На грани.... Эмоций

      «JK GROUP» — хоть и молодая, но уже вовсю заявившая о себе строительная компания, с амбициозным и энергичным директором во главе.       Чон Чонгук — это живой пример того, как можно взлететь от скромного стартапа до крупного предприятия, было бы желание!       И надо сказать, желание у Чонгука не просто огромное, оно клокотало в нём, словно движущая сила, определяющая каждый шаг, выбор и даже самый смелый замысел. Этот мужчина горел идеями, его внутренний мотор работал без передышки, он не просто строил бизнес — он создавал живое пространство, где каждая мелочь наполнена смыслом, а любой проект — словно продолжение его мыслей.       Он из тех, кто не боялся балансировать на грани: Чонгук рисковал, но его риск никогда не выглядел авантюрой. В каждом его движении чувствовался чёткий расчёт, стратегическое мышление и твёрдая рука, умеющая удерживать равновесие между дерзостью и надежностью. Возможно, поэтому «JK GROUP» так стремительно завоевывала свою нишу — потому что её лидер умел соединять амбиции с реальностью, мечты с конкретными действиями.       Проекты компании ни с чем не спутаешь: в них чувствовался характер, стиль, уверенность, даже вызов, но при этом — внимание к деталям и понимание потребностей будущих жильцов. Никакой серости, ведь каждый дом от «JK GROUP» — это протест против однообразия и в то же время отражение стремлений современного человека к красоте, комфорту и самовыражению. Они словно улавливали ритм времени и воплощали его в архитектуре, цвете, пространстве.       Но за каждым фасадом, за каждым проектом, за каждым крутым решением стояла не просто идея, а целая команда. Команда, которую Чонгук собирал не по строчкам в резюме, а по духу, по вере, по готовности идти вперёд и воплощать нереальное в жизнь. Это люди, которые не боялись задержаться допоздна, переделывать, спорить, предлагать, рисковать вместе с ним. Люди, которых не пугали дедлайны и не сломило давление, потому что рядом с ними он — лидер, который не прятался в кабинете, а шёл плечом к плечу, иногда впереди, иногда рядом, но всегда — вместе.       Он называл их своей семьёй, и это не просто красивые слова, а правда жизни: в «JK GROUP» каждый чувствовал, что его работа важна, его мнение ценно, а вклад значителен. И, наверное, в этом и крылся главный секрет их успеха: когда у тебя есть команда, не просто обученная, а вдохновлённая, не просто профессиональная, а преданная, — можно строить не просто здания, а будущее.       Чонгук был не просто превосходным бизнесменом, он был лакомым кусочком для любого омеги. Статный альфа тридцати пяти лет, с волосами цвета воронова крыла, чуть отросшими, выбритыми висками и неизменно зачесанными назад, являя собой образец безупречного вкуса и успеха. Карие глаза, словно выдержанный виски в лучах полудённого солнца, искрились интеллектом и неуловимой дерзостью. Чувственные губы, тронутые кроличьей улыбкой, обезоруживали не только трепетные омежьи сердца. Высокий, с точёной фигурой, он будто сошёл со страниц модного журнала, воплощая собой идеал современного мужчины.       За его плечами уже стояла сеть процветающих компаний, а банковский счёт внушал благоговейный трепет даже акулам финансового мира. Чонгук обладал редким даром видеть перспективу там, где другие видели лишь риски, и превращал их в золото. Он был мастером переговоров, способным убедить кого угодно в чём угодно, но при этом оставался честным и справедливым в своих деловых отношениях.       Однако, за этой маской успешного и покладистого бизнесмена скрывался Чонгук, которого знали лишь единицы. И пусть внешне он был воплощением спокойствия и сдержанности, внутри бушевал ураган страстей, жаждущий вырваться наружу.       Его жизнь была расписана по минутам: деловые встречи, переговоры, благотворительные вечера. Он был в центре внимания, его имя мелькало в заголовках газет, его успех был предметом зависти и восхищения. Но за всей этой суетой он чувствовал себя невероятно одиноким. Ему не хватало чего-то настоящего, чего-то, что заставило бы его сердце биться чаще, а глаза — сиять не только от успеха, но и от счастья.       Он устал от фальшивых улыбок и лицемерных комплиментов, от охотников за его состоянием, которые видели в нём лишь ходячий кошелек. Ему хотелось найти того, кто полюбил бы его не за деньги и положение в обществе, а за душу, за внутренний мир, который он так тщательно скрывал от посторонних глаз. Именно поэтому Чонгук, несмотря на все свои достижения, чувствовал себя потерянным и одиноким. Он жаждал настоящей любви, настоящих эмоций, настоящей жизни.

≫∘❀♡❀∘≪

      Утро понедельника никогда не радовало Чонгука. Выходные всегда его выбивали из привычного режима, поэтому он старался избегать их, оставаясь на работе или же ведя переговоры. Но на этот раз всё было по-другому. У него был один знакомый — как чёрт из табакерки, вечно с шилом в одном месте — Пак Чимин.       Этот омега, тридцати пяти лет от роду, был привязан к альфе крепче банного листа. Они росли бок о бок, делили одну парту и мучились над одними учебниками в университете. Правда, университет Чимин закончил скорее благодаря стараниям отца, чем собственному рвению к знаниям. Нет, он не был хулиганом или отпетым балбесом. Просто жизнь для него была как фейерверк — яркая, шумная, полная приключений и незабываемых вечеринок. Легкомысленный, по мнению многих, Чимин при этом свято верил, что близость возможна лишь с тем, кого любишь всем сердцем, с тем, кто предназначен судьбой. Кто бы мог подумать, что этот сорванец так бережно относился к своей девственности?       Но, как оказалось, запала хватило ненадолго. На последнем курсе Чимину улыбнулась удача — он встретил своего истинного. Юнги приехал из Пусана по программе обмена опытом между преподавателями и сразу же утонул в бездонных глазах этого чýдного очарования.       Чонгук помнил тот день, как сейчас. Сияющий Чимин ворвался в его комнату и, позабыв обо всём, прокричал о своей половинке.       Юнги был старше, серьёзнее и казался неприступной крепостью. Но стоило Чимину коснуться его руки, как крепость рушилась, обнажая ранимую душу. Их отношения развивались стремительно, как в голливудском фильме. Романтические свидания, признания в любви под луной, знакомство с родителями.       Чонгук тогда искренне радовался за друга. Наконец-то этот вечный двигатель нашёл свою гавань, свой покой.       Он уже почти поверил, что тот оставит его в покое, но как бы не так — стало только хуже. Теперь Чимину кровь из носу нужно было пристроить Чонгука в надёжные руки. Поэтому редкими днями он с маниакальным упорством тащил его в ночные клубы.       В общем, как вы поняли, утро альфы началось со звонка Чимина. — Солнце ты моё альфовое, вставай! Сегодня едем в «Радугу», там такой новенький омежка барную стойку протирает, просто глаз не отвести! — прокричал Чимин в трубку, не дав тому даже толком проснуться. — Чим, ну сколько можно? — вздохнул Чонгук. — Я работаю вообще-то. Да и знаешь же, я не по клубам… — попытался отбрехаться, но Чимин был непреклонен. — Никаких «но»! Я приеду за тобой. И не вздумай сказать, что ты занят. Я всё узнал, у тебя сегодня всего одна встреча и то — с каким-то старичком по поводу земли. Это может и секретарь твой разрулить!       Чонгук обреченно посмотрел на потолок. С Чимином спорить — себе дороже. Он вынесет мозг своими уговорами, пока ты не согласишься. — Ладно, чёрт с тобой. Во сколько? — сдался альфа. — В десять вечера буду у тебя. Одевайся во всё лучшее сразу! — радостно прощебетал Чимин и сбросил трубку.       Чонгук встал с кровати и поплёлся в душ. «Ну что за друг такой? Ни минуты покоя», — ворчал он про себя, но в глубине души он был благодарен Чимину. Хотя бы развеется немного. А то совсем закис в своей работе. Может, и правда, там какой-нибудь интересный омежка ждёт его… Ну, или хотя бы просто выпьет пару коктейлей и потанцует, чтобы немного отвлечься от проблем.

