Хён, я снова голоден!

***

— Хён! Я есть хочу… — Чимин без стука врывается в комнату Юнги. В это время Мин пытается записать слова в блокнот для возможного трека. — Я же просил стучаться прежде, чем заходить, мелкий. — П-прости… Но я посмотрел новый выпуск с Пэк сонсэннимом и теперь хочу есть, — Чимин уже не стоит в дверях, а наглым образом садится на диван к Юнги. — А что ты делаешь, хён? Может, тебе помочь? — Как, интересно, ты это себе представляешь, Чимин-а? И не подглядывай в мой блокнот, там нет ничего интересного! — Юнги пытается приостановить попытки младшего пробраться своей наглой моськой в его личное пространство. — Вставай, пошли на кухню, будешь мне помогать.

***

Они живут вместе уже полгода, снимая одну двухкомнатную квартиру. Парни учатся в одном университете, только Пак на первом курсе, а Мин на два курса выше. Неизвестно, встретились бы они вообще, если бы не Чимин со своей неуклюжестью, который врезался прямо в спину Юнги, пока тот разговаривал со своими одногруппниками в коридоре третьего этажа самого крупного корпуса университета. — Простите, я не специально, — Чимин слегка поклонился в знак извинения. — Никак не могу найти нужную мне аудиторию. Юнги не был бы собой, если бы не помог этому мальчишке. Пока он провожал его к нужному месту, узнал, что Чимин не местный, а в общежитии не оказалось свободных комнат, хотя Пак подал все необходимые документы заранее. И вместо того, чтобы сейчас спокойно настроиться на первую лекцию, парень не мог придумать что же делать с жильем. Был конечно вариант позвонить отцу, чтобы тот помог снять квартиру хотя бы на то время, пока ситуация с общежитием не решится, но Юнги дал четко понять — проблема не решится. Студентов слишком много, а мест вдвое, а то и втрое меньше. Юнги, как хён, решил помочь Чимину — пригласил к себе в квартиру, которую снимал с самого поступления и согласился на условную плату. Благо комнат целых две. Единственное, что не учел Мин, так это чрезмерную тактильность младшего и его прилипчивость. Для такого интроверта, как Юнги, это было фатальной ошибкой. Так и живут — Чимин играет на нервах Юнги, а тот терпит. Вот только Мин человек адекватный, но не святой и терпение у него не резиновое.

***

Юнги спокойно сидит у себя в комнате, и даже через наушники слышит, как с грохотом хлопает входная дверь. Он уже собирается зайти к младшему в комнату, но Чимин кричит о том, что не хочет сейчас разговаривать и кого-то видеть тоже желанием не горит. Юнги старается игнорировать переживания и пытается дальше заниматься своими делами, вот только не получается. Мин уже успел выучить характер своего соседа, поэтому знает, что Чимин сейчас пытается себя не накручивать. Либо старается успокоиться, но делает только хуже, увеличивая свое внутреннее беспокойство. Если Юнги все верно понял, то сейчас Чимин вернулся с прогулки со своим другом. И раз младший не в настроении, значит нужно ему помочь выговориться, иначе жди беды. Мин убирает и так уже скинутые наушники с плеч на стол, сохраняет все открытые документы на компьютере и медленным шагом идет к соседней комнате. — Чимин-а, — у Юнги никогда не было привычки врываться без спроса к соседу, поэтому он аккуратно стучит по двери и ждет разрешения войти. Но его не следует. — Могу я… Он прерывается на полуслове, потому что из комнаты слышится короткий всхлип. Юнги решает на свой страх и риск зайти в комнату. Хорошо, что та оказывается не заперта. Чимин сидит в кресле спиной к Юнги и пытается наскоро вытереть слезы. Он подрагивает всем телом, старается унять дрожь, но Мин уже успел все увидеть. — Мелкий, что случилось? Эй, посмотри на меня. — Старший садится на корточки напротив Чимина и старается поймать его взгляд, который тот усердно отводит, пряча лицо в ладонях. — Я же с-сказал, что не х-хочу видеть никого, — Чимин всхлипывает на каждом вдохе, а у Юнги сердце замирает от такого хрупкого сейчас Пака. — Ну, кто тебя обидел? Скажи и я всех побью… — Хён! Я же не маленький, чтобы так со мной разговаривать. — Чимин дует губы, но уже хоть смотрит на Юнги. А Мин лишь молча разводит свои руки в стороны, тем самым показывая, что готов к объятиям. Они часто так делают. Юнги уже и не вспомнит, когда это вошло в привычную практику. Чимин сползает с кресла прямо на колени Юнги, отчего тот резко плюхается на задницу. Мин немного хмурится от неприятных ощущений от удара костяшками об пол, но это сейчас не так важно. Чимин всем телом жмется к нему, медленно успокаиваясь. И когда Юнги чувствует, что дыхание соседа вошло в норму, решает узнать, что произошло. — А теперь делись с хёном, что у тебя там приключилось, — Мин водит руками по чужой спине, утешая. Дает понять, что тоже переживает. — Обещай не смеяться, — Чимин немного отстраняется, чтобы посмотреть в глаза Юнги. — В общем, Хосок хён сказал, что я поправился и мне следовало бы меньше есть… Он, конечно, сказал это не со зла, просто заметил как на тренировках мне стало немного сложнее, но я же не специально… Я люблю поесть и… Накричал на него, наговорил всякого, и сбежал. Теперь мне как-то не по себе… — Не слушай его, Чимин-а. У тебя одни кости да кожа, я буквально чувствую твои костяшки своим… — Юнги хён! — Чимин вскакивает с Юнги будто кипятком ошпарило и краснеет так мило, а Мин не может над ним не издеваться. — Ладно, но я правду говорю. Пойдем. Я тебе приготовлю что-нибудь вкусненькое, чтобы стресс твой снять. И не спорь со мной! Ты же буквально пушинка! А с Хосоком помиришься, но если надо ты только скажи мне и я с ним поговорю. Нечего обижать мне тут моего… соседа.

