Show me that you really care.

... Ночь в Лас-Альмас была чернильной, густой и непроглядной, как смола. Луна, бледный серп, едва пробивалась сквозь густые кроны деревьев, отбрасывая причудливые тени на пыльную дорогу. Горный регион, раскинувшийся на севере Мексики, утопал в тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы и редким уханьем совы. Где-то вдалеке, возможно, в Ольмеде или даже по ту сторону границы в Техасе, пульсировала жизнь, но здесь, на узкой, извилистой тропе, ведущей к полузаброшенной шахте, царил мрак и ожидание. Алехандро, полковник , чья закаленная фигура казалась высеченной из того же горного камня, что и их окружение, двигалась с отточенной глубиной. Каждый его шаг был выверен, каждый вздох контролировался. Дисциплина, въевшаяся в его плоть и кровь, была щитом, отгораживающим его от любой слабости. Он был скалой, опорой для тех, кто шел за ним, но только до тех пор, пока они остались верны. Предательство было для него немыслимо, как саморазоблачение. Рядом с ним, чуть позади, но с той же неусыпной бдительностью, шагал Рудольфо, сержант-майор. Лояльность была его второй натурой, ответственность – грузом, который он нес с гордостью. Трудолюбие пропитало каждый его поступок, но под этой броней прикрытия таилась постоянная, грызущая тревога. Он искал в командире не только начальника, но и якоря, который мог бы удержать его в бушующем море сомнений. Симпатия, тщательно скрытая, как драгоценность, украденная из души самой, тянулась к Алехандро, к его непоколебимой силе и холодной ясности ума. Они двигались молча, их силуэты сливались с тенью. Миссия была секретной, опасной, и каждый шорох, каждый треск ветки под новым углом эхом отдавался в их ушах. Внезапно Алехандро замер. Его тело напряглось, как натянутая тетива. Рудольфо, ощутив это изменение, мгновенно остановился, его рука скользнула к пистолету. «Стоять», – тихо, но властно произнес Алехандро. Они были в ловушке. Невидимая преграда, засада, которую они не успели предвидеть. Из темноты, словно выросшей из земли, появились силуэты. Несколько вооруженных людей, их намерения были блестящими. Прежде чем Алехандро успел отдать команду, что то под ними взорвалось. Оглушительный грохот сотряс землю, и волна ударной силы отбросила Рудольфо назад. Он чувствовал резкую, обжигающую боль в боку, а затем провалился в темноту. Когда он очнулся, мир был воссоздан. Звуки были приглушены, запахи остры, боль пронзала его тело, как тысячи раскаленных игл. Он увидел Алехандро, его фигуру, склонившуюся над ним. Командир был невредим, его глаза горели холодной яростью, но в них мелькнуло что-то еще – грубая озабоченность. Алехандро поднял его, обернув вокруг себя раненого бойца, как будто он был хрупкой ценностью. Каждый шаг был мучительным для обоих. Рудольфо чувствовал, как кровь его тела стекает по его телу, оставляя липкий, теплый след. Он прижимался к командиру, вдыхая запах кожаной куртки и чего-то еще, чего-то, что успокаивало его, несмотря на боль. «Алехандро…» – пробормотал Парра , его голос был слабым, едва слышным. «Держись, Руди», – ответил полковник, его голос звучал замедленно. Он пронес его сквозь заросли, ища ,безопасное место. Наконец, они нашли небольшую полянку. Алехандро осторожно отпустил его, его сильные руки двигались с удивительной нежностью для него. Ведь он не хотел потерять своего товарища, с которым через многое прошёл. Он смотрел раны. Разрыв был внутренним, кровь сочилась обильно. Алехандро оторвал часть своей формы, чтобы перевязать Рудольфо, но он видел, что это лишь временная мера. «Я должен позвать на помощь», – проговорил Алехандро, его взгляд был прикован к кровоточащей ране. У него была рация, но сигнал был слабым, прерывающимся. «Не надо…» – выдохнул Рудольфо, пытаясь остановить его. Страх, вечный спутник, увеличился. Он не хотел, чтобы кто-то другой прикасался к нему. Он хотел, чтобы Алехандро сам позаботился о нем. Он хотел увидеть в глазах полковника то, что он для него – больше, чем просто подчиненный и точтобы. Алехандро нахмурился, но не остановился. Он взял рацию, его пальцы уверенно нащупали кнопку. — «База, это Варгас.» — «Нужна срочная эвакуация. Есть раненый. Серьезно раненый». Рудольфо смотрел на него, его сердце часто билось от смеси боли и надежды. Видел, как полковник говорил, как его брови были взяты под опеку. Но эту заботу он хотел видеть направленной только на него, лично. Он хотел, чтобы Алехандро сам обработал его раны своими руками. Он хотел убедиться, что командиру не все равно. Что это не просто долг, а что-то более глубокое. «Ты серьезно ранен», – сказал Алехандро, его голос прозвучал глухо. Он вынул бинты и антисептик, которые были у него с собой всегда. Его движения были быстрыми и точными, но Рудольфо ожидал другого. Он ждал не профессиональной помощи, а теплого прикосновения, слов утешения, чего-то, что выходило бы за рамки служебных обязанностей. «Мне больно, Алехандро», – прошептал Рудольфо, когда полковник начал обработку рано. Острая боль от антисептика заставила его застонать. Он прикрыл глаза, надеясь, что командир вызывает не только его стон боли, но и невысказанную мольбу о соединении. Алехандро работал молча. Он видел страдание в глазах Рудольфо, слышал его тихие стоны, но его разум был сосредоточен на задаче. Он чувствовал ответственность за своего бойца, и эта ответственность требовалась от него, главного главы. Он знал, что Рудольфо причиняет боль, и делал все, что было в его силах, чтобы оказать ему помощь также знал, что не мог позволить себе войти в доверие. В этой ситуации слабость была недопустима. «Прости, Рудольфо», – произнес он, его голос был низким и ровным, когда он накладывал повязку. – «Это будет немного больно». Рудольфо... Его губы были сжаты. Он чувствовал, как бинты обматываются вокруг его ран, но его мысли были заняты другим. Он искал в глазах Алехандро ответ на свой немой вопрос. Было ли ему не все равно? Действительно ли он заботился о нем? Когда Алехандро закончил, он посмотрел на Рудольфо. В его глазах не было ничего, кроме профессионального спокойствия. Он был командиром, исполняющим свой долг. «Ты будешь в порядке, Рудольфо», – сказал он, его тон был ободряющим, но без какой-либо теплоты. – «Помощь уже в пути». Рудольфо посмотрел на него, у него сердце сжалось. Он получил помощь, но не ту, чего он так отчаянно желал. Он чувствовал прохладу при прикосновениях к профессиональному уходу, но ему не хватало той искры человечности, которая могла бы зажечь в нем надежду. Он был ранен, и он искал утешения, но нашел лишь лишь подтверждение своей роли в этом мире. Он был бойцом, и его командир заботился о бойце. Но Рудольфо хотел быть чем-то большим. Он хотел быть тем, о ком полковник действительно заботится. И в этот момент, глядя в холодные, решительные глаза Алехандро, он понимал, что эта, возможно, самая большая его надежда, остается неисполненной.