О генетике и голубях

Редкий питерский погодный объект – солнце! – бьёт в глаз сквозь незакрытую щёлочку шторы, и Денис просыпается с ощущением, будто держал в руках что-то драгоценное. А ещё – будто его ногу кто-то украл. Нет, не украл – отрезал, заменив на деревянный протез, а теперь ещё и использует как подушку. Он моргает, пытаясь собрать мысли в кучу, но они разбегаются, как коты от пылесоса. Чужая кровать. Чужой потолок. Чужая квартира. Снова. Кто-то спит на его ноге. Денис достаёт из-под подушки мобильник и щурится – ещё рано, можно спать дальше. Он поворачивает голову и видит Андрея – тот в полном релаксе, спит на его ноге, обхватив её, как плюшевую акулу. Совсем как в тот раз, в гараже, когда их обоих связали чужие опера и хотели… неважно, в общем вывезти в лес. Тогда Денис очнулся – руки связаны, а Андрюха лежит на его ноге головой. Что там думали себе те два козла, когда укладывали их так, неясно, но Денис тогда пытался освободить руки аккуратно, почти не дыша, чтобы не дернуться случайно – а вдруг Андрей упадёт. Видимо, ему тогда это и понравилось – ну а что? удобно, мягко… Похоже, у меня входит в привычку просыпаться в одной кровати с мужиками. В этот раз хоть без денег. И без пистолета. И без охраны, заглядывающей в спальню. Вид у Андрея смешной и милый, да и ситуация в целом забавная. Денис бы с удовольствием поржал сам над собой, но хочется поспать ещё хотя бы немного – сколько позволит будильник. Он осторожно берёт Михайлова за плечи и пытается затолкать на его половину кровати. Андрей во сне недовольно хмурится, что-то неразборчиво бормочет, ползёт как крот и цепляется за Дениса, пытаясь снова его обнять. Наконец обхватывает за талию – и это, честно говоря, не лучше. Денис пару секунд решает, что проще – подраться с Михайловым в кровати Михайлова за свою свободу или спать дальше. Выбор очевиден. Он поправляет на Андрюхе одеяло, снова закрывает глаза и пытается заснуть. В голове мелькают обрывки вчерашнего вечера. Всё началось в целом типично. Андрей расстроился – Андрей напился – Андрей позвонил Паше. Паша оказался занят. Андрей решил прогуляться, погода позволяла – и как-то ногу за ногу, слово за слово, оказался неизвестно где. И, осознав трагичность ситуации, позвонил Денису. Сом, ты где. Спишь уже? Аааа. А работать кто будет? Ну и что что ночь. Аааа… Ладно… слушай… приезжай, а? Ну а что было делать, оставить его там, в каком-то тёмном скверике? И вот он здесь. Лежит. И даже в целом почти комфортно. В объятиях Андрюхи, с затёкшей ногой, которую уже начало покалывать – хорошо хоть не с жутким похмельем, как в прошлый раз. У Андрея нет гелика и охраны, чтобы доехать до работы с комфортом. *** – Я должен оставить след! Меня не будет – и что? Никто не вспомнит! А дети – это... это... – Долги лет на восемнадцать? – Денис наконец отобрал у Михайлова мобильник, и вовремя, потому что тот уже искал в контактах Пашу. Андрей внезапно погрустнел и почти повис на руках Дениса. – Ты... похоже ты единственный, кто… кто меня… Денис вздохнул и почти поволок его к кровати. – Да, я идиот. Поднимай ноги. *** Андрей вдруг утыкается Денису куда-то в шею и произносит во сне: – Паша… пришёл… – Нет, не пришёл, – сонно, но достаточно громко отвечает Денис своим голосом. Даже без особого злорадства – просто мало ли. Что там за мысли бродят в голове Михайлова? Что за сны ему снятся? Хватает и сопения в шею. Андрей замолкает и через секунду уже снова спит, тяжёлый и тёплый. Денис вздыхает и мысленно усмехается. Ну хоть не орёт. Уже прогресс в отношениях. И с этой мудрой мыслью он наконец снова засыпает. *** Вообще-то Денис собирался просто доставить бухого Михайлова до дома и вернуться. Но