≫∘❀♡❀∘≪

      Придя с работы и приняв душ, Чонгук задумался над гардеробом. «Всё лучшее сразу» от Чимина — это, конечно, звучит эпично, но в его понимании сводилось к чему-то классическому и дорогому. В итоге выбор пал на чёрные джинсы, подчеркивающие фигуру, и шёлковую рубашку цвета антрацита, которую он надевал только по особым случаям. Запах любимого парфюма завершал образ самоуверенного и успешного альфы.       В десять вечера Чимин, как штык, уже сигналил под окнами. Чонгук вышел из дома, и его тут же оглушил радостный вопль друга. — Ну ты просто бомба! — Чимин затараторил о том, какой клуб их ждёт, какие там сегодня коктейли и какая музыка. Альфа слушал вполуха, думая о том, что, возможно, это и правда то, что ему сейчас нужно.       «Радуга» встретила их оглушительной музыкой и яркими огнями. Чимин тут же потащил того к бару. И вот он — тот самый омежка, ради которого все затевалось. Высокий, стройный, с копной рыжих волос и лучистыми глазами. Он действительно был хорош, но приторно-сладкий, аж зубы сводило. Может, кто-то и тащился от такого, но только не Чонгук.       Чимин что-то оживлённо говорил бармену, а Чонгук просто стоял рядом, рассматривая танцующих. Все эти движения казались ему какими-то наигранными, как будто каждый пытался показать себя лучше, чем он есть на самом деле.       Альфа невольно задержал взгляд на бармене, и парень слегка улыбнулся в ответ. В ту же секунду Чимин ткнул его в бок и протянул какой-то яркий коктейль. — Это тебе, чтобы осмелел, — подмигнул он. Чонгук взял бокал и сделал глоток. Слишком сладко. Он снова посмотрел в сторону омеги. «Всё — таки перебор» — пронеслось в голове. Разочарованно вздохнув, он залпом допил коктейль и последовал за Чимином на танцпол. Музыка била по ушам, люди толкались, но он чувствовал себя здесь чужим. Не его это место, не его люди. Решив, что с него хватит, Чон пробрался сквозь толпу и вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.       Вечернюю тишину разорвал рёв мотора, пронзительный и дерзкий. Мотоцикл, словно дикий зверь, сверкал в отблесках фонарей, приближаясь с каждой секундой. Звук музыки в баре померк, заглушённый его властным рыком. Он замер у чёрного входа, и воцарилась зловещая тишина. Повелитель железного коня сдёрнул с головы игривый шлем с кошачьими ушками, обнажив лицо… Под шлемом скрывалось вовсе не брутальное лицо байкера, а утончённые черты молодого омеги.       Его глаза, цвета меда, лучились озорством, словно насмехаясь над мирской суетой. В уголках залегли тонкие морщинки — свидетели бесчисленных улыбок и, возможно, пары горьких слёз, тщательно скрытых за маской беззаботности. Вздёрнутый носик с дерзкой родинкой на кончике, губы, словно спелая вишня, манили своей сочностью. Светлая кожа контрастировала с чёрной кожей куртки, украшенной серебряными заклёпками и цепями.       Движением, полным грации и силы, он расстегнул её и закинул на руль мотоцикла. Под курткой, обтягивающая майка, сквозь тонкую ткань которой проступали изящные линии ключиц. Никакой груды мышц — просто подтянутое тело, где каждый мускул играл под кожей, выдавая часы, проведенные в зале. Этот омега явно не был робким цветком, нуждающимся в защите. Он был воином, скрывающимся под маской нежности.       Сердце Чонгука пропустило удар. Здесь не приторный латте, а утончённый эспрессо, где сладость едва касалась губ, оставляя после себя приятную горчинку.       Омега бросил быстрый взгляд на вход в бар, словно выискивая добычу. Его взгляд опалил альфу, который, казалось, готов был пустить слюни от желания. С тихим, едва уловимым смешком, омега оторвался от своего стального коня и направился прямо к нему. Альфа занервничал, как школьник на первом свидании. Но зря. Омега, отсалютовав ему небрежным жестом, подмигнул и с улыбкой, искрящейся, словно осколки льда, растворился в кислотном свете лазеров, оставив после себя лишь тонкий шлейф ванили. Запах, совсем не вязавшийся с его хищной внешностью.       Чон был ошеломлён, словно его поразило молнией. Ваниль? От этого байкера в коже и цепях? Это был какой-то сюрреализм. Он машинально коснулся щеки, словно пытаясь удержать ускользающее воспоминание о мимолетном контакте взглядов. В голове роились мысли, одна безумнее другой. «Кто он? И что это было? И почему он вдруг почувствовал себя так, будто его окатили ледяной водой?»       Не дожидаясь Чимина, Чонгук быстрым шагом направился к мотоциклу. Стальной конь выглядел угрожающе, но в то же время невероятно притягательно. Он провёл рукой по гладкой поверхности сиденья, чувствуя тепло мотора. Аромат ванили всё ещё витал в воздухе, дразня и маня. Чонгук не удержался и заглянул под куртку, висевшую на руле. Ничего, только запах кожи и лёгкий отголосок ванили.       В этот момент из клуба вывалился Чимин, явно довольный собой. — Ну что, как тебе омежка? — весело спросил он подходя к альфе, но, увидев его выражение лица, осёкся. — Эй, что случилось? Ты какой-то бледный.       Чонгук мотнул головой, отгоняя наваждение. — Всё нормально, просто… душно тут. — Он понимал, что рассказывать Чимину про байкера с ванилью — это верный путь к тому, чтобы стать объектом насмешек на ближайший месяц. — Поехали отсюда, — сказал Чонгук, направляясь к машине.       Чимин, заинтригованный и озадаченный, последовал за ним. Всю дорогу Чонгук молчал, погруженный в свои мысли. Он никак не мог выкинуть из головы образ омеги на мотоцикле. Что-то в нём было такое, что зацепило его, заставило забыть о скуке и разочаровании. Этот вечер точно не был потерян.       Дома альфа первым делом принял душ, надеясь смыть с себя наваждение, но тщетно. Запах ванили, перемешанный с кожей и бензином, преследовал его. Он лежал в постели, уставившись в потолок, и пытался разобраться в своих чувствах. Обычно после посещения клуба его переполняло раздражение и скука, но сегодня всё было иначе. Этот загадочный байкер в чёрной коже и с ароматом ванили взбудоражил его воображение, заставил почувствовать что-то новое.       На следующий день Чонгук не находил себе места. Он постоянно вспоминал про того омегу, его взгляд, запах, мотоцикл. Он даже начал искать в интернете информацию о байкерских клубах в городе, надеясь случайно наткнуться на след незнакомца. Разумеется, ничего не нашёл.       Вечером Чимин предложил снова поехать в клуб, но тот отказался. Он сказал, что устал и хочет просто отдохнуть. На самом же деле он планировал прокатиться по городу в надежде случайно встретить того самого байкера. Он знал, что это глупо, что шансы ничтожно малы, но ничего не мог с собой поделать.       Он ездил по улицам до поздней ночи, но так и не встретил ни одного мотоцикла, похожего на тот. Вернувшись домой, Чонгук почувствовал себя ещё более разочарованным, чем обычно. Он понимал, что этот незнакомец просто мимолетное наваждение, и что ему пора перестать витать в облаках. Но что-то внутри него продолжало надеяться на новую встречу. Их следующая встреча не заставила себя долго ждать.

≫∘❀♡❀∘≪

      Чонгук вынырнул из салона своего серебристого Ford Mustang, держа в руке айс-американо — спасение в это утро. День выдался на редкость приятным: лёгкая прохлада танцевала в лучах утреннего солнца. А офисный костюм цвета мокрого асфальта приятно холодил кожу. Он чувствовал себя комфортно. Пиджак распахнут, а одна рука небрежно покоилась в кармане брюк.       Он окинул взглядом здание компании. Стекло и сталь, словно выросшие из самой земли. Чонгук усмехнулся, вспоминая, как когда-то мечтал оказаться по ту сторону этих внушительных стен. Мечты сбываются, если, конечно, усердно работать. А он умел работать, этого у него не отнять.       И вот, когда тот уже было собрался двинуться к офису, лёгкий толчок в руку, державшую кофе, обернулся катастрофой — холодный напиток расползся предательским пятном по его белоснежной, идеально накрахмаленной рубашке.       Молодой мужчина, виновник торжества, буквально согнулся в поклоне, бормоча извинения. Не поднимая глаз, он протянул Чонгуку визитку, словно провинившийся школьник. Затем резко выпрямился и торопливым шагом направился к громаде офисного здания, крикнул вдогонку: — Позвоните, я оплачу химчистку. Прошу прощения ещё раз. — И перешёл на лёгкую трусцу, исчезая в толпе.       Чонгук проводил взглядом спешащего незнакомца. Обычный офисный костюм, но… Шлем с кошачьими ушками? И этот шлейф ванили с горчинкой, выдающая его неподдельное волнение… Неужели?       Взгляд скользнул вниз, на визитку: «Ким Тэхён. Финансовый аналитик». Хм, любопытно.

≫∘❀♡❀∘≪

      Ким ещё при первой встрече зацепился взглядом за альфу, что стоял, прислонившись к дверному косяку бара. Стоило омеге только появиться, как альфа уже сверлил его взглядом, будто испепелить хотел.       Тогда Тэ подумал, что это какой-то заблудший бог, случайно зашедший выпить чего-нибудь покрепче нектара.       Кожа смуглая, волосы чёрные, как вороное крыло, и глаза… глаза цвета грозового неба, полные какой-то опасной притягательности.       Ким не из тех, кто верил в судьбу или родственные души, но тогда, глядя на этого незнакомца, он почувствовал что-то, похожее на электрический разряд.       С того момента Ким мечтал о новой встрече, но понимал, что шансы ничтожно малы. Серая рутина офисного планктона не пересекалась с миром богов, даже если эти боги и любили иногда пропустить стаканчик в баре.       Каково же было его удивление, когда, переступив порог кабинета директора в первый рабочий день, он увидел перед собой того самого незнакомца. Только теперь на нём был строгий костюм, а взгляд стал ещё более пронзительным и изучающим.       Так Ким Тэхён ворвался в компанию Чон Чонгука, заняв кресло начальника финансового отдела. И вскоре стал не просто подчинённым, а наваждением, влажной мечтой самого альфы.       Чонгук здесь был одним из главных, и Ким, как новоиспечённый начальник финансового отдела, должен был присутствовать на встрече. И вот он сидел напротив того самого «бога» из бара, который теперь представлялся как Чон Чонгук, генеральный директор строительной империи, в которой теперь омега работал.       Тэхён старался держаться профессионально, но взгляд альфы прожигал его насквозь. Тот не скрывал своего интереса, и это сбивало с толку. Ким привык к восхищённым взглядам, но в глазах Чона он видел что-то большее, какую-то первобытную жажду. Это одновременно пугало и возбуждало.       После встречи генеральный директор подошёл к нему, протянул руку и сказал своим бархатным голосом: — Рад видеть вас в моей компании, Ким Тэхён. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.       Ким пожал его руку, чувствуя, как по телу пробегала дрожь. — Я тоже на это надеюсь, директор Чон, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

≫∘❀♡❀∘≪

      С того самого дня началась их игра.       Альфа оказывал знаки внимания, дарил дорогие подарки, приглашал на ужины. Тэхён держался неприступно, но втайне наслаждался этой борьбой. Омега знал, что рано или поздно сдастся, но не хотел делать это слишком просто. Ему нравилось чувствовать себя желанным, нравилось видеть, как Чонгук сходил по нему с ума. И он тоже сходил с ума.       Чонгук, привыкший к власти и контролю, вдруг обнаружил себя в позиции охотника, преследующего ускользающую добычу. Тэхён был невероятно умён, остроумен и, что самое важное, абсолютно равнодушен к статусу альфы. Он мог позволить себе саркастические замечания в адрес босса, не боялся высказывать своё мнение и вообще вёл себя так, словно Чонгук — просто один из сотрудников, а не владелец корпорации.       Это бесило и одновременно безумно заводило Чонгука. Он привык получать всё, что хотел, одним щёлчком пальцев, а тут пришлось прилагать усилия, играя по чужим правилам. Чонгук начал замечать за собой, что задерживался на работе допоздна, чтобы просто случайно столкнуться с омегой в коридоре. Он придумывал нелепые поводы для совещаний, лишь бы видеть его лучистые глаза и слушать его бархатный голос.       Тэхён же, казалось, наслаждался этой игрой. Он отвечал на флирт альфы лёгкими усмешками и колкими фразами, заставляя того чувствовать себя одновременно идиотом и самым желанным мужчиной на свете. Чонгук понимал, что попал в ловушку, и ему это безумно нравилось.       Однажды, после особенно напряженного дня, когда Тэхён выбил Чонгука из колеи своим гениальным решением финансовой проблемы, альфа не выдержал. Он поймал Кима в лифте, когда тот уже собирался уходить домой. Прижал к стенке, глядя в глаза так, словно собирался выпить до дна. — Ты играешь с огнём, Тэхён, — прошептал он, его дыхание опалило щёку Кима. — И мне это нравится. Но я больше не могу.       Омега молчал, глядя на него снизу вверх. В его глазах плескался вызов и… что-то ещё. Что-то похожее на признание. — И что ты собираешься делать, босс? — Спросил он, облизывая губы.       Чонгук не ответил. Он просто накрыл его губы своими, вкладывая в поцелуй всю свою страсть и отчаяние. Это был поцелуй, которого они оба так долго ждали, поцелуй, который разрушил все барьеры и условности.       Тэхён ответил на поцелуй, отдаваясь ему полностью. Всё его сопротивление растаяло, как снег на солнце. Он обвился руками вокруг шеи альфы, притягивая его ближе, чувствуя его сильное тело, прижатое к себе. В этот момент они оба поняли, что игра окончена. И победителей здесь не будет. Будут только двое безумно влюблённых друг в друга мужчин, готовых бросить вызов всему миру ради своей любви.       Поцелуй углублялся, становился всё более требовательным. Казалось, время остановилось, оставив их наедине в этом маленьком замкнутом пространстве. Лифт, казавшийся таким тесным и неуютным ещё минуту назад, теперь стал их убежищем, местом, где можно было не бояться своих чувств.       Когда воздух в лёгких закончился, Чонгук отстранился, тяжело дыша. Его глаза, обычно такие уверенные и властные, сейчас были полны смятения и нежности. Он смотрел на Тэхёна, словно видел его впервые, словно открывал для себя что-то новое и неизведанное. — Я… я не должен был, — пробормотал альфа, пытаясь восстановить контроль над собой. Но голос его дрожал, выдавая истинные чувства.       Омега молча приложил палец к его губам, заставляя замолчать. В его взгляде читалось: «Не говори ничего. Просто будь здесь, сейчас». И Чонгук был. Он снова прильнул к нему, и поцелуй возобновился, более мягкий и нежный, чем прежде. В нём уже не было той отчаянной страсти, зато появилась надежда.       Лифт остановился, двери открылись, но они не заметили. Они были в своём собственном мире, где существовали только они двое и их любовь, которая продолжала расти и крепнуть.

