Space coupe back out of the space station

— Если ты из будущего, я хотела бы знать, что будет со мной и Тэтсуро, когда мы прибудем на конечную станцию. Мэйтел расчесывала глазами черные полевые травы, смотрела на звёзды, и их взгляды были мертвы, как сотни механизированных юношей. Её тело состояло из молекул, и это было странно понимать. Её не может существовать в цельной форме, можно её разделить на отдельные составляющие, а их разделить ещё дальше на атомы, потом на субатомные частицы (их дальше на кварки) с электронами, и целостность будет потеряна. Можно будет собрать их в случайном порядке или создать точную копию. У королевы тысячелетия это уже получилось. — Я не могла сказать этого при Рэдериле, — ответило зеркальное отражение с копией души напротив так же, как ответила бы она, — но я не знаю. Снаружи ветер массированным ударом поразил лезвия травы. Облачная армия пересекла открытую рану неба, миллиарды молекул в облаке поступательными движениями поглотили звёзды. Одну за другой. Души затухали, как голос матери. — Но как это возможно? — после механизации чувство удивления затупилось, осталось только желание узнать больше, стертый вариант любопытства. Это действительно она? — Я не помню этого момента, следовательно, я тоже не из будущего. — Ты клон с сохранёнными воспоминаниями? — у второй Мэйтел осталось то же восприятие реальности, она хотела открыть собственную грудную клетку и посмотреть, что внутри. Живая плоть, кишки проводов или пустота, как у бессмертных духов? — Мама смогла клонировать себя. Она смогла бы клонировать и меня тоже. — Никогда! — внутри (в душе? в микросхемах?) моментально вскипела жидкая топливная ярость. Мэйтел хотелось ударить сидящую напротив, но это привело бы к бессмысленному парадоксу или допущению, которое пыталось им казаться. Ударив вторую Мэйтел, она бы ударила себя, так как она тоже являлась Мэйтел, две полученные посредством митоза органические клетки с идентичной генетической информацией в склизком ядре. Внутри головы перетекали пустые импульсы — спасибо тебе, мама, я уже близко — и одна из Мэйтел, возможно, даже не та, которая действовала, приняла окончательное решение. Подняла почти человеческую тонкую руку и ударила по относительно собственной почти живой щеке. Имитатор органической субстанции — кожный субстрат, склонный к повреждениям и разрывам — столкнулся с веществом с таким же химическим составом на другой части телесного каркаса. Разрывной боли, как десятки лет назад, не последовало из-за отсутствия нервных окончаний в механической составляющей. — Если бы предложила это, вряд ли ты клон. Вывод очевиден. Мы обе Мэйтел с Ла Метал, дочери королевы Ла Андромеда Промесюм, и мы существуем вдвоем в одном отрезке времени либо же в пересечении двух отрезков разных интервалов, — произвела информацию она же собственными губами сквозь электромагнитное потрескивание от лёгкого столкновения части себя с собой. — Я успела заметить, что у проводника на твоём Галактическом Экспрессе менее тусклая форма, чем на моём. Моя одежда более потёртая. Следовательно, я путешествую дольше тебя, — выдавила слова из ротового отсека точная копия или точный оригинал. — Можем ли мы происходить из разных миров? — вопрос показался странным, но не необоснованным. Кизаруна создал собственный мир с помощью лифта в четвёртое измерение. Что может создать группа людей с похожими навыками и направленными целями? Волынка ветра за окном не давала чёткого ответа в силу отсутствия организации. — Не думаю, — покачала головой старшая Мэйтел, пшеница волос почти не сдвинулась с места, как будто поезд был переносной декорацией в двух измерениях и не мог быть отредактирован контактом. — Мы можем быть версиями Мэйтел из разных временных линий. — Разве это не аналог теории о том, что ты будущая версия меня? — одна из Мэйтел (ощущение себя терялось перед органической репродукцией естества) прочертила взглядом линию в небе. Оттуда — с другой планеты, с другого корабля — никто не