***

С того инцидента прошло довольно много времени. Пак уже давно не первокурсник, а Юнги уже практически выпускник. Они все те же соседи, хотя изменения в их дружбе все же есть. Вот только оба о них молчат. Мин возвращается в квартиру позднее обычного, задержавшись с друзьями в баре. Он ожидал, что Чимин будет спать, но из комнаты младшего слышится музыка и приглушенный смех. Понятно, что Пак в квартире не один. Стучать бессмысленно, поэтому Юнги открывает дверь, чтобы сказать Чимину, что он уже дома и было бы неплохо сделать музыку потише. Слова застревают в горле, когда Юнги видит, как Чимин изгибается в танце, смеясь. А на стуле сидит его друг Хосок, хлопает в ладони и чуть ли не падает с этого самого стула от смеха. Юнги, конечно, знает, что Чимин очень пластичный, будучи танцором, но то, как его футболка немного задирается, открывая вид на подтянутый живот, лишает Юнги дара речи. Он закрывает дверь, ничего не сказав, и запирается у себя в комнате. Музыка за стеной становится тише, а после и вовсе стихает. Но Мин понимает — Хосок остается ночевать в квартире. Юнги в принципе всегда ложится спать поздно, но сегодня этому хотя бы есть причина. Маленькая, хитрая и неугомонная, которая забралась в душу и вылезать оттуда не хочет. Мин и раньше замечал за собой, как смотрит слишком долго на своего соседа, как все чаще проводит с ним время вместе. Юнги просто привязался не на шутку, а теперь получается, что это работает в одну сторону. Да, Чимин очень тактильный человек и слишком уж общительный, но это не значит, что он такой только лишь с одним Юнги. От этого на сердце Мина становится как-то тяжело. Но Чимин же не должен брать ответственность за чьи-то чувства, верно? Да, не думал Юнги, что помощь своему соседу с примирением однажды лишит его шанса на что-то большее, чем обычное сожительство. Хотя тогда ведь у Юнги не было чувств к соседу. Или все же были?..