≫∘❀♡❀∘≪

      В тот вечер Тэхён погряз в раздумьях. «А так ли сильно Чонгук желает быть с ним, как он сам? Игра есть игра, она будоражит, интригует, манит. Но разве это те чувства, о которых грезит?» Ответ прост и безжалостен: нет. Он жаждал большего, того, о чём пишут в книгах: о всепоглощающей любви, о безудержной страсти, о головокружительных встречах и нежных пробуждениях в объятиях любимого. И вот вопрос: «А хочет ли этого альфа?»       Омега знал, Чонгук привык получать всё, что захочет. Не очередная ли он игрушка для него? Что, если альфа просто забавлялся, а получив желаемое, выбросит, как ненужную вещь? Ведь это уже не игра, сегодня они перешли черту.       Тэхён не мог унять волнение, мысли, словно назойливые мухи, роились в голове. И страх. Страх быть использованным и брошенным. Омега не из робких, но дерзость, брутальность и острый язык — скорее маска, за которой он прятал истинную сущность. Он вовсе не неженка и не воздушный зефир, но он тоже мечтал о любви и о том, чтобы быть любимым.       Ким вздохнул, откидываясь на спинку дивана. В комнате царил полумрак, лишь слабый свет ночника рисовал причудливые тени на стенах. Он взял в руки телефон, собираясь написать Джину, но замер, глядя на экран. Что он ему скажет? «Привет, Джин, я влюбился в альфу, который, возможно, просто использует меня?» Звучит жалко и глупо.       Он представил лицо Чонгука, его уверенный взгляд, лёгкую усмешку, скользившую по губам. Вспомнил прикосновения, обжигающие кожу, и шёпот, от которого по телу пробегали мурашки. «Как можно быть таким разным? Таким притягательным и таким пугающим одновременно?»       Может, он слишком драматизировал? Может, стоило просто расслабиться и наслаждаться моментом? Но Тэхён не мог. Он слишком сильно хотел эти отношения, чтобы просто позволить им закончиться ничем. Он хотел большего, и не боялся признаться себе в этом.       Решение пришло внезапно, как вспышка. Он должен поговорить с Чонгуком. Откровенно, без игр и недомолвок. Выложить все карты на стол и узнать, чего на самом деле хочет альфа. Да, это страшно. Да, он рисковал. Но лучше знать правду, какой бы горькой она ни была, чем жить в неведении и мучиться от сомнений.       Ким набрал номер АЛЬФЫ. Гудки тянулись мучительно долго. Наконец, в трубке раздался сонный голос. — Тэхён? Что-то случилось?       Он глубоко вдохнул и выдохнул. — Нам нужно поговорить, Чонгук. — Сейчас? В два часа ночи? Уже поздно, и я… — В голосе Чонгука послышалось удивление, но он быстро взял себя в руки. — Нет, Чонгук, именно сейчас. Не хочу откладывать это на потом. Встретимся через час на мосту Ханнам. — Тэхён постарался говорить твёрдо, не давая альфе шанса отказаться.       Несколько секунд тот молчал, словно обдумывая что-то. — Хорошо, буду там, — наконец ответил он.       Тэхён отключил вызов, чувствуя, как в животе всё скручивалось от волнения. Он встал с дивана и направился в душ. Горячая вода немного помогла расслабиться, но тревога не отступала.       Через час он уже стоял на мосту, откуда открывался вид на ночной город. Огни мерцали в реке, словно россыпь бриллиантов. Тэхён надеялся, что этот разговор не станет последним.       Альфа появился неожиданно. Он был одет в простую чёрную футболку и джинсы, волосы немного растрепаны. Взгляд его был серьёзным и сосредоточенным. — О чём ты хотел поговорить? — Спросил он, подойдя ближе.       Тэхён глубоко вздохнул и посмотрел ему прямо в глаза. — О нас, Чонгук. О том, что между нами происходит.       Чонгук нахмурился, словно эти слова причинили ему физическую боль. — Я думал, после нашего сегодняшнего поцелуя всё стало очевидно. Мы хотим быть вместе. И я всем сердцем надеюсь, что ты любишь меня так же безумно, как я тебя. — Любишь? — переспросил Тэхён, и в голосе его прозвучало недоверие. — Если бы я знал это наверняка, я бы сейчас не стоял здесь, разрываемый сомнениями. — Голос его предательски дрогнул, и он отвёл взгляд. — Прости меня, Тэхён. — Чонгук шагнул вперёд, нежно коснулся его лица ладонями. — Я должен был сказать тебе всё сразу, но ты играл со мной, и тебе это нравилось, а я… я шёл у тебя на поводу, изнывая от мучительного непонимания. Я искал тебя, Тэхён, после той нашей первой встречи, словно одержимый бродил по городу, лелея надежду увидеть тебя снова.       Сердце Тэхёна забилось быстрее от прикосновения. Он закрыл глаза, наслаждаясь теплом чужих рук на своём лице. — Ты… ты искал меня? После встречи у бара? — прошептал он, боясь разрушить эту хрупкую реальность.       Альфа кивнул, его взгляд был полон искренности и мольбы. — Я не мог выбросить тебя из головы. Твои глаза, твоя ухмылка… всё это преследовало меня повсюду. Я чувствовал, что должен найти тебя, должен узнать тебя лучше. И чтобы ты стал моим, Тэхён, понимаешь? Моим, до мурашек.       Омега взял его руки в свои, переплетая пальцы. — Я испугался, Чонгук. Я видел, как ты смотришь на меня, но не понимал, что это значит. Думал, что всё это лишь игра, мимолетное увлечение. — Никогда, Тэхён. Никогда я не играл с тобой. Ты важен для меня. Очень важен. И я не хочу больше скрывать свои чувства. Я люблю тебя.       Ким улыбнулся, и слёзы радости заблестели в его глазах. — Я люблю тебя тоже, Чонгук. Безумно.

≫∘❀♡❀∘≪

      После этого разговора всё встало на свои места. Они решили дать своим отношениям шанс. Но отношения на работе оставались их маленьким секретом — это было единственным условием Тэхёна. Личное и рабочее — две разные вселенные. После работы они — пара, а в офисе — строгий начальник и исполнительный подчинённый. Чонгук, конечно, поворчал для виду, но в итоге уступил ему.       Конечно, держать себя в руках рядом с омегой было пыткой. Тэхён… Господи, он был дьявольски красив, до неприличия сексуален, невыносимо притягателен, колюч и совершенно невыносим — уже его омега.       Он знал, что Тэхён продолжал играть с ним, как кошка с мышкой, наслаждаясь каждым его похотливым взглядом, каждой попыткой скрыть дрожь в руках. Иногда омега нарочно испытывал его терпение. Мог подойти слишком близко, чтобы что-то прошептать на ухо, или случайно коснуться его руки с «извиняющимся» взглядом. Альфа же едва сдерживал стон, стараясь сохранять невозмутимый вид.       Но и Чон был не промах, играя с омегой. Тэ чувствовал его дыхание на своей шее, когда альфа наклонялся, чтобы «посмотреть» на экран его компьютера, под предлогом проверить отчёт. Или мимолетное прикосновение руки, когда Тэхён передавал ему документы.       Это была игра, в которой они оба были заинтересованы. Игра, балансирующая на грани дозволенного, опасная и безумно притягательная.       Чонгук понимал, что однажды этот карточный домик рухнет, обнажив чувства перед коллегами. Но до этого момента он был готов играть по правилам Тэхёна, наслаждаясь каждой минутой этого запретного танца. Им нравилась эта опасная игра, где ставки — возбуждение, а выигрыш — полное подчинение друг друга.

