Не за горами счастье

      11 июля.       23:56. Считанные минуты отделяют Сашу от его 30-летия. Это не маленькая цифра, уже должна начинаться взрослая и ответственная жизнь, но он по-прежнему находится в компании таких же ребят как он, душевных, с чувством юмора.       23:57. По комнате проносятся голоса. Они разговаривают между собой легко и непринужденно. Каждый занят своим делом: кто-то куда-то отошел, а кто-то активнее, чем сам именинник проверяет время на телефоне. Этот кто-то на протяжении уже долгого времени сидит неподвижно, грея своим плечо, плечо Саши, подавая признаки жизни только в виде проверки телефона.       23:58. Ермолаев нервно постукивал пальцами по своему телефону. Все внутри бушевало и он не мог сидеть на одном месте. Он встал и вышел из комнаты проветрится. Ребята начали активнее переговариваться, обсуждая то, что собирались сделать. Это не будет чем-то супер особенным, незабываемым. Подарок один. Но это то, что Саша так долго хотел. Он копил и продолжает копить, но это не так легко, как могло бы показаться. Весь сквад хазяевов решили об этом позаботиться. Исполнить мечту стримера.       23:59. Саша в свою очередь возвращается в комнату к остальным. Все устремили взгляд на него. Он сел на свое место, привычное плечо продолжило пригревать его. — Минута, — доносится голос слева — обладатель этого тепла. Внутри что-то щелкнуло, снова вернулся этот мандраж. Казалось, все прокурил на улицу, но нет. Нога затряслась, все переглянулись. Эта минута шла вечно. Все по-прежнему сидят на месте, что очень настораживало Ермолаева. Вдруг никто не готовился к его дню и зря он накрыл на стол. Сейчас прозвенит 00:00, начнут скромно поздравлять, отдадут каждый свой подарок, будут сидеть есть, играть в плойку и этот день вновь никак не будет отличаться от остальных. Он обернулся глянуть на часы и…       00:00. На его глазах время сменилось, показывало 12 июля. Свет тут же погас. Сердце остановилось. Заметно стало холоднее. Он поздно заметил, что слева нет того тепла, что пригревало последние несколько десятков минут и успокаивало его. Ощутимая дрожь прошлась по телу. Царила звенящая тишина, никто не осмеливался издать ни звука. Из дверного проема показался легкий свет. В комнату вошел силуэт, а в руках торт с цифрой 30. Саша облегченно вздохнул, встал и сделал два шага вперед. Его немного потряхивало, он закрыл веки, смахнул наваждение и увидел уже перед с собой, так близко того, кто убежал со своего привычного места рядом с собой, кто успокаивал его. Ермолаев улыбнулся, кроме него он никого не видел, но чувствовал присутствие. Сейчас ему нужно было всего лишь загадать желание и задуть свечки, как в детстве. Он напоследок глянул в эти карие глаза, выделяющиеся светом от огня. Таким красивым он казался сейчас. Саша закрыл глаза и пожелал то, что загадывает уже долгое количество времени: новый год, одинаковое время, падающая звезда, сдувая одуванчик и, наконец, глядя на торт со свечками, желая лишь одного.       Последний источник света погас. Комнату наполнили крики, поздравления, залился розовыми, синими, зелеными цветами от светодиодной ленты. Сверху полились взболтанное шампанское и хлопушки. На Сашу запрыгнул Даня, валя того с ног. Все смеются и внутри будто камень с души, что не все оказалось так просто. Этот день рождения был достаточно скромным, но невероятно душевным. Как только стример поднялся, стоило ему обернуться, как в него полетел тот самый торт, шоколадный оказался. Илья смеется, держа в одной руке сладость, а в другой голову Саши, которая пытается вырваться. Они столкнулись взглядами и на душе стало так тепло, как ни было никогда. Он набросился на Яцкевича, вымазывая того тоже в шоколаде. — Так уж и быть, это был всего лишь реквизит. Вот тебе нормальный, — входит Влад с безумно красивым тортом в руках, который уже предназначен для еды. Но Сашу и Илью и тот вполне устраивал, судя по тому, как удобно они устроились на диване, оба вымазанные в прошлом угощении.       Уже через пару минут Даня вместе с Паредеевым выносят большую коробку, на которой был изображен монитор. И даже не один, а два, специально для его стримов. Раньше ему было не так удобно стримить на одном мониторе, теперь их будет два, так еще и от той фирмы, которой он хотел. Рядом также стояли три коробки с клавиатурой, мышкой и микрофоном с подсветкой. — Вы че, совсем больные? — глаза его округлились. — Не рад что ли? — спросили Парадеев. — Блять, конечно, рад. Он набросился на каждого, благодаря за такой подарок. Это был особенный день. Спустя пару часов, Ермолаев отложил джостик в сторону, передавая эстафету Парадееву. Многие были уже в легком алкогольном опьянении. Кроме Ильи. Он выпил буквально стакан шампанского и отказался от остальных напитков, но Саша узнал об этом уже потом, что немного огорчило его, но он не придал этому значения. Кстати говоря об Илье. Он его давно не видел в комнате, от чего стало не по себе. Но заметил, что периодически из комнаты уходил Куертов, поэтому и решил к нему обратиться. — Влад, а где Илья? Веселье и без него? — На балконе стоит, загляни к нему, думаю, он не против, — мягко проговорил он.       