***

Чимин понимает, что облажался, но где — понять не в силах. Он вроде как действует точно по наставлениям Хосок хёна. Хотя те были немного сомнительными. И если методы Хосока были радикальными — всё или ничего, Чимин же был не таким уверенным. Поэтому решил действовать тихо и неспеша, маленькими такими шагами. Глазки он строить всегда умел и делал это практически в любой ситуации, поэтому Хосок сразу сказал, что это на Юнги не подействует. А Чимин продолжал, хоть и эффекта не видел. А эффект был. Только Мин бы в этом не признался даже под страхом снести все аудиофайлы с компьютера. Потом Хосок сказал, что путь к сердцу мужчины идёт через его желудок. Но в этом как раз таки и была проблема. Чимин готовить не умел, а если и да — не любил этого делать. Да и повелось так у них изначально — готовкой в квартире занимается хён. Поэтому приходилось Чимину все больше употреблять в своём лексиконе такую нелюбимую фразу Юнги — «Хочу есть, хён!». А ведь изначально он ею не злоупотреблял, честно. Затем как-то в шутку Хосок сказал, что Чимин немного поправился, неосознанно сближая эту парочку все больше. И вот, когда казалось бы, все шло к признанию, инициатором которого Чимин надеялся будет его хён, все резко оборвалось. Лишь сухие приветствия по утрам, уже готовый завтрак или обед на кухне, а хён сидел в комнате и не отсвечивал. И любые попытки Чимина зайти к нему в комнату заканчивались проигрышем, потому что Юнги впервые за все время совместного проживания стал запирать дверь. Чимин терпел пару дней — больше уже не может. Поэтому сейчас сидит у себя и прислушивается к каждому шороху за стеной, пытаясь выхватить момент, когда хён выйдет из комнаты. Щелчок замка в полной тишине и Пак подрывается с насиженного места. В два шага подбегает к двери и через секунду оказывается прямо напротив хёна. А тот стоит, широко раскрыв глаза от неожиданности, волосы растрепаны во все стороны, напоминая гнездо, и что самое удивительное — на нем нет футболки. Та мирно лежит у него на одном плече, а в руках у Юнги полотенце. — Мне в душ надо… — Да, конечно, — Чимин отходит в сторону, открывая Юнги путь в ванную комнату. — Ты что-то хотел?.. — Я, эм… Есть захотел, только в холодильнике пусто… — Это первое, что в голову приходит. Чимин мысленно дает себе по лбу. И не один раз. — Вернусь и приготовлю нам рамен, если ты еще не будешь спать. — Я могу пока воду поставить… — Хорошо. Они расходятся в разные стороны молча. Обоим неловко, поэтому Юнги быстро принимает душ, а Чимин принимается за готовку. Впервые за все время, что живёт здесь. — Вау, мне что, это снится? — Мин проходит на кухню, откуда уже доносится запах еды. — И не надейся, хён. Я все свои силы потратил на этот рамен. — Чимин устало садится на стул, складывая руки на колени. — Поэтому будешь меня кормить! — Что, прям со своих рук? Ты же взрослый и… — Юнги хён! Я что, многого прошу?! — Хорошо, так и быть. Сиди, я сам накрою. Пока Юнги возится с сервировкой скромного стола, Чимин наблюдает. Он облизывает губы, немного нервничая, потому что хочет узнать, почему его хён так резко от него отдалился. Они сидят напротив друг друга, Юнги палочками набирает лапшу и тянет её повыше, чтобы та немного остыла. А Чимин к своей порции даже не притрагивается. Он открывает рот, молча прося Юнги его покормить. — Мелкий, ты не обнаглел? — усмехается Мин, стараясь не смотреть на Чимина в упор. На высказывание старшего Пак хмурит брови и дуется. Ну что такого он делает, чтобы над ним смеялись-то?! Юнги наблюдает за тем, как Чимин на него смотрит, и взгляд падает на полные губы. Он не знает, что на него находит, но чувствует, как лапша с палочек падает обратно в миску. Поэтому этими палочками он буквально хватает Чимина за его губы и тянет их ближе к себе, целуя. Вряд ли это можно назвать поцелуем, скорее просто прикосновением губ, но Юнги немного теряется. — Хён… Что ты… — Прости, Чимин-а. Просто ешь, — Юнги нервно начинает переставлять чашечки на столе, затем пытается есть эту несчастную лапшу, а Пак все молчит, осознавая всю ситуацию. — А когда мы закончим есть, ты сделаешь это снова? — М? — Юнги поднимает взгляд на младшего, пытаясь прожевать побыстрее. — Поцелуешь меня, хён? Пожалуйста. Мин тяжело сглатывает, тянется к стакану с водой, а потом задает слишком странный вопрос: — А как же Хосок? Он же… — Причем тут он, Юнги-я? Я с тобой хочу целоваться, желательно сидя у тебя на коленках. А к черту!.. Чимин встает со своего стула и садится прямо на Юнги, перекидывая одну ногу через него, чтобы было удобнее. И сам целует нежно и так трепетно, как никого раньше. Хотя раньше он никого и никогда. — Чимин-и, малыш, мы так не протянем долго, тем более… — Точно! Хён, я снова голоден! — Пак поворачивается к столу, чтобы схватить палочки, но ему в таком положении неудобно есть. — Липучка ты моя, давай сюда, я тебя покормлю. И кто Пак Чимин такой, чтобы отказываться.