≫∘❀♡❀∘≪

      Конференц-зал. Омега сидел прямо напротив директора Чона. Он знал, что его идеальный профиль и лёгкий аромат ванили, доносящийся до альфы, сводил того с ума.       Чон же старался сосредоточиться на докладе, но взгляд предательски скользил по изящной шее омеги, по его тонким пальцам, лежащим на столе.       Ким это прекрасно чувствовал и, казалось, наслаждался его мучениями. Незаметно для остальных, он слегка прикусил губу, посылая Чонгуку недвусмысленный сигнал. Альфе понадобилось всё его самообладание, чтобы не вскочить и не утащить омегу прямо из зала.       Совещание закончилось, и альфа попросил омегу задержаться. Нажав кнопку селектора, он распорядился принести им кофе.       Чонгук смотрел на омегу слишком пристально. В его взгляде читалось что-то… хищное. Не в прямом смысле, конечно. Хотя…       Секретарь принёс кофе, но Тэхён перехватил у него поднос, не позволяя войти дальше в помещение.       Он кожей ощущал взгляд альфы, чувствовал не только тёрпкий аромат кофе, но и фантомный привкус того, что оседал в лёгких дурманящим облаком, от которого подгибались колени в минуты страсти. Сейчас же в нём взыграло озорство — захотелось немного поиграть с чувствами своего альфы.       Чонгук натянуто улыбнулся, пытаясь скрыть за усталостью своё сильное влечение к омеге.       «Вот бы сейчас раз — и нагнуть его прямо на этом богом забытом столе переговоров…»       Мысль пронзила сознание альфы, как разряд молнии, и он тут же мысленно одернул себя. Он шумно выдохнул, отгоняя наваждение. Ему нужно было думать о чём угодно, лишь бы не о том, как идеально этот омега смотрелся бы, опираясь ладонями о стол, чуть обернувшись через плечо — с этой своей презрительной полуулыбкой, которая сражала наповал. — Ваш кофе, директор Чон, — голос звучал с насмешливым прищуром, словно вот-вот огреет оплеухой. Но стоило только поднести чашку ближе, феромон альфы ударил в нос, окутывая тёплым коконом, проникая в каждую клеточку тела. Ноги предательски дрогнули, и крошечная капля обжигающего напитка сорвалась с края, оставив коричневый след на белоснежной глади блюдца. Хотелось бы сейчас растечься вот так же, безвольно, прямо у его ног, но игра должна продолжаться. Сглотнув вязкую слюну, он жадно втянул аромат, полный обещаний и терпкой горчинки.       Взгляд — прямой, вызывающий — встретился с глазами Чонгука, но их дуэль прервал ворвавшийся в переговорную начальник отдела продаж, что-то взволнованно тараторя. Омега лишь скользнул по нему равнодушным взглядом, не вникая в суть объяснений. — Позже продолжим, — прошелестел обжигающим шёпотом прямо в ухо, от которого по спине пробежали мурашки, а потом, выпрямившись, словно струна, он развернулся и, слегка покачивая бёдрами в идеально выверенном ритме, покинул комнату.       Альфа проследил за этой дразнящей походкой, за каждым изгибом безупречной фигуры, и невольно подобрался в кресле. Казалось, самый интимный допрос в его жизни начнётся прямо сейчас, а не позже. «Позже продолжим» — эти слова эхом отдавались в голове. Да он бы с огромной радостью начал прямо здесь, на этом столе, наплевав на свидетеля. Он опустил взгляд на кофейное пятно, расплывшееся на блюдце, как собственные моральные принципы. «Ты, конечно, сильный, Чонгук. Но не настолько.» — Суён, дай мне пять минут, я сам подойду, — бросил Чонгук, выпроваживая подчинённого.       Он поднёс чашку к губам, сделал жадный глоток — и застонал, не в силах сдержать порыв. Чёрт. Этот кофе — его любимый. Тот самый, с лёгкой горчинкой и едва уловимыми нотками… Если быть до конца честным — Тэхёна. Ваниль… Кофе с послевкусием угроз и мятой постели.       Чонгук откинулся на спинку кресла, сцепил руки на животе. Он выдохнул сквозь зубы, прикрыл глаза, и перед мысленным взором снова возникли покачивающиеся бедра омеги — выверенный темп, словно удар метронома, отсчитывающего секунды до взрыва.       И в этот самый момент он почувствовал, как его тело предаёт здравый смысл, переходя на сторону противника.       Да, вот он — старый друг, верный предатель всех последних совещаний, встающий по тревоге не тогда, когда нужно, а когда этот омега с голосом прокурора и талией топ-модели вёл себя подобным образом. — Серьёзно? — прошептал Чонгук сам себе, чувствуя, как низ живота тянул, пульсировал, упираясь в ткань брюк. Он чуть прикрыл это место пиджаком и усмехнулся. — Вот теперь точно нужен перерыв.       Чонгук просидел неподвижно ещё долгих тридцать секунд. Резко вскочив, он оставил нетронутый кофе — горячий, как его нарастающее желание.       Он не выдержал.       Коридор казался бесконечным, но он шёл уверенно, с решимостью в каждом шаге, словно переступил черту, за которой нет возврата. Он точно знал, где прятался Тэхён — там, где он обычно сбегал от всех и всего: у принтера, под предлогом «проверить контракт».       И, конечно, он был там. Стоял, скрестив руки на груди, воплощение холодной, собранной, опасной красоты. И до боли, до отчаяния притягательный.       Альфа подошёл бесшумно, но настойчиво. Не проронил ни слова. Просто приблизился вплотную, как гроза, подкравшаяся без предупреждающего грома.       Секунда — и омега обернулся.       Секунда — и его спина мягко прижалась к холодному корпусу принтера.       Чонгук пригвоздил его к месту аккуратно, но безапелляционно: одной рукой к принтеру, другой — к талии, не оставляя между ними ни глотка воздуха. — Знаешь, — прошептал он низким, обжигающим хрипотцой голосом, — если ты ещё раз покинешь комнату переговоров, так демонстративно покачивая этими бедрами… — Он склонился ближе, губы опалили щёку. — …Я действительно выпишу тебе дисциплинарное взыскание. В формате… физической экзекуции прямо здесь, у этого чертового принтера.       Тэхён уперся руками в его грудь, пытаясь создать хоть какое-то расстояние. — Обычная походка, тебе давно пора привыкнуть. И не забывайся, мы всё-таки на работе. — выпалил он, пытаясь вырваться из крепкой хватки альфы.       Его голос звучал ниже, бархатистее. — Ты специально ушёл из переговорной так, словно у тебя сзади не самая шикарная и сладкая задница, она же — пульт управления моими желаниями. — Он сдерживался из последних сил — в его глазах бушевал пожар, но движения оставались выверенными. — Ты же знаешь, — прошептал он, — как я по тебе умираю.       Рука Чонгука, словно противясь разуму, скользнула ниже, задержавшись на линии поясницы Тэ — и, будто случайно, сжала ладонью эту аппетитную задницу, слишком соблазнительную, чтобы игнорировать.       Запах кофе стал насыщеннее, заполнив собой всё вокруг. Медленный, еле заметный вздох, и в лёгких не осталось свободного места. В голове гудело, сопротивляться становилось всё труднее. Да и разве это возможно, когда рядом он. Его альфа. Заведённый до предела, лишь от одной его походки.       Ладонь, накрывшая его ягодицу, обжигала сквозь ткань офисных брюк, а в глазах напротив плескался пожар, сводящий с ума. Всё улетучилось, уступив место нарастающему желанию, которое медленной лавой растекалось по венам. Он был готов отдаться, прямо здесь. У этого чертова принтера. Но Тэхён дорожил своей репутацией, поэтому нужно было терпеть.       Чонгук подался вперёд, его дыхание опалило нежную кожу уха омеги обжигающим шёпотом. Пальцы, до этого невесомо касавшиеся, вдруг сжали его бедро, словно ставя метку, — лишь на мгновение, достаточное, чтобы выбить воздух из лёгких.       Без малейшего колебания рука альфы скользнула вниз, к члену Тэхёна, уже налитому жаром желания, и сжала властно, не оставляя места для сомнений. Столь откровенное прикосновение вызвало у Тэ судорожный вздох, который пронёсся по телу электрическим разрядом, заставляя кожу покрыться мурашками, а жажда большего — разгоралась с новой силой.       Омега молчал, губы его были приоткрыты в немом ожидании, а взгляд полуприкрытых глаз выдавал бурю, бушующую внутри. Он едва держался на ногах, и Чонгук знал это. Он понимал, что это не отказ, а тонкая игра, соблазнительное наказание…       Резким движением Чонгук притянул его к себе, их тела столкнулись с силой, почти болезненно. Вместо нежного касания губы впились друг в друга, как две стихии, столкнувшиеся в яростном порыве. Поцелуй был далёк от ласки — это было требование, жадное, голодное, почти звериное.       Рык вырвался из груди Чонгука — тихий, утробный, словно исходящий из самой глубины его существа. Он захватил губы Тэхёна целиком, без остатка, и, когда тот подался навстречу, углубил поцелуй, жадно втягивая его язык в чувственный танец, в котором не было места нежности. Он пил его, словно стремясь выпить до дна, вытянуть всю суть, всё, что делало омегу омегой.       Тот застонал в поцелуй, пальцы вцепились в плечи альфы — то ли чтобы удержаться на ногах, то ли чтобы не утонуть в нахлынувшей лавине ощущений.       Но, здесь могли быть свидетели.       С глухим стоном Чонгук отстранился, словно насильно вырвав себя из капкана желания. Он стоял, тяжело дыша, глядя на Тэхёна — на этого омегу, от одного прикосновения которого у него перехватывало дыхание, а самоконтроль трещал по швам.       Сжав зубы, он резким движением поправил свой член, болезненно напряжённый и пульсирующий под тканью брюк, словно протестуя против внезапного обрыва. Каждая клетка тела требовала продолжения, но разум, проклятый разум, снова вторгался со своей назидательной логикой. — Чёрт, — прошептал он себе под нос, тяжело вздохнул и, бросив последний, полный муки взгляд на Кима, резко развернулся на каблуках.       Он ушёл быстро, почти злобно, словно убегал от самого себя. Дверь туалета с грохотом захлопнулась, и в следующую секунду он уже тяжело опирался на раковину, глядя на своё отражение с выражением отчаяния и ярости. — Ванильный… — пробормотал он с усмешкой, и руки его невольно скользнули вниз. — Ну спасибо, Тэхён. Теперь я обречён дрочить на твой невинный взгляд в этом всратом сортире.       Забыв обо всём на свете, с бешено колотящимся сердцем и образами омеги, въевшимися в его сознание, Чонгук резко щёлкнул замком кабинки, почти срываясь в движениях, и торопливо расстегнул ремень и ширинку, не в силах больше сдерживать себя.

