Письмо со вкусом смерти

      Боль. Тупая боль. Пустота острыми когтями разрывает изнутри, ломая поочередно кости и выворачивая ребра. Странным образом эти два чувства объединились во мне, медленно уничтожая весь мой мир. Эта грёбанная боль была в каждой клетке тела, текла вместо крови, опаляя внутренности.       Очередная бутылка огневиски давно закончилась, а окурки бессчётным количеством лежали на полу. Ничего из этого не помогло. Смеюсь. Как бы я из прошлого отреагировал на то, что курю магловские сигареты? Думаю, это уже неважно. Ничего больше неважно. Ни-че-го.       Полчаса назад ушёл Блейз, наверное, это была последняя попытка друзей привести меня в чувства. Мать, похоже, ещё не потеряла надежду. Целую неделю ко мне приходили и Тео, и Блейз, и Пенси, и даже чёртов-спасатель-Поттер был. Только в этот раз он не смог спасти. Не смог спасти её. Её никто не мог спасти, ни грёбаный Гарри, ни целители, ни я сам. Последнее убивало во мне всё живое.       Я, Драко Люциус Малфой, не смог спасти свою любовь. Человека, которому было плевать на моё прошлое. Человека, который показал мне, что выход есть. Только она ушла и выхода не оставила, закрыла дверь, а ключ не дала. Мне стало тошно. Тошно от осознания того, что я погубил самого светлого человека во всём магическом мире, самого дорогого мне человека.       Сука. Я медленно гнию в ебанном доме, где мы жили. В доме, где я действительно был живым и хотел жить, развиваться, не смотреть назад. Я до сих пор слышу её запах, я схожу с ума.       Воспоминания проносятся вихрем в голове: первая встреча после долгих лет вражды; её испуганные глаза, которые стали такими родными; наши долгие разговоры о жизни и планах, о её предстоящих проектах на работе, о грёбанной эксплуатации домовых эльфов; первое свидание, оно было прекрасным; первый секс, самый лучший секс в моей жизни; первая ссора и жаркое примирение; и разделённые вместе ночные кошмары. Сейчас это кажется таким странным и родным. Помню, как я сделал ей предложение, как волновался. Искренне думал, что она не согласится стать женой бывшего Пожирателя Смерти, но нет. Соглашается. И она стала моей не только официально, но и по крови. Наверное, именно это стало началом конца.       Потом свадьба, скромная и уютная, как мы и хотели. Через год мы узнали, что будем родителями. Я помню, как она со слезами и дрожащими руками, в одной пижаме и с неуклюжими кудрями сообщила мне это. Самое счастливое воспоминание жизни теперь приносило лишь муку и угрызения совести.       Я вспоминаю, как мы чуть не расстались спустя месяц начала отношений. Нас тогда засекла пресса Риты Скитер на одном из свиданий, а на следующий день вышли грязные заголовки о наших отношениях. Я разозлился, а она успокаивала и говорила, что ей всё равно на этот бред. Сейчас я думаю, а что, если мы тогда расстались и ничего бы не произошло? Как глупо думать о том, чего не произошло бы..       В магловском мире есть такое понятие, как «семь стадий принятия неизбежного». Бред. Сейчас я нахожусь где-то на грани сумасшествия, ни о какой стадии принятия и речи быть не может. Я никогда не смогу жить и нести груз смерти двух самых близких людей. Мы смотрели вместе с ней фильм ужасов, но это хуже любых дьяволов.

      Этот день выжжен раскалённой кочергой в памяти.

      Неделю назад Гермионе стало плохо, открылось кровотечение. Мы переместились в больницу Святого Мунго. Три часа в неизвестности казались ёбанной вечностью, я был весь в крови, но было всё равно. Мне была важна лишь она. Секунды были часами, но мне хотелось, чтобы время не заканчивалось, чтобы колдомедик лет семидесяти не сказал, что мать и ребенок скончались.       В миг внутри всё оборвалось, в миг жизнь потеряла всякий смысл, я не мог поверить в то, что только что сказал целитель.  Всё было хорошо, у Гермионы никогда не было проблем во время беременности.       В этот момент я перестал дышать, где-то недалеко лежало холодное тело любимой женщины и едва родившегося сына. Мир перевернулся, и я упал головой вниз. Костяшки пальцев сбиты в мясо, а я и не помню, как это произошло.       Гермиона, мать вашу, Грейнджер мертва. Мой верный друг, смысл жизни, жена, человек, который показал, что такое любить и быть любимым, сейчас лежала на операционном столе без пульса вместе с моим ребёнком, нашим продолжением. Но продолжения истории нет. У этой сказки печальный конец без возможности переписать его.       Ничего не предвещало такого исхода. Ничего, сука. Только на следующий день я узнал причину: проклятье. Ебанное проклятье. Несколько поколений назад предок из-за несчастной любви наложил родовое проклятье: если чистокровный наследник женится на маглорождённой ведьме, то при рождении ребёнка смерть заберёт мать. Я не стал разбираться в истории этого мудака, что-то из разряда «он её любил, а она, слетевшая с катушек, убила их ребёнка». Идиоты. Так легко возненавидеть магию просто невозможно. Но я смог.       