когда тот попытался уснуть на коврике у двери, а потом открывал ключами от квартиры то плиту, то обувницу, стало ясно – взялся за дело… ну кто кроме тебя, Денис. Короткое сообщение – и вот он весь в распоряжении Михайлова. Андрея. Андрюхи. Андрюши. Денис страшно устал, но всё равно ни о чём не жалеет. Пьяный Михайлов, хоть и утомителен слегка – зрелище просто уморительное. Наверное, я мазохист. Ну и ладно. Что теперь. Денис не из тех, кто любит копаться в себе, и спрашивать «а правильно ли я живу, может можно было по-другому, а как бы это было, если по-другому?». Ну выбрал когда-то – значит выбрал. Работу. Жену. Друга. И даже если временами кажется, что любовь как-то слегка перекошена в одну сторону – и что? Уходить на гражданку? Разводиться? Прекратить общаться с Андрюхой? Денис искренне не понимает – как. Вот и живёт с этим. В принципе, раньше всё было проще. Лет несколько назад, когда Андрей ещё не стал начальником отдела, а был просто коллегой, они и правда дружили – без этих сложных отношений, без придирок, без эмоциональных качелей Андрюши, без бесконечных «Паша-Паша-Паша». Тогда Андрей умел смеяться вместе с Денисом, а не философствовать под водку про то, что жизнь-боль. Тогда он звал Дениса посидеть в баре не потому что больше некому звонить, а потому что просто хотелось побыть вместе. Но потом появился Паша. Классный опер, к слову. Денис к нему ничего плохого не испытывает – мужик как мужик, профессионал, без подковёрных игр. И уж точно Паша не виноват, что Андрея на нём заклинило как проклятого. *** Денис просыпается за минуту до будильника – привычка. Радуется, что успел его отключить – пусть Андрей пока поспит. – М-м-м... – вдруг раздаётся хриплый звук рядом. Денис поворачивается на звук. Андрей моргает, щурится от света, потом медленно фокусирует взгляд на нём. Наступает секундная пауза. – Бля... – говорит Андрей. – Ага, – отвечает Денис. – Как-то так. Доброе утро. – Ты чего тут делаешь? Денис вздыхает. – Ничего такого. Ты напился, потерялся и позвонил мне, я тебя привёз домой. Ты очень просил остаться. Андрей трёт лицо ладонями, потом вдруг хватается за голову: – Ясно… Оууу. Башка трещит… Паша звонил? Или я Паше? – Звонил, – мрачно подтверждает Денис. – Ты ему минут сорок рассказывал, что жизнь жестока и что он подлец. *** Денис пытается стянуть с Михайлова пиджак. Андрей выворачивается и тычет пальцем в фото Паши на стеллаже. Там уже красуется пририсованный ус (и когда успел?! – изумляется Денис! – я на минуту отошел чаю ему сделать). – А может, это он во всём виноват? Что жизнь такая… – Да, конечно. Это Паша заставил тебя бухать, рисовать усы на фото и требовать от Маши детей. Всё логично. Дай руку, не вертись. – Тебе хорошо говорить! У тебя всё есть, и жена, и дети! И даже лицо… почти нормальное. – Как мило, что ты заметил. Дай сюда, я сам развяжу, ты же сам себя задушишь! *** Андрей стонет и падает обратно на подушку. Поворачивается и взгляд падает на тумбочку – на фото Паши теперь красуется жирный фломастерный ус, нарисованный с размахом. Андрей стонет ещё громче. – Это не я! – Ну да, фломастер сам подошёл, и… – Убей меня... – Не могу, Андрюш, – Денис поднимается с кровати и потягивается. – Я чту УК. Кофе будешь? Андрей накрывается одеялом с головой, делая вид, что его не существует в этом жестоком мире, но через секунду осторожно выглядывает. – Буду. Денис кивает и идёт на кухню. Но в двери поворачивается, вздыхает и говорит: – Да пошутил я. Телефон на тумбочке в коридоре, я убрал подальше на всякий случай. Принести? *** Раздевать Михайлова было так же удобно, как раздевать, например, огромного шевелящегося осьминога. Андрей непрерывно философствовал – благо у него теперь был прекрасный слушатель – и при этом растопыривался, как кот, которого заталкивают в переноску, чтобы везти к ветеринару. – Ладно, Андрюш, хватит. Давай спать. – А ты не уйдёшь? – Андрей вдруг хватает его за руку. – Нет, не уйду. – Обещаешь? – Обещаю. Куда же я денусь, Андрюш. – Нет! Скажи мне... почему голуби не носят носки? А? Они же мерзнут! – иногда философия Михайлова давала сбой и уносилась от Паши, Маши и жизни куда-то в иные миры. Денис от неожиданности ржёт и отпускает Михайлова – тот падает на кровать. Все равно они уже почти на финише. Скоро можно будет уснуть самому, а пока что послушаем ещё. *** В холодильнике находится бутылка минералки, несколько яиц, хлеб, какая-то колбаса и чудом уцелевший кусок сыра. «Ну, сойдёт». А вот и аспирин. Как предусмотрительно. Пока закипает чайник, Денис приносит Андрею стакан воды и таблетку от головной боли: – На, выпей. Андрей делает глоток и морщится: – Фу, тёплая... – А ты хотел шампанского со льдом? – фыркает Денис и возвращается на кухню. Вскоре на столе появляется условный завтрак и две кружки крепкого кофе. Денис заглядывает в комнату. – Иди душ прими, легче будет. Завтрак готов. Михайлов недовольно стонет, но всё же сползает с кровати и плетётся в ванную. *** – Дети... они же как птицы. Сначала в гнезде сидят, чирикают, а потом – раз! И улетают. И только перья остаются... – Ты вообще детей-то видел когда-нибудь? Орнитолог. Михайлов начинает ворочаться – видимо в попытке свить уютное гнездо из подушек и одеяла. Подползает ближе и с огромным удовольствием устраивается на плече Дениса, игнорируя его попытки отползти. – Дэээн... ты тёплый... – А ты пьяный. Да не цепляйся ты так! Спи! Наконец в спальне воцаряется тишина, прерываемая лишь ровным посапыванием Андрея. Денис осторожно отодвигается из-под его руки и поворачивается на бок. Андрюха спит, распространяя аромат коньяка и обняв теперь подушку, и кажется удивительно беззащитным – ни тени начальственности, ни капли привычных докапываний. Просто человек. Уставший. Немного одинокий. Денис вздыхает и молча поправляет одеяло, укрывая друга получше. Потом отворачивается и смотрит в потолок, слушая ночные звуки улицы. – Идиот, – думает он, сам не понимая кого из них двоих имеет в виду. – Совершенно безнадежный идиот. И с этой мыслью наконец засыпает. *** Когда Андрей наконец выходит из ванной, Денис, тоже уже успевший принять душ, стоит у стола с мокрыми торчащими во все стороны волосами и допивает свою кружку. Вдруг до Андрея доходит – это первое утро за... он даже не помнит, за сколько времени, когда он проснулся не один в пустой квартире. Когда кто-то ждал его на кухне с завтраком, без упрёков, без скандалов, без висящего в воздухе напряжения. Денис кивает, показывая на стол – садись, ешь. – Ты хоть причешись, – ворчит Михайлов, садясь. – Куда ты так поедешь в таком виде, кошмар. Денис улыбается, как будто Михайлов сделал ему изысканный комплимент, проводит рукой по волосам, отчего становится только хуже. И невозмутимо отвечает. – Ладно. Но только ради тебя. Ты же вчера предложил назвать нашего первого совместного ребенка в честь Паши. Андрей давится бутербродом. – Блин. Я... что-то ещё говорил? – О, много чего. Ты клялся продолжить род Михайловых. Говорил, что Маша ничего не понимает в элитных генах. Целовал фото Паши... Андрей бледнеет. – Я… что?! Денис фыркает. – Шучу. Про фото. Остальное – чистая правда! И продолжает уже серьёзнее. – Ещё... ты извинился за наручники. Очень мило. – Серьезно? Андрей замирает, понимая, что с того случая, в общем-то, действительно так и не извинился. Надо же, а по пьяни вспомнил. – Да ладно, проехали, давно было. Давай, собирайся, опоздаем же.