. — Я выйду за тебя, Ён Сухо. Он говорил это, не оборачиваясь, поэтому не мог видеть, как лицо Сухо озарилось удивлением, сменившимся на яркое восхищение. Он беззвучно запрыгал на месте, вскидывая руки в победном жесте, и бросился на Шиына, обнимая его вместе со спинкой стула. — Я знал, что ты меня любишь!..

***

— Привет, Сухо. — Шиын бросил рюкзак в угол дивана и устало опустился на стул около койки. — Тяжёлый день сегодня. Он неспешно рассказывал о ещё одном бесполезно прожитом дне с новыми безумными друзьями, внимательно разглядывая бледное лицо с закрытыми глазами и потрескавшимися губами под кислородной маской. Метрономом звучал писк аппарата, считывающего сердцебиение, ни дрожи в мышцах, ни изменений в мимике. Все более длинные волосы, все бледнее и тоньше кожа. Все призрачней надежда. — А, у меня для тебя подарок. — Шиын вернулся к рюкзаку и достал из него небольшой футляр. — Я купил их. Как и обещал. — Он раскрыл футляр и положил его рядом с неподвижной ладонью Сухо. — Я даже сделал внутри гравировку с той дурацкой надписью, как ты и хотел. Шиын потер шею и достал из футляра одно кольцо, рассматривая надпись на внутренней стороне. «Вместе навеки». — Ты правда хочешь нарушить обещание? — Шиын прикусил губу. — Я перешёл в выпускной класс. Ты же обещал обеспечивать меня, пока я учусь. Солгал, получается. — Шиын взял ладонь Сухо в свою и надел кольцо на безымянный палец. — Немного не по размеру, но ты похудел. Свое я не надену. Подожду, чтобы ты смог сделать это сам. — Он поднял чужую ладонь к своему лицу и прижался губами к холодному металлу. — Ён Сухо, я по-прежнему хочу выйти за тебя. Я по-прежнему люблю тебя, Ён Сухо. Шиын научился говорить о своей любви только после того, когда стало слишком поздно. Когда вот так, в белой одежде и все время на спине, когда на сгибах локтей следы от капельниц, а кислородная маска стала единым целым с лицом. Когда Сухо уже не мог услышать его. Шиын хранил все сообщения, все голосовые от Сухо, в которых он признавался в любви. Шумно и весело, но так, что жаром в сердце и благодарностью в душе. За любовь, которую он дарил такому равнодушному и несведущему Шиыну. Который все время только принимал и ничего не давал взамен. — Приду к тебе завтра. — Шиын наклонился к лицу Сухо и на несколько секунд прижался губами к мягким волосам. — Я люблю тебя, Ён Сухо. Возвращайся ко мне скорее. Покидая палату, Шиын не услышал сорвавшийся ритм кардиомонитора и не увидел, как дрогнули пальцы на руке у Ён Сухо.