≫∘❀♡❀∘≪

      Тэхён нутром чуял, что его выходки даром не пройдут. «Раздразни и убеги» — это явно не про Чонгука. Его ждал знатный разнос. Это заводило, интриговало, но в то же время он прекрасно понимал, что зашёл слишком далеко. Что он хотел подразнить Чонгука, но видимо заигрался доведя своего альфу до животной ярости.       Омега прикусил губу, ощущая привкус адреналина. Да, он мастерски владел искусством провокации, но сейчас он будто бы перешёл на новый уровень. Обычно Чонгук быстро остывал, отшучивался, но сегодня… сегодня в его глазах плескался настоящий огонь. Огонь, который одновременно пугал и притягивал. Он знал, что тот ценил в нём эту дерзость, эту способность выводить его из равновесия. Но иногда казалось, что он играл с огнём, рискуя обжечься. Тэхён чувствовал лёгкую дрожь предвкушения. Что его ждёт? Страстные объятия? Яростный спор? Или и то, и другое в головокружительной смеси?       «Надо срочно что-то придумать. Но что? Сбежать? Глупо. Пригласить его в ресторан? Только подбросить дровишек в костер. Его альфе пришлось уединиться в туалете собственной компании, чтобы хоть как-то сбить напряжение, потому что его омега явно перегнул палку». Мысли омеги не переставали кружиться в голове. — Начальник Ким, Вас просит зайти к себе директор Чон, — голос по селектору заставил вздрогнуть. «Ну всё, доигрался», — пронеслось в голове.       Омега мягко постучал в дверь и тихо зашёл. Он пытался разглядеть в глазах альфы хоть что-то похожее на злость или обиду, но там была только сосредоточенность и лёгкая нервозность. — Начальник Ким, вы завтра летите в командировку. Со мной, — и вот тут всё же глаза вспыхнули теми самыми озорными искрами, от которых у Тэхёна всегда предательски учащался пульс. — В командировку? — Да. Всего четыре дня. Летим на Мальдивы. — Чонгук смотрел прямо в глаза. — Почему туда и почему я? — тихо спросил омега. — Инвестор сейчас именно там. А встреча — архиважная, без неё компанию ждут серьёзные проблемы. Поэтому я готов сорваться хоть на край света. Но раз уж мы всё равно туда летим… почему бы не совместить приятное с… очень приятным? — Чонгук смотрел на него фирменным взглядом: смесь деловой хватки и наглого притяжения, перед которым было сложно устоять. Тэхён знал этот взгляд слишком хорошо — он обещал либо спор до хрипоты, либо безоговорочное подчинение. И спорить с каждым разом становилось всё сложнее. — Но… — Тэхён, — в голосе Чонгука прорезался стальной оттёнок, лишающий надежды на возражения, — никаких «но», слышишь? После того цирка, что закатил сегодня… Ты лишился права голоса. Считай это… отрезвляющей дисциплинарной мерой, разбавленной тропическим солнцем и номером, где нас ждёт всего одна кровать. Прими это как неизбежность.       Тэ шумно сглотнул, чувствуя, как по спине пробегал предательский холодок. «Одна кровать…» Эта фраза прозвучала как приговор, как обещание бурной ночи, после которой вряд ли останутся силы на что-либо ещё. Он попытался собраться с мыслями, но в голове был хаос из обрывков фраз, намеков и воспоминаний. — Я… я должен подготовиться, — пробормотал он, чувствуя, что щёки предательски пылали. — Не беспокойся. Всё уже готово. Билеты куплены, отель забронирован, — Чонгук ухмыльнулся, демонстрируя безупречные зубы. — Так что расслабься и наслаждайся полётом. И не думай, что на Мальдивах я забуду про твою выходку у принтера. Наоборот, у меня будет куда больше времени и возможностей, чтобы «наказать» тебя должным образом.       Он знал, что Чонгук прав. Он зашёл слишком далеко, переступил черту. Но, глядя в его горящие глаза, Тэ понимал, что готов заплатить любую цену за это безумство. Ведь в конце концов, именно эта игра, эта провокация, этот огонь между ними и делали их отношения такими особенными, такими захватывающими. И он не променял бы это ни на что в мире. — Я… я согласен, — прошептал он, стараясь не смотреть тому в глаза. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, но это была ловушка, в которую он сам себя загнал. — Отлично, — сухо ответил Чонгук. — Вылетаем завтра утром. И, Ким Тэхён, — он прищурился, — постарайся не испытывать моё терпение в самолёте.       Тэхён вышел из кабинета директора, словно в тумане. Мальдивы. Он и Чонгук. Четыре дня наедине. Его сердце бешено колотилось.       Он вернулся на своё рабочее место, стараясь сохранять спокойствие, но коллеги заметили его возбуждённое состояние. И ему пришлось отшучиваться, придумывая нелепые оправдания.       Вечером он провёл в лихорадочных сборах, пытаясь уместить в чемодан всё необходимое для рабочей поездки и для соблазнения своего альфы. Он представлял себе лазурный океан, белый песок и страстные ночи под звёздным небом. И с каждой минутой его волнение нарастало, достигая предела.

≫∘❀♡❀∘≪

      Утро началось с дергающегося глаза и какой-то вселенской спешки. Бессонная ночь сменилась кошмарным утром: Тэхён то и дело проваливался в дрёму, а будильник, будто сговорившись, предал его самым подлым образом. В душе вместо бодрящей прохлады его окатило кипятком, а на кухне, споткнувшись о злополучный стул, он обварился чаем. Уже в такси, когда до вылета оставались считанные часы, Тэхён с ужасом осознал — паспорт остался дома. Пришлось возвращаться, сгорая от мысли об опоздании.       В голове гудело, как в трансформаторной будке. Тэхён проклинал всё на свете: утренний чай, предательский будильник, и, конечно же, свою рассеянность. Дом встретил его зловещей тишиной, а поиски паспорта превратились в отчаянную гонку со временем. Он перерыл все ящики, заглянул под диван, даже зачем-то проверил в холодильнике. Наконец, паспорт обнаружился там, где ему и следовало быть — на прикроватной тумбочке, прямо под носом.       Второй раз такси мчалось по улицам города, словно в фильме «Такси». Тэхён лихорадочно сверял время, молясь всем богам, чтобы успеть на рейс. Каждая секунда казалась вечностью, а красный свет светофора — личным оскорблением.       В аэропорту царил хаос. Толпы людей, чемоданы, объявления по громкой связи — всё это сливалось в один оглушительный гул.       Омега, словно угорелый, пронёсся через зал регистрации, попутно сбивая с ног зазевавшихся туристов. «Где, где моя стойка?», — лихорадочно соображал он, выискивая нужный номер рейса на огромном табло. Наконец, увидев заветную надпись, он рванул в указанном направлении, на ходу задыхаясь и извиняясь перед окружающими.       К счастью, у стойки регистрации ещё толпились люди. Тэхён, пробившись сквозь очередь, выпалил замученному сотруднику: — Я… я опаздываю! Мой рейс… Мальдивы!       Сотрудник, привыкший к подобным истерикам, хладнокровно взглянул на него и, проверив документы, вздохнул: — Вам повезло, посадка ещё не закончена. Бегите, пожалуйста, к выходу номер семь.       Тэхён, не веря своему счастью, сорвался с места. Пробежав через таможенный контроль, он, наконец, увидел заветный выход на посадку. Запыхавшись, он влетел в самолёт, где его уже ждал недовольный Чонгук. — Я уж думал, ты передумал лететь, сладость, — процедил Чонгук сквозь зубы, сверля омегу гневным взглядом. — Или решил, что Мальдивы подождут?       Тэ, рухнув в кресло рядом с альфой, обессиленно выдохнул: — Прости… Просто… утро не задалось. Больше не повторится. — Он пристёгнул ремень безопасности, стараясь отдышаться. В голове всё ещё гудело от пережитого стресса, но, взглянув на Чонгука, он почувствовал, как волнение постепенно отступало. Впереди ждали Мальдивы, солнце, океан и четыре дня наедине с самым желанным мужчиной на свете. И пусть утро было кошмарным, Тэхён был уверен, что это путешествие станет незабываемым.       Чонгук хмыкнул, отворачиваясь к иллюминатору. Тэхён знал, что ему нужно время, чтобы остыть. Он протянул руку и несмело коснулся ладони альфы. Тот, словно нехотя, переплел их пальцы, и омега почувствовал, как напряжение окончательно покинуло его тело.       Взлетев, самолёт набрал высоту, и под крылом поплыли облака. Тэхён откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. В голове мелькали обрывки утреннего хаоса: будильник, предательски замолчавший, пролитый чай, поиски паспорта, который магическим образом исчез. Он вздохнул, понимая, что всё это уже неважно. Главное, что он успел, и сейчас они вместе летели к долгожданному отдыху работе.       Чонгук придвинулся ближе и тихо прошептал: — Больше так не делай, ладно? Я чуть с ума не сошёл, пока тебя ждал.       Тэ прижался к нему, чувствуя тепло его тела. — Обещаю, — прошептал он в ответ, целуя его в щеку.       Полёт прошёл незаметно. Тэхён и Чонгук болтали, смеялись и строили планы на предстоящие дни. Когда самолёт приземлился на Мальдивах, омега почувствовал, как на него нахлынула волна радости и предвкушения.       По прибытии их ждал сюрприз от Чонгука — виллы на воде. Уединённые жемчужины, каждая — маленький мир с собственной террасой, бассейном, прямым спуском в океан и укромным уголком для отдыха под невесомым балдахином. Вид открывался захватывающий: лазурная гладь воды простиралась до самого горизонта, сливаясь с небесной синевой. Солнце щедро дарило тепло, но не обжигало, а океанский бриз ласково касался кожи, обдувая лёгким, освежающим ветерком.       Тэхён не мог поверить своему счастью, когда они прибыли на место. Виллы оказались ещё прекраснее, чем на фотографиях. Он почувствовал, как напряжение последних месяцев постепенно покидало его тело, растворяясь в этом райском уголке. Чонгук, казалось, разделял его чувства, с восторгом осматривая всё вокруг.       Расположившись, альфа объявил, что этот день всецело принадлежал им. И пообещал ещё один сюрприз.       Сначала была неспешная прогулка по пляжу. Ноги утопали в прохладном белом песке, лазурный океан искрился под полуденным солнцем, а лёгкий бриз играл в их волосах. Держась за руки, они шли не спеша, наслаждаясь каждой минутой.       Тэхён был в полном восторге: природа вокруг пленила своей красотой, а идущий рядом Чонгук вызывал трепет в сердце и океан любви. Его взгляд, полный счастья, благодарности и озорства, не отрывался от любимого.       Обед в небольшом ресторанчике на берегу оказался восхитительным. Свежайшие морепродукты, искусно приготовленные местным шеф-поваром, таяли во рту, а экзотические фрукты взрывались яркими вкусами. Чонгук галантно ухаживал за омегой, наполняя его бокал ледяным белым вином и рассказывая забавные истории. Тэхён смеялся, запрокидывая голову, и ловил себя на мысли, что безумно счастлив.       После обеда альфа повёл его к небольшому причалу, где их ждала белоснежная яхта. — Сюрприз номер два, — улыбнулся он, помогая Тэ подняться на борт.       Они отправились в небольшое морское путешествие вдоль побережья. Тэхён, лежа на палубе под тёплым солнцем, любовался проплывающими мимо живописными островами. Чонгук обнимал его, прижимая к себе, и они вместе наслаждались тишиной и покоем.       Вечером их ждал романтический ужин при свечах на террасе виллы. Океан шумел под ними, звёзды ярко светили в небе, а воздух был наполнен ароматом экзотических цветов. Чонгук смотрел на Тэхёна с такой любовью, что у того перехватывало дыхание. Они долго говорили, вспоминая прошлое и строя планы на будущее. А после ужина они долго купались в океане под луной.       Вечер окутывал прохладой разгорячённые полуденным солнцем тела, словно нежным покрывалом. Под пологом балдахина, в объятиях тишины, они лежали, завороженно глядя на звёзды, что россыпью бриллиантов сияли, казалось, лишь для них двоих. — Спасибо, — прошептал Тэхён, едва касаясь виска Чонгука. — За что? — За то, что позволил нам украсть эти мгновения, побыть вдвоём вдали от суеты, не оглядываясь на чужие взгляды. — Тэ, мне давно нужно было это сказать, — тихо начал альфа, крепче прижимая омегу к себе, вдыхая родной, пленительный аромат ванили. — Я устал. Устал прятаться, скрывать наши чувства. Я хочу, чтобы мир увидел, что мы — одно целое, что мы вместе. Ты мой, и дай мне возможность любить тебя открыто, наслаждаться тобой всегда, — проговорил Чонгук, сильнее зарываясь лицом в его макушку.       Тэхён замер, сердце бешено колотилось в груди. Вот он, тот самый разговор, которого он так боялся. Но в словах Чонгука не было упрека, только искренняя тоска и желание быть вместе. Он почувствовал, как к горлу поступает ком, и попытался что-то сказать, но не смог выдавить ни слова.       Альфа отстранился, заглянул ему в глаза, в которых плескались сомнения и страх. Он нежно провел пальцем по щеке, стирая невидимые слёзы. — Я знаю, тебе страшно, — прошептал он. — Я знаю, что тебе пришлось пережить. Но я не он. И наши отношения — это не повторение прошлого. Я не позволю никому причинить тебе боль. Обещаю. Просто поверь мне. Дай нам шанс, родной.       Тэхён смотрел в его глаза, полные любви и надежды, и понимал, что больше не может сопротивляться. Он устал бояться, устал прятаться. Он тоже хотел быть с Чонгуком, открыто и без оглядки. Он хотел, чтобы мир знал, как сильно он его любит. — Хорошо, — выдохнул Тэ. — Я согласен. Давай попробуем. — И мы должны в ближайшее время вернуться к разговору о метке. Мне недостаточно моего запаха на тебе, сладость. Я хочу, чтобы он пропитал тебя насквозь, до самого сердца, — проурчал Чонгук, обжигая его ухо своим горячим дыханием. — Я люблю тебя. — Не много ли альфа хочет за несколько дней на Мальдивах? — Тэхён игриво ткнул его в бок, смеясь. — Тэ, я… — Я знаю. Знаю. Но не так всё быстро. Я тоже люблю тебя, мой кофеечек, — прошептал игриво омега. — Кофеечек? — рассмеялся Чонгук, запрокидывая голову. — Ну а что? Как-то «сладость» тоже совсем не вяжется с образом брутального омеги. — Он повернул голову и, лукаво взглянув на Чонгука, прикусил его мочку уха. — Мой сладкий омега. Моя слабость, моя любовь, — смеясь альфа, осыпал лицо Тэхёна невесомыми поцелуями.       А потом, уставшие и счастливые, уснули в объятиях друг друга. Тэхён знал, что эти Мальдивы станут одним из самых ярких воспоминаний в его жизни. Он был благодарен Чонгуку за этот райский уголок и за его безграничную любовь.