Эта усмешка смутила Ермолаева. Но в пьяном состоянии, он не обратил на это никакого внимания. Лишь улыбнулся, кивнул и уже направился к нему. — Я сейчас приду, — весело обратился Саша к остальным, захватив стакан с виски, перемешанной с колой и пьяно зашагал в сторону друга.       На балконе, облокотившись на перила стоял Илья. Он бросил курить, но сегодня ему будто этого как кислорода не хватало. Сзади послышались шаги, вероятно, снова Влад вновь выслушать тираду как бывает несправедливо и, принося с собой стакан с алкоголем, но Яцкевич отказывался. Он тяжело вздохнул, как на его плечо легла тяжелая рука. Было легко догадаться чья она. — Ну, Илюх, че ты в самом деле, бросил же, — упрекнул того Саша, протягивая стакан.       Илья вновь махнул голову в знак отрицания, что смутило друга. Он поставил стакан на стол, повторил позу, облокотившись на перила и от накатившей усталости лег головой на плечо Ильи. Того будто током ударило. Он глядит на темную макушку, слегка укрывающую его ветра, рука потянулась до коснуться до него, но будто ошпаренный, убрал ее до того, как это случится. Никто не должен знать об этом. — Ну что с тобой, Илюх, — уныло спросил Саша, будто заплачет. И в пьяном угаре стал тереться головой об плечо, грудь и шею. — Дай мне тоже.       Илья неуверенно протянул левую руку с сигаретой к его рту. Он затянулся и пустил клуб дыма ему в лицо. Саша заулыбался. Яцкевич закашлялся и разделил настроение стримера. Он шуточно дернул плечом, из-за чего Ермолаев только сильнее прижался к его телу. Пару минут они так стояли, покуривая одну сигарету на двоих, пока один из них не заговорил. — Что случилось, Илюш? — от такой ласки, внутри все перекрутилось. — Ну, — Илья немного стушевался, но бежать ему было некуда, — Иногда грустно бывает. Когда ты один. Ну, не когда один. А когда вот компания есть и…кто-то с кем-то очень в хороших отношениях, а ты нет, то есть… — он замолчал, заикаясь, находя нужную мысль, — кое-кто с кое-кем в хороших отношениях.       Саша его внимательно слушал. Но после последних что-то внутри больно кольнуло. Алкоголь будто рукой сняло. «Кое-кто»? А если этот «кое-кто» не ты? Конечно, не ты. Илья бы ему признался прямо сейчас. Ермолаеву это казалось элементарным. Он не знал, что на это ответить. Ведь признаться в чувствах это легко, что он и собирается сделать. Это совсем несложно, просто взял и… — Понял. «Блять, понял он. И что ты же ты блять понял?», — резво пронеслось в голове у Саши. — Ну, знаешь, — вновь заговорил Яцкевич, не обращая внимания на неловкость друга, — еще когда тобой интересуется совсем другой человек, то есть… — голос задрожал, — не тот, которого ты очень ждешь. И очень приятно бывает, что…ну, все-таки к тебе приходит этот человек. Да, приятно очень.       Оба стоят в тишине около 20 секунд. Саша пытается переварить услышанное, но это очень тяжело, особенно с не до конца протрезвевшей головой. Но тут щелкнуло. Глаза его загорелись. Он глянул на раскрасневшегося Илью, который думает, что вот-вот от него отвернутся, ведь тот давно уже понял, но все совсем наоборот. Руки Ермолаева вспотели. И он все-все понял. — Знаешь, — начал он нервно, — А когда ты мне торт принес, я тебя загадал. Прикинь, как иронично, ты напротив стоишь, а я тебя загадываю, — он улыбнулся, разбавляя обстановку.       Яцкевич вновь оживился. Он обратил взгляд на макушку, которая смотрит вниз и не смеет взглянуть на него. Теребит в руках кольцо с выцарапанной надписью на внутренней стороне «Mon ami», давно подаренное самим Ильей. — Ты был очень красивым тогда, — он поднял голову, глядя в карие глаза, — ну, точнее, ты и всегда красивый. Блять, короче, — и махнул рукой куда-то в сторону.       Он встал с плеча, обернулся на 180 и облокотился уже спиной к перилам. Яцкевич также продолжал разглядывать лицо Саши: его голубые глаза, губы в трещинах, опущенные ресницы и покрасневшие щеки. Илья слегка улыбнулся и уткнулся лицом в шею парня. В ответ же, не сразу, но обхватили две руки, сильнее прижимая к себе. Это были две самые незабываемые минуты в их жизни. Тепло, уютно и хорошо. Они никогда не чувствовали этого раньше. Каждая их девушка не доставляла таких приятных эмоций. Точнее, доставляла, но не в таком плане. С ними была страсть, буря, непредсказуемость. А сейчас — наоборот. Спокойствие, тишина, предсказуемость. Обоим это по душе больше. Илья поднял голову верх, утыкаясь носом в нос Саши. Оба думали об одном и том же. Оба проявили инициативу. Их губы мягко соприкоснулись. Никакой страсти и эротики. Это был легкий поцелуй, который продлился не более 5 секунд. —С Саней, не геи, — посмеялся Яцкевич, обнимая ближайшую правую руку друга(?). Саша подхватил это настроение и второй рукой обхватил торс Ильи, Обнимая, утыкаясь носом в русые волосы и втягивая их приятный аромат.       Как долго и тяжело они к этому шли, но зато как приятно закончило. Этот момент не хотелось останавливать, все было слишком хорошо. Они стояли в надежде, что так и останется все. Они застынут в таких позах, все будет так, как они захотят. — Получается, твое желание исполнилось? — Получается, что так, Илюш. Праздник удался.