Меня убивает чувство вины. Я не смог ничего сделать, не смог спасти. Если можно было обменять свою жизнь на их, я бы без раздумий согласился. Моя жизнь не стоит и половины её.       Потом похороны. Мне было тошно видеть сочувствующие лица друзей и знакомых, они говорили, что она была прекрасным человеком. Нет. Она была лучшим человеком в этом чёртовом мире. Они не понимали её потенциала и способностей. Она не просто Золотая девочка, она вытащила многих людей со дна, но сама утонула. Меня жалели, а хотелось, чтобы проклинали, говорили, что это моя вина, её смерть на моих руках.       Больней стало тогда, когда я узнал, что Грейнджер знала о проклятии. Ей рассказала моя мать. Предательница. Мне плохо оттого, что я не замечал, как она прощалась со мной: всё время говорила, как сильно любит; целовала, как в последний раз; как хочет назвать сына, воспитать его. Казалось бы, обычные разговоры во время подготовки к ребёнку, но сейчас я понял, это было прощание.       Я держал в руке грёбанное письмо. Письмо со вкусом смерти. Письмо, которое залезло в глотку, вырвало сердце и сжало, пока не упадёт последняя капля крови.       До боли знакомый каллиграфический подчерк, только она так писала завитушки на каждой букве. Я не мог поверить в то, что было там написано. Перечитывать в сотый, если не тысячный раз было тошно. Хотелось выть от боли, как умирающий зверь.       «Мой любимый Драко,       Если ты читаешь это, значит, я уже мертва. Странно писать это живой, но это необходимость. Для начала я хотела бы извиниться, я знаю, что извинения уже будут лишними, но я не могу этого не написать. Прости меня, что прощаюсь именно так. Прости меня, что сообщаю через письмо, но я не могла по-другому. Прости меня, что не сказала тебе. Прости меня, что бросаю тебя. Прости меня, что теперь наш сын наполовину сирота. Прости.        Нарцисса рассказала мне о проклятии ещё месяц назад, не вини её, что она не сообщила тебе. Это я её попросила. Было уже поздно что-то делать, я пыталась найти решение, но всё было тщетно. Решения нет. Твой предок действительно был силён в магии.       Сначала я начала изучать его историю, имя моей смерти — Арманд Малфой. Он полюбил маглорождённую ведьму, её имени я не нашла, они были любовниками, но через время она забеременела. Во время беременности у неё проявилось острое полиморфное психотическое расстройство, магловская болезнь, при которой у человека возникают внезапно сменяющие друг друга вспышки бреда преследования, идей собственного величия или уверенности в своей виновности и наличии тяжёлой болезни. В очередной вспышке она убила себя вместе с ребёнком, а Арманд, в прорыве ярости и печали, проклял свой род. Глупо, неправда ли? Думаю, о самом проклятии ты уже знаешь.        Я искала решение весь этот месяц, но не нашла. Извини. Ты всегда говорил мне, что у меня светлый и большой ум, но в этот раз он подвёл, поэтому приходится так признаться в своей глупости. Нелепо, правда?       Мой Драко, я знаю, что ты будешь винить себя, но не стоит. Я сама пошла на это. Я знаю, как ты хотел ребёнка, и я знаю, что именно он поможет тебе прийти в себя. Надеюсь, когда ты это читаешь, плод нашей любви мирно спит в кроватке или, наоборот, показывает свой характер. Интересно, каким он будет? Будут у него твои или мои глаза? А сохранятся ли мои кудряшки? Буду надеяться, что смогу его увидеть в первый и в последний раз своей жизни.       Драко, ты будешь отличным отцом, я уверена. Мне бы так хотелось увидеть тебя в роли отца, как ты будешь впервые пеленать ребёнка, наколдуешь ему самые мягкие одеяла, терпеть его капризы, покажешь магию и научишь колдовать, а через одиннадцать лет проведёшь в Хогвартс. Думаю, Нарцисса поможет тебе. И не отказывайся от помощи друзей, пожалуйста. Джинни, Гарри, Пенси, Тео не бросят тебя, не отталкивай их. Только, надеюсь, что дядя Блейз не покажет ему свои познания в алкоголе раньше времени?       Я думала, а какой бы была наша жизнь, если я останусь жива? Ведь мы хотели плыть по течению, не строить планов, потому что у нас они никогда не сбываются. Представляю, как ты учил бы сына летать на метле, а я ругалась, но всё равно хвалила и гордилась вами. Я бы научила его читать, хотя надеюсь, он не будет зачитываться так, как делала это я. Мне бы хотелось увидеть его первый выброс магии, помочь ему с магией, но я знаю, что ты и сам отлично справишься.       Сейчас я вспоминаю, как мы размышляли о имени сына. Ты хотел продолжить традицию Блэков, и мне понравилось имя Скорпиус, в честь созвездия. Надеюсь, твоё решение останется таким же.       