≫∘❀♡❀∘≪

      Утро распахнуло объятия, одаривая их ласковым теплом солнца и нежным дыханием бриза. Чонгук сладко потянулся, оставил лёгкий поцелуй на макушке спящего Тэхёна и, ступая босыми ногами по прохладному полу, направился в ванную. Освежающие струи тропического душа быстро прогнали остатки сна.       Выйдя, Чонгук обернулся полотенцем и, заглянув в спальню, увидел, что омега всё ещё спал, умиротворенно свернувшись калачиком под одеялом. Альфа тихонько подошёл к кровати и присел рядом, любуясь его спящим лицом. Тэ выглядел таким беззащитным и нежным, что ему захотелось оберегать его от всех бед мира. — Солнце, пора вставать. — он прошептал, слегка коснувшись щеки омеги. — Нас ждёт завтрак и новые приключения.       Тэхён недовольно замычал, но открыл глаза и улыбнулся, увидев перед собой любимое лицо. — Доброе утро, мой альфа, — сонно пробормотал он, потягиваясь в кровати.

≫∘❀♡❀∘≪

      Солнце ласково заливало террасу, и лёгкий завтрак умиротворял, словно покачивание на волнах океана. Чонгук почувствовал, как подступало лёгкое недомогание, но промолчал, не желая омрачать этот день Тэхёну. К тому же, вечером их ждала встреча с инвестором, ради которой они, собственно, сюда и приехали.       Днём они бродили по белоснежному песку, держась за руки, собирали ракушки и смеялись над шутками друг друга. Тэхён с восторгом фотографировал экзотические цветы и ярких тропических птиц, а Чонгук с удовольствием наблюдал за его счастливым лицом. Правда альфу кидало то в жар, то тело покрывалось бесконтрольными мурашками. Чонгук отмахивался, наслаждаясь моментом.       К вечеру, уставшие, но довольные, они вернулись на виллу. После освежающего душа они устроились на террасе с бокалами прохладного вина, наблюдая за тем, как солнце медленно погружалось в океан, окрашивая небо в невероятные оттенки розового и оранжевого. До встречи оставалось ещё несколько томительных часов, и они, утомлённые насыщенной дневной прогулкой, позволили себе немного передохнуть.       В какой-то момент Чонгук почувствовал сильную слабость. Голова закружилась, в глазах потемнело. Он попытался скрыть своё состояние от Тэхёна, но тот сразу заметил перемену в его лице. — Чонгук, что с тобой? Ты какой-то бледный, — обеспокоенно спросил омега, касаясь его лба рукой. — У тебя жар! — Всё в порядке, сладость. Просто немного устал, — попытался успокоить его альфа. — Может, отменим встречу? — Тэ буравил его взглядом, ища правду в самой глубине глаз. — Не стоит, правда, всё в порядке, — солгал Чон, стараясь не отводить взгляд. — Чонгук, — голос Тэхёна звучал уже строже, с нотками беспокойства. — Тэ, да всё хорошо, правда, — Чонгук мягко улыбнулся, стараясь разрядить обстановку. — Пошли собираться, а то опоздаем.