ответил, ни человек, ни мехарь, ни другая возможная жизненная форма. — Не совсем. Прошлое и будущее стоит рассматривать как точки на одной временной линии. Отдельные временные линии существуют параллельно друг другу и в среднем развиваются с одной и той же скоростью, но не пересекаются. Их нельзя считать отдельными мирами, так как концепции отдельных миров предполагают фундаментальные отличия, — отделяющиеся слова казались нереальными, неосязаемыми, выходящими изо рта духами, а не продольными волнами. Вибрациями молекул воздуха в газообразном состоянии. — Если они не могут пересекаться, стоит ли предполагать, что ты переместилась из собственной временной линии в мою? — младшая Мэйтел пыталась поймать ускользающую ситуацию, может, это можно будет использовать в будущем для вскрытия разлагающегося трупа механизированной Вселенной и построить из отделённых деталей новый органический мир. Алхимия космического века. Что бы сказал об этом Иоганн Конрад Диппель? — Скорее всего. Как это произошло — другой вопрос. Словесный конвейер неотличимых фабрик остановился без стука и шороха. Планета-мираж вкалывала дезориентацию под покрытие, заменяющее кожу с порами, волосками и кровоточащими ранами. — Не знаю, но предполагаю. Во Вселенной много человеческих субъектов, способных манипулировать временем. Рюцу — изменение скорости. Рерюцу — воссоздание прошлого без возможности контакта. Наконец, меховоз с возможностью варпа, — предложить собственное объяснение после холодного потока чужого ввода казалось неправильным. Успокоительный фактор: оставалось стесняться только себя. — Логично. Из-за того, что варп был применен в двух временных линиях почти одновременно, произошло перемещение. Если оба экспресса выйдут из варпа в одно и то же время, стыковка временных линий, позволяющая перемещение, прекратится. Как в обыкновенных поездах, — оборвала клейкую ленту обсуждения вторая версия. Мэйтел больше не произнесли ни одного слова. Одна из них помнила Хосино Тэтсуро — юного, с оружием космических воинов от матери Точиро, почти механизированного, в вечном неосознанном поиске искусственного заменителя матери. Тело матери — под земными снегами. Тело Мэйтел — под толстым сахарным слоем льдов Плутона. Монооксид дигидрогена в твердом состоянии. Как можно любить мать без постоянных попыток простить боль, которую она причинила ю спотыкаться об них и падать вниз в окровавленные шестерёнки? Теория альтернативной Мэйтел с более изношенными компонентами меха-тела предполагает развития. Развития, как развиваются раковые опухоли и рудиментарное дыхание — пережиток полого времени до тотальной механизации — спирает и скручивает в пространственную аномалию. В других временных линиях Тэтсуро тоже другой. Он не носит широкополую шляпу с вагинальными дырами от пуль и встретился с Мэйтел из другой линии через некоторое время после смерти матери. Он старше и не носит неопределенную красную футболку и джинсы (средний результат на неуточненном графике?). Может, в совсем другом вариантов развития болезни событий Точиро выживет и пожмет ему руку в знак уважения. Даже в космосе есть кого уважать Но он всё так же сядет на Три Девятки. Космический бульон растворит его белые кости в своем желудочном соку и воссоздаст героя, который неизменно будет механизирован или убит. Одинаковый исход. Как и она по сути со второй Мэйтел одинакова. На этой планете невозможны рассветы и закаты, так как её может не существовать. Она может быть рождена из-за созданного варпом парадокса или вытолкнута из вселенского чрева, чтобы быть всосанной обратно. Иногда Мэйтел хотела вернуться обратно в Промесюм, чтобы никогда не разлучаться с её старой версией. Никогда не видеть и не хранить в пустых отсеках архивов памяти наполненный гнилой душой чёрный фаллос с ликом трупа. Финальная форма. Формула? В других временных линиях так и будет. В других расчлененных и зашитых обратно временных линиях даже на этой планете — как весна на Ла Метал — наступит рассвет.