Сквозь призму долга

Первым, что Тисс ощутила сквозь сон, был мягкий свет, проникающий сквозь высокие окна и ласкающий её лицо. Он был неярким, словно нежное прикосновение рассвета, и совершенно отличался от привычных имперских утр. Она чувствовала лёгкий ветерок, играющий с прядями её рыжих волос, и свежий, сосновый аромат, пронизывающий комнату. Воздух здесь был чистым и живым, напоенным запахом лесов Эсшая, а не тяжёлым, душным дыханием столицы Ро'од. Тисс медленно открыла глаза. Над головой мягко развевался белоснежный балдахин, а рядом, совсем близко, она ощущала тёплое, расслабленное тело Ша'арнеза. Он спал на животе, обняв подушку и зарыв в неё лицо. Его дыхание было ровным и глубоким, и эльфийка невольно прислушалась к нему, чувствуя невероятный покой и защищённость. Лучи утреннего солнца, ещё не окрепшие, скользили по обсидиановой коже лорда, подчёркивая каждую мышцу, каждый изгиб. Комната была залита мягким, золотистым сиянием. Те же самые листы с рисунками и символами, что казались таинственными в вечернем полумраке, теперь выглядели понятными и родными в лучах нового дня. Белый ковёр у кровати сиял чистотой, словно только что выпавший снег, а рояль в углу отражал солнечные зайчики, обещая свою мелодию. Вдали, сквозь открытое окно, доносились едва различимые звуки пробуждающегося замка — далёкие голоса, шелест листвы, щебет птиц. В груди Тисс разлилось нежное, тягучее тепло. Это было чувство умиротворения, счастья и абсолютной принадлежности. Магия, восстановленная вчера, теперь тихо пульсировала в ней, но уже без лихорадочного возбуждения, а с