≫∘❀♡❀∘≪

      Деловая встреча назначена в одном из ресторанов под открытым небом при пятизвёздочном отеле.       Солнце уже нырнуло за горизонт, окутывая этот райский уголок мягкой прохладой.       Одет омега был непринуждённо, но в рамках делового стиля. Лёгкий белоснежный льняной костюм — брюки и свободная рубашка — выгодно подчеркивал его смуглую кожу, вобравшую в себя мальдивские солнечные лучи. При этом он, источал уверенность профессионала, каждое слово которого взвешено и значимо.       Чонгук же остался верен деловой классике. Светлые классические брюки цвета стали, идеально выглаженная белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и закатанными до локтей рукавами. Он излучал спокойствие и уверенность, качества, присущие прирожденному бизнесмену. — Добрый вечер, Ким Чон Ын, — поклонился Чонгук. — Разрешите представить вам Ким Тэхёна, моего финансового аналитика. Он будет присутствовать на нашей встрече. — Добрый вечер, — ответил Чон Ын, его взгляд, словно змея, скользнул по стройной фигуре Тэхёна.       Чон Ын был крупным мужчиной с надменным взглядом и манерами, выдававшими в нём человека, привыкшего к власти и подчинению.       Встреча началась с обмена любезностями, но вскоре перешла в деловое русло. Чонгук уверенно презентовал проект, Тэхён деликатно добавлял важные детали, а Чон Ын, прикинувшись внимательным слушателем, то и дело вставляя уточняющие вопросы, в то же время не отрывая похотливого взгляда от омеги, противно облизывая губы и ухмыляясь.       В какой-то момент Чонгук запнулся, почувствовав, как к горлу подступала тошнота. Он откашлялся, стараясь не привлекать внимания. Тэхён бросил на него обеспокоенный взгляд, но альфа лишь слегка покачал головой, давая понять, что всё в порядке. Чон Ын, казалось, ничего не замечал, увлечённый Ким Тэхёном.       Чонгук всё замечал, скрипя зубами, прожигал похотливого альфу взглядом. Тот, казалось, уже пожирал глазами то, что принадлежало ему по праву. И вроде всё шло относительно спокойно, пока этот инвестор — самовлюблённый осёл, как окрестил его Чонгук в мыслях — не посмел коснуться руки Тэхёна.       К ЕГО омеге. В этот момент первобытный инстинкт прорвался наружу, кинув альфу в дикий жар. Внутренний зверь рвал когтями грудную клетку, утробно рыча и обнажая клыки, давая понять: трогать его собственность — табу. Да что там трогать, даже смотреть в его сторону — дерзость. А этот придурок откровенно пускал слюни на его омегу. Пусть они не связаны узами брака, пусть на их коже нет меток, это не имело значения. Тэхён — его, и точка.       Чаша терпения Чонгука переполнилась. Он резко встал, отодвинув стул так, что тот с грохотом упал на пол. — Прошу прощения, Ким Чон Ын, но, думаю, на сегодня достаточно. — Голос Чонгука звучал холодно и отчётливо, словно лезвие бритвы. — У моего… финансового аналитика разболелась голова, и нам пора.       Тэхён вскинул брови, удивлённый внезапной переменой настроения Чонгука, но смолчал, послушно поднявшись со своего места. Он почувствовал исходящую от альфы волну ярости, и решил не перечить. — Но… мы же ещё не всё обсудили, — попытался возразить Чон Ын, его лицо исказилось от злости. Он схватил Тэхёна за руку, его ладонь была противно-влажной от пота. — Тэхён, скажите ему!       И Чонгука словно подменили — что-то щёлкнуло в голове, срывая все предохранители, когда этот тип снова взял руку его омеги. Альфа просто сорвался с цепи. В мгновение ока он подскочил, вцепился в грудки опешившего придурка и тряхнул его с такой силой, что, казалось, мозги должны были превратиться в жижу. Тэхён пытался образумить его, вырывая бледного инвестора из стальной хватки. — Посмел тронуть моё? — прорычал Чонгук, в его голосе слышалась звериная ярость. — Чонгук! Чонгук, остынь! Здесь люди! — голос Тэхёна, обычно мягкий и успокаивающий, сейчас звенел от напряжения. Он не знал, на что способен альфа, когда его переполняла ревность.       К счастью, несколько официантов, осознав серьёзность ситуации, поспешили на помощь, оттаскивая разъярённого альфу от несчастного инвестора, который, казалось, вот-вот потеряет сознание. Его лицо было пунцовым, галстук съехал набок, а взгляд выражал полный ужас.       Чонгук тяжело дышал, его грудь вздымалась, а глаза метали молнии. Он оглядывался, словно дикий зверь, загнанный в угол, готовый в любой момент броситься в новую атаку. Тэхён подскочил к нему, обхватил лицо руками и заглянул в потемневшие глаза. — Чонгук, это я, Тэхён. Посмотри на меня. Всё хорошо. Он ушёл. Всё кончено.       Постепенно, словно оттаивая, альфа начал приходить в себя. Ярость в его глазах постепенно угасала, сменяясь виной и раскаянием. Он опустил взгляд, понимая, какой спектакль устроил на глазах у стольких людей. Но нисколько не стыдно за то, что смог отстоять своё.       Чонгук обвил талию омеги рукой, притягивая к себе, и коснулся его лбом. Жар опалил кожу, на лбу выступила испарина, а сердце бешено колотилось, грозя вырваться из груди. — Прости, сладость, — прошептал он, обжигая губы Тэхёна лёгким касанием. — Кажется, гон начинается. — Он провёл носом по щеке к шее, жадно вдыхая сводящий с ума аромат ванили, исходящий от омеги. — Ты будешь рядом? — Альфа осыпал его шею невесомыми поцелуями, прижимая его к себе всё крепче, словно боясь, что тот исчезнет.       Тэхён прикрыл глаза, наслаждаясь каждым прикосновением. Лёгкий трепет пробежал по всему телу, а бабочки в животе затрепетали с удвоенной силой. Он запустил пальцы в мягкие волосы Чона, слегка оттягивая их, чтобы хоть как-то отвлечь от нахлынувших чувств. — Конечно буду, — прошептал тот в ответ, чувствуя, как голос дрожал от близости Чонгука. — Куда я денусь.       Альфа отстранился, заглядывая в глаза напротив. В них плескалась нежность и какая-то необъяснимая преданность. Он улыбнулся, притягивая омегу за талию ещё ближе. В глазах бушующее пламя, но не злобы — испепеляющей жажды, всепоглощающей страсти. — Люблю… — прошептал он на выдохе, подаваясь вперёд и прижимая Тэхёна к своему бедру, без слов, одним касанием, выражая всю глубину своих чувств. — Пошли домой, мы же посреди ресторана, — проворковал тот на ухо альфе, обдавая его нежным дыханием.       Чонгук рыкнул, словно дикий зверь, которого оторвали от добычи, нехотя размыкая объятия, но руки омеги не выпустил. Взгляд его хищно скользнул по залу, готовый растерзать любого, кто посмеет взглянуть на них.       Дорога до виллы превратилась в пытку, особенно для альфы. Он то и дело скулил, зарываясь носом в макушку омеги и жадно вдыхал сводящий с ума аромат. Запах кофе становился всё насыщеннее, гуще, обволакивая их обоих пьянящей волной.       В густом, почти осязаемом воздухе виллы, пропитанном феромонами и зноем, Чонгук не дал Тэхёну ни секунды передышки — пригвоздил его к холодной стене с такой яростной внезапностью, словно хотел впечатать в бетон, оставить оттиск его тела, его запаха, его придушенного стона, сделать частью этого пространства, принадлежащего лишь им двоим. Его ладони, грубые, как сама необузданная ярость, рывком взметнули тонкие запястья омеги вверх, припечатывая к стене — лишая возможности прикоснуться, властвовать, контролировать. Он не оставил ни единого шанса на ответное касание, ни намёка на игру. Потому что знал: малейшая искра — и он сорвётся с цепи, разрушит эту виллу, утонет в омуте Тэхёна, забудет собственное имя.       Но, положа руку на сердце, он уже тонул. Сгорал в пламени его взгляда, плавился под податливой плотью, которая извивалась и манила, словно сотканная из живого огня.       Тэхён задохнулся от внезапности, чувствуя, как спина впечаталась в холодную штукатурку. Сердце бешено колотилось, отстукивая какой-то дикий ритм, вторящий нарастающему напряжению внизу живота. Он попытался вывернуться, но хватка альфы была стальной. Его взгляд, обычно такой тёплый и дразнящий, сейчас горел каким-то тёмным, первобытным огнём, пугающим и одновременно притягивающим.       Дыхание Чонгука обжигало шею омеги, короткие поцелуи сыпались на ключицы, заставляя тело вздрагивать. Он оторвался от его шеи, поднимая взгляд к глазам.       Хватка ослабла, отпуская запястья Тэхёна. Омега, не давая альфе опомниться, толкнул его к противоположной стене.       Омега хищно усмехнулся, припадая к его шее. Поцелуи — обжигающие, влажные, дерзкие — расцветали багровыми отметинами на пульсирующей коже, и Чонгук застонал, откидывая голову в каком-то сладостном отчаянии, словно подставляя себя на растерзание. Власть омеги опьяняла своей абсолютностью. Он играл, командовал, дразнил, и делал это с изысканной, почти садистской грацией. Его губы скользили всё ниже, оставляя влажную дорожку от груди к животу, к ремню, который щёлкнул, словно выстрел, разорвав тишину. — Ты сводишь меня с ума, — прохрипел Чонгук, опуская взгляд на него, что стоял на коленях, на эти губы, что застыли в миллиметре от самого святого.       И Тэхён… поднял взгляд, и в улыбке не было ни капли нежности — лишь торжество власти. Он знал, что сейчас держал альфу на коротком поводке, сжимая его страсть в кулаке.       Он высунул язык, медленно, дразняще скользнув им по коже рядом с резинкой боксеров, словно хищник, пробующий на вкус добычу. Чонгук содрогнулся всем телом, издав глухое рычание, рвущееся из самой груди. — Хочу проверить тебя на вкус, — прошептал он, и в следующее мгновение остатки штанов были сорваны одним движением.       То, что предстало перед его взором, вызывало первобытное уважение и дикую похоть. Он провёл ладонью по напряженной плоти, чуть сжал у основания, наклоняя голову, и… обхватил губами головку, едва касаясь, словно пробуя, словно решая, какую дозу наслаждения отмерить. Тяжесть на языке отозвалась таким правильным и пьянящим чувством.       Чонгук дёрнулся. Волна жара затопила тело, позвоночник выгнулся в неконтролируемой дуге, пальцы вцепились в шёлковистые волосы омеги. Он чувствовал, как контроль утекал сквозь пальцы, оставляя после себя лишь обжигающую потребность. Каждый вздох Тэхёна, каждое касание его губ, было словно удар током, пронзающим все тело. Он готов был сдаться, отпустить все тормоза, лишь бы утонуть в этом безумии, созданном его омегой.       А Тэхён — Тэхён работал языком, как виртуоз, как художник с кистью: влажно, медленно, глубоко — вбирая, подстраиваясь, искусно сокращая горло, пока не доводил альфу до грани, где контроль ускользал, а остатки души грозили покинуть тело.       Омега чувствовал его дрожь, слышал его стоны, и это пьянило его ещё больше. Он знал, что тот на грани, и ему нравилось быть причиной этого. Он играл с ним, искусно дразня, доводя до безумия. Медленно, но верно, он высасывал из него всю волю, оставляя лишь жажду и потребность.       Тэхён оторвался, слюна блестела на его губах, и он, не стесняясь, слизнул её, прожигая альфу взглядом, полным неприкрытого желания.       Губы снова задвигались жадно, каждый звук — чавкающий, смачный, с оттенком неприкрытой похоти — отдавался гулким эхом в висках, а глаза омеги — ясные, искристые, словно смеющиеся над ним — не давали отвести взгляд. — Чёрт… твой рот создан, чтобы доводить до безумия, — выдохнул Чонгук, и каждое его слово было рыком, сдавленным, треснувшим от напряжения.       Омега не ответил, только сглотнул, прижимая язык снизу члена и взял глубже, работая горлом так, что альфа застонал почти в крик, забывая, кто он, где, и как вообще он раньше жил без этого божественного рта.       Чонгук чувствовал, как его тело балансировало на самой грани, а внутри всё скручивалось в болезненный, тугой узел предвкушения. Он робко попытался отстраниться, но в ответ получил такой взгляд исподлобья, что мурашки пробежали по коже. Омега лишь сильнее сжал его бедра, насаживаясь глубже, лишая всякой возможности отступить. Он сдался. Просто выбросил белый флаг, мысленно проклиная себя за то, что позволил этому искусному демону взять верх. Он вцепился пальцами в его плечи, чувствуя, как мышцы Тэхёна напрягаются под кожей, как сладко дрожало его тело в такт каждому движению. Он хотел кричать, молить о пощаде, просить о большем, но слова застревали в горле, превращаясь лишь в хриплые стоны, утопающие в жарком воздухе виллы. Чонгук пару раз подался вперёд, чувствуя, как головка упиралась в податливое горло, и тихо застонал, отдаваясь нахлынувшему удовольствию. Его накрыла волна блаженства, когда он кончил глубоко в этот греховный рот.       Тэхён отстранился, облизывая губы, и посмотрел на него снизу-вверх. В его глазах плясали искры озорства и нескрываемого желания. — Блядство… — прорычал альфа.       Рывком подхватил омегу на руки и понёс в спальню. Бросив его на кровать, Чонгук навис над ним, словно хищник, готовый к своей добыче. Он жадно впился в губы, целуя его страстно и требовательно, пока тот не задохнулся от нехватки воздуха. Затем принялся осыпать поцелуями шею, плечи, ключицы, оставляя на нежной коже алые отметины. Тэхён отвечал ему тем же, царапая спину альфы ногтями, шепча слова любви и желания. Одежда летела в разные стороны, пока они не остались совсем голые, лицом к лицу, телом к телу. Жар их тел смешался, создавая невыносимую жару, которая обжигала изнутри.       Гон нарастал, как буря внутри, и альфа рвался на волю, обуреваемый звериным желанием. Каждая клетка тела жаждала пометить омегу — оставить на коже запах, ощутить вкус на языке, поставить несмываемую метку обладания. — Мой… Только мой, слышишь? Никогда и никому тебя не отдам, — прошептал Чонгук, словно в бреду, его голос дрожал от напряжения. — Перевернись на живот, — прошептал альфа между обжигающими поцелуями, касаясь губами самих губ.       Не дожидаясь ответа, он сам перевернул омегу. Горячий укус за мочку уха, страстный поцелуй за ухом, и вот уже язык скользил по коже вдоль шеи, спускаясь все ниже. Чонгук жадно изучал тело омеги, сжимая его за талию, бедро, ягодицу, оставляя на коже пылающие следы от сильных рук.       Он кусал, лизал, стонал, засасывал кожу, словно стремясь испить до дна, выгрызть каждый миллиметр, оставить метку, клеймо, чтобы каждый видел, кому принадлежал этот самый желанный омега.       Ребра, позвонок, талия, ягодица… В этих прикосновениях не было и следа нежности, лишь пьянящая, всепоглощающая страсть, стирающая границы реальности. И хотя напор был силен, он не причинял боли, той невыносимой, испепеляющей боли, от которой хотелось кричать.       Тэхён выгибался в спине, не в силах сдерживать стоны. Всё его тело горело, каждая клеточка кричала от желания. Он цеплялся пальцами за простыню, комкая её в руках. Он был готов отдать ему себя целиком и полностью, без остатка.       Чонгук оторвался от податливой кожи омеги лишь на миг, чтобы полюбоваться извивающимся телом. Словно боясь упустить драгоценную секунду, он тут же вернулся к своим ласкам.       Обхватив ягодицы руками, приподнимая их над кроватью, он осыпал нежными, влажными поцелуями основание позвоночника. Горячий язык скользнул ниже, к копчику, мягко раздвигая упругие полушария. Розовый бутон, пульсируя, источал густую смазку. Как же сладко он тёк для своего альфы. Чонгук невольно облизнулся, зачарованный этой картиной. Начав свой путь от бледного шовчика на яичках, собирая ванильный нектар, опьяняющий сильнее выдержанного вина, он, наконец, припал к податливому сфинктеру. Посасывал, лизал, дразнил языком, проникая внутрь, лаская горячие стенки изнутри.       Тэхён задыхался от ощущений. Казалось, ещё немного, и он просто потерял бы сознание от переизбытка чувств. Альфа словно играл на струнах его тела, извлекая из него мелодию страсти, незнакомую и волнующую.       К языку присоединился палец, скользнувший без малейшего сопротивления в податливую дырочку. Ритм нарастал, и вот уже второй палец следовал за первым. Чонгук сходил с ума от стонов, срывающихся с губ омеги.       Тэхён дернулся всем телом, когда Чонгук добавил третий палец. Казалось, что его разорвёт на части от этого неистового напора, но в то же время он чувствовал неземное блаженство, растекающееся по всему телу. Он стонал, хрипел, выкрикивал его имя, умоляя его не останавливаться, прося большего.       Чонгук чувствовал, как тот дрожал под его руками, как его тело извивалось в такт его движениям. Он знал, что ещё немного, и омега достигнет пика наслаждения. Ускорив темп, он начал массировать простату, заставляя Тэхёна выгибаться в спине, словно под ударом тока.       И вот, наконец, он закричал. Его тело пронзила волна оргазма, сотрясая от кончиков пальцев до корней волос. Он излился на простыню, судорожно сжимая её в руках.       Но Чонгук не собирался останавливаться. С тихим, почти непристойным чпоком, его пальцы покинули податливое тело омеги. Альфа, сдерживая нетерпение, пару раз провёл рукой по возбужденному члену, щедро распределяя смазку.       Он вошёл в омегу лёгко, словно скользнул в тёплую, влажную гавань. Так узко, так обжигающе. Смазки было так много, что член буквально утонул в ней с первым же толчком, выбивая из омеги тихий стон, приглушённый закушенной губой.       Рука, всё ещё испачканная смазкой, потянулась к приоткрытым губам Тэхёна. Чонгук нежно провёл пальцем по нижней губе, дразня. Омега же, не теряя ни секунды, высунул язык и облизал их, обхватил губами и начинал медленно, чувственно посасывать.       Чонгук зарычал, этот простой акт лишил его остатков самообладания. Он начал двигаться, медленно и глубоко, позволяя омеге привыкнуть к ощущениям. Каждый толчок отдавался жаром внизу живота, а стоны только подстегивали его. Чонгук ускорил темп, движения стали более резкими, требовательными, жадными. Он вгонялся до предела, резко, а Тэхён сжимался и расслаблялся, увеличивая концентрацию бушующей лавы, внизу живота.       От грудного рокота альфы, тело омеги покрывалось мурашками. Он подмахивал тазом, создавая какофонию пошлых звуков, от кожи к коже, от обильной смазки.       У альфы спускались тормоза, ритм — быстрый, жадный, как будто он не просто хотел его, а просто жизненно необходимо быть в нём. Пальцы скользнули в волосы омеги и с силой сжали вынуждая того поднять голову, сильнее прогибаясь в пояснице.       Тэхён стонал в унисон каждому толчку, позволяя Чонгуку беспрепятственно терзать свою шею поцелуями. Альфа не церемонился, прихватывая нежную кожу зубами, оставляя багровые отметины, словно клеймо собственности. Омега извивался, словно змея, стремясь ещё глубже принять его в себя, раствориться в этом безумии страсти.       Чонгук чувствовал, как тот приближался ко второму пику. Его хватка становилась всё более судорожной, дыхание — прерывистым, а стоны — громче и отчаяннее. Альфа не сдерживался, вкладывая всю свою мощь в каждый толчок, стремясь доставить омеге максимальное наслаждение. Он чувствовал, как его собственное тело начинало дрожать от возбуждения, предвещая скорую разрядку.       Альфа, нежно, но с настойчивостью, потянул Тэхёна за волосы, заставляя его приподняться и прижаться к своей сильной груди. Рука обвилась вокруг талии, словно не позволяя тому упасть обратно в забытье. Другая рука скользнула по его крепкой шее, слегка сжимая, перехватывая дыхание.       В зеркале напротив, словно в застывшем кадре, отражались два молодых тела. Влажные от пота, хранящие тепло неукротимой страсти, с размазанными на бедрах следами смазки.       Чонгук смотрел в глаза напротив, видя в них отражение собственного желания, необузданного и всепоглощающего. Тэхён смотрел в ответ, не отводя взгляда, словно тонул в этом омуте страсти. — Не отводи взгляд, сладость. Смотри на меня, — прошептал он, скорее приказывая, чем прося.       Он потянулся к шее Тэхёна, где пульсирующая венка билась прямо под кожей, словно приглашая к безумству. Чонгук медленно провёл языком по нежной коже, вбирая в себя этот пьянящий вкус. Десны зудели, клыки нетерпеливо царапали кожу, пробуждая волну мурашек. Тэхён застонал, срываясь в бездну наслаждения. Его тело била дрожь, а в глазах плясало безумие.       Альфа зарычал, тихо, почти нечаянно, выпуская зверя, что жил внутри. Он вновь прильнул, на этот раз с силой вгрызаясь зубами в пространство между ключицей и шеей, оставляя метку, печать власти и безумной любви к этому омеге.       В воздухе танцевал густой аромат — смесь феромонов, терпкого кофе и сладкой ванили. Они медленно сплетались, наполняя пространство каким-то опьяняющим, совершенно новым запахом.       Чонгук закрывая глаза, позволял этому необычному коктейлю запахов проникнуть глубже. Феромоны щекотали рецепторы, заставляя сердце биться чуть быстрее, кофе добавляло бодрости и пикантности, а ваниль смягчала, обволакивая нежной сладостью. Вместе они создавали что-то завораживающее, словно обещание чего-то нового и волнующего.       Тэхён вскрикнул, коротко и надрывно, цепляясь пальцами за руки альфы. Боль смешивалась с удовольствием, рождая пьянящий коктейль, лишающий разума. Он чувствовал, как Чон метил его, делал своим, безраздельно и навсегда. И содрогался в конвульсиях оргазма.       Именно в этот момент Чонгук почувствовал, как его взрывало изнутри. Сперма била горячими, густыми толчками — он не мог, да и не хотел останавливаться. Продолжал двигаться, инстинктивно стремясь проникнуть глубже, до самой сердцевины. Оргазм накатывал волной, накрывая с головой — долгий, изматывающий, такой сильный, что они теряли счёт времени.       Альфа оторвался от шеи, тяжело дыша. Его глаза горели хищным огнём, а губы были влажными от вкуса омеги. Он смотрел на метку, на багровый след на нежной коже, и удовлетворенно рычал. Теперь все узнают, кому принадлежал этот омега.       Он медленно зализывал место укуса. Узел набухал, пульсируя внутри омеги, волна эйфории пробивалась, окатывая с головой.       Тэхён обессиленно повис в его руках, чувствуя, как тело пронзала приятная слабость. Он приоткрыл глаза, смотря, через зеркало, на своего альфу затуманенным взглядом. В глазах того плескалась безграничная нежность и любовь, смешанная с собственническим желанием. Эта смесь обжигала, заставляла сердце трепетать с новой силой. Тэхён потянулся к нему, ища новый поцелуй.       Чонгук, не вынимая члена, перевернулся вместе с омегой, укладываясь на бок. Тот, обессиленный, лишь слабо улыбнулся, прикрывая глаза. Альфа нежно поцеловал его в лоб, чувствуя, как любовь переполняла его. — Ты мой, — прохрипел он, прижимаясь лбом ко лбу. — Твой, — выдохнул Тэхён в ответ, чувствуя, как его собственная волчья сущность отзывалась на зов альфы. Он что-то ещё невнятно промурлыкал, засыпая в объятиях своего альфы.