Мы никогда не думали, как Люциус отреагировал бы на наши отношения, мою беременность? Боюсь представить его лицо. Сейчас я смеюсь с этой мысли, если потусторонний мир существует, то я встречусь со свёрком. Хотя дико об этом размышлять.       Мне так хочется сказать, как я люблю тебя, ты показал мне, что такое любовь. Мы, два человека, разбитые войной, нашли друг в друге тепло и надежду. Надежду на будущее, к сожалению, у меня его теперь нет, но у тебя есть. Драко, пожалуйста, не скорби слишком долго, у тебя есть сын, наш Скорпиус. Пусть он будет светом в твоём сердце и напоминаем обо мне, о нас. Боль не пройдёт, но я знаю, ты встанешь с колен, как когда-то сделали мы вместе, и воспитаешь сына.       Помню, как я плакала, что буду никудышной матерью, а ты, смеясь, целовал меня и нашёптывал слова поддержки. Ты хороший человек, Драко. Вспоминай об этом чаще. Надеюсь, что когда-нибудь ты встретишь прекрасную девушку, которая примет Скорпиуса, и вы построите семью, о которой мы с тобой мечтали. Я знаю, что для тебя это звучит как бред, но ты заслуживаешь счастья.       Я навсегда останусь в твоём сердце, но когда ты это читаешь, вероятно, от меня останется только надпись на надгробии. Прошу, не приходи на кладбище и не показывай мою могилу Скорпиусу, это место для мёртвых, не для живых. Я не хочу оставаться в его памяти как гроб под землёй. Не показывай никому этого письма, а лучше сожги его, не перечитывай слишком много. Это не то письмо, которое должно храниться годами, это то, что я не могу сказать тебе лично. Я хочу, чтобы ты помнил мои стихи, а не прощальное письмо.       Говори, пожалуйста, сыну, как я его люблю и буду всегда оберегать его, и не забывай, как я люблю тебя, прости, что больше не могу сказать это лично.       Моя душа будет искать твою, и надеюсь, что в следующей жизни мы сможем быть вместе.       С любовью,       Твоя Гермиона. "       Слёзы опять застилают мои глаза. Я не могу это вынести. Она пишет про сына и не знает, что он не выживет. Она пишет извинения, но единственный, кто должен извиняться — это я. Она пишет про другую девушку, а мне плохо. Невозможно полюбить кого-то другого настолько же сильно, как её.       Она была готова отдать свою жизнь за сына, но что-то пошло не так. Кровь. Наша грёбанная несовместимая кровь. Чистая и грязная. Бред. Вся эта чистота просто вселенский маразм. Моя кровь была намного грязней её в сто крат.       С помощью трансгрессии я перемещаюсь к ней на могилу. Она просила не приходить сюда, но я не могу. Не могу больше это вынести. Я хочу сказать, как мне жаль, но выходят только сдавленные рыдания и хрипы.       Жизнь странная штука, больше похожая на шутку, иронию. В детстве я ни в чём не нуждался, родители компенсировали родительскую любовь самыми лучшими игрушками, а в Хогвартсе у меня всегда была метла последней модели, вокруг мне завидовали, а девочки мечтали о моём внимании. А потом война, и мой мир перевернулся с ног на голову. Я стал Пожирателем смерти, бесчеловечным и аморальным псом. Тот избалованный мальчик упал лицом в отвратительную и бездонную яму. Если бы не мальчик-который-опять-всех-спас, то я бы окончательно стал убийцей. Так закончилась война, и я стал отбросом общества, мне хотелось умереть, лишь бы отмыться от этой грызи. Нарциссу оправдали, а Люциусу не повезло: его приговорили к поцелую дементора. А мне досталось два года исправительных работ в Министерстве. Там я встретил её. Я увидел её испуганные глаза, когда мы встретились через год после битвы. А потом эти глаза полюбили меня, жалкого Пожирателя. Избалованный мальчик, а после преступник и изгой, встретил свет, но не смог его удержать. Сука. Ирония моей жизни не знает границ.       Моя рука осознанно поднимается, и я выпиваю яд. Ничего больше не держит меня в этом мире. Ни-че-го. Горькая жидкость, опаляя горло, напоминает мне о том, в каких мучениях умерла моя Гермиона. Процесс моей смерти теперь точно неизбежен. Плевать. Я всегда чувствовал, что проживу недолгую жизнь. Гермиона пришла в эту никчёмную жизнь и показала свет, а потом ушла и оставила непроглядную тьму. Я вспоминаю её, до боли родные, шоколадные глаза и золотые кудри. И я начинаю считать:       Раз...       В глазах темнеет.       Два...       Я падаю, проваливаясь в пустоту.       Три...       Мне тяжело дышать. Сердце забилось чаще, кровь раскалённо приливает к голове.       Четыре...       Я вспоминаю о её признаниях в любви, бархатный и сладкий голос после пробуждения, озорной смех и улыбку.       Пять...       Моя душа покидает этот мир. Я вижу яркий свет, а где-то вдали родной силуэт. Я вижу её лицо.       - Гермиона...       Драко Люциус Малфой умер 5 июня, в свой день рождения, спустя неделю после смерти своей жены и сына.