we'll never stop

Минхо не знал, что им двигало в момент, когда он решил присесть в начале важной и для мемберов, и для фанатов песни Stray Kids. Возможно, он хотел насладиться ею без спешки или немного передохнуть в конце концерта перед танцевальными песнями. Но когда всего в метре от него присел Джисон, тело Минхо совсем перестало слушаться хозяина, и мозгом был отдан приказ — подвинуться и уложить голову на бедро парня. Да, прямо сейчас, посреди концерта. Почему бы и нет? Остальные мемберы бродили от одного края сцены к другому, показывали сердечки фанатам у баррикад, приветственно махали дальним рядам, а Минхо словно перемкнуло. Ему вдруг захотелось быть ближе к Джисону, настолько, насколько им позволял имидж айдолов и компания в рамках концерта. Во время графиков Минхо часто энергетически подзаряжался от Хана, прикасаясь к нему на несколько секунд или, наоборот, задерживаясь пальцами на любом участке тела парня на добрую минуту. Но сейчас так хотелось, как дома — в их уютной квартирке, прислониться к бедру Джисона и выбросить все из головы. И Минхо поддался этим мыслям. Кто ему запретит, верно? Он мягко проскользил по нагретому солнцем пластиковому полу и, оказавшись рядом со счастливым Джисоном — пока тот не успел ничего осознать — улегся на его ногу и подсознательно стал ждать какой-то типичной джисоновской реакции: тычка в бок, надутых щек и наигранных возмущений. Но Хан только ненадолго задержал взгляд на лице Минхо и снова вернул его в зал. Сейчас Джисон полностью растворялся в исполняемой песне: его глаза были прикрыты, дыхание ровное, мышцы ног расслаблены, а губы проговаривали строки первого куплета одна за другой. А Минхо… Минхо тоже растворяется, но не в песне, точнее, не только в ней. Он растворяется в сегодняшнем вечере, в теплоте Джисона, в море маленьких ярких звезд, светящих с каждого сидения бейсбольного стадиона. И Минхо хочется, чтобы этот момент длился вечно. Погрузившись в свои мысли, он, кажется, перестает дышать и вообще функционировать на какое-то время, только часто-часто моргает, всматриваясь в небо над собой, и смешно дергает головой в такт музыке, как только дело доходит до припева, чем вызывает улыбку у Джисона. Уход глубоко в себя совсем не мешает Минхо вовремя вступить на своей партии: все еще лежа на бедре Хана он медленно прикрывает глаза и подносит микрофон ближе ко рту. There ain't no last step out, oh, we'll never stop… — звучит его голос по всему стадиону и за его пределами. Джисон вновь невольно улыбается. Песня продолжается, и Минхо приходится вернуться в реальность, потому что, как бы он не хотел всю свою жизнь провести в этом моменте в своем маленьком мире, где есть только он и его самый любимый человек, все же существуют другие мемберы, стэй и много чего еще. Поэтому Минхо отклеивается сначала от теплого бедра Джисона, а после и от пола, отправляясь бродить по сцене с другими мемберами, как будто ничего не произошло. И это очень в его стиле. — Что это такое было? — первым делом спрашивает Джисон, когда они оказываются за кулисами, завершив исполнение песен на бис. — Так соскучился по мне, что не удержался? — Ты о чем? — Минхо невинно хлопает глазами. Ему совершенно не нравится признавать вслух свои минутные слабости перед чувствами к Джисону. А вот Джисону очень нравится его за это периодически дразнить. — О том, что ты решил использовать меня как подушку посреди очень эмоциональной песни, например? — Кажется, кое-кто не был против, — парирует Минхо. — Ты и правда ведешь себя, как кот, — заключает Джисон и, чтобы еще раз доказать правдивость своих слов, чешет пальцами заднюю поверхность шеи парня. И если бы Минхо умел мурчать, он бы сейчас так и делал.