≫∘❀♡❀∘≪

      Раскалённое солнце нежно ласкало кожу, оставляя за собой поцелуи тепла, а ветер, словно озорной купидон, играл с тёмными прядями, рассыпая их по щекам. Взгляд Тэхёна утопал в безмятежной лазури, где море сливалось с горизонтом, словно в обещании бесконечного покоя.       Он стоял на краю террасы, облачённый в свободный белоснежный лён — лёгкий, как утренний бриз. Рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц, трепетала на ветру, обнажая солнечные блики на загорелой коже. На безымянном пальце — обручальное кольцо, тонкое, но ощутимое, как вся их общая история. С этой виллы, с этого самого места, несколько месяцев назад расцвела их новая жизнь.       Прищурившись от яркого света, Тэхён погрузился в воспоминания. Медленно подняв руку, он коснулся шеи — места, где до сих пор пульсировала метка, оставленная в ту судьбоносную ночь. В памяти ожили ароматы: терпкий кофе с тёплой ванилью и морской воздух, пропитанный солёными брызгами. Этот пьянящий коктейль прошлого и настоящего был не просто запахом — он был самой сутью их любви, рожденной здесь, на Мальдивах.       Его ладонь легла на округлившийся живот, едва заметное движение — и омега улыбнулся, мягко, с безграничной нежностью. — И ты — моё вечное напоминание о любви, малыш, — прошептал он, обращаясь к новой жизни. — О нашей любви, сладость, — раздался знакомый голос за спиной. Чонгук подошёл неслышно, обнимая его за талию тёплыми руками. Одна легла поверх его ладони, вторая — скользнула на живот, бережно, словно боясь нарушить это чудо. — Нашей любви, — повторил он чуть тише, прижимаясь губами к коже под ухом. — Да… — выдохнул Тэхён, закрывая глаза и растворяясь в этом прикосновении, в этом ощущении бесконечного, тихого счастья.       Он развернулся в объятиях альфы и заглянул в его тёмные глаза. В них отражалось всё: и солнце, и океан, и он сам — весь, без остатка. Тэхён протянул руку и нежно коснулся метки Чонгука — той самой, что он оставил на следующий день его гона, как печать вечной принадлежности. — Я люблю тебя, — шёпотом признался он, и ветер тут же унёс его слова к океану. — А я люблю тебя больше, мой омега, — ответил Чонгук, прежде чем накрыть его губы поцелуем.       В этом поцелуе было всё: и обещание вечности, и благодарность за каждый день вместе, и вкус их общего будущего — сладкий, как ваниль, и чуть солоноватый, как океан. Он был таким, каким и должен быть поцелуй любимого — настоящим.       Они стояли на краю мира, окруженные солнцем, ветром и своей любовью. Волны лениво обнимали берег, чайки кружили в небесной лазури, а внутри Тэхёна сонно потянулся их будущий малыш — крохотное напоминание о том, что любовь не только жива, но ещё и росла.       Мальдивы стали их началом, а теперь — домом. И на фоне безбрежного океана, среди белых стен, горячего песка и аромата ванильного кофе с нотками океана, их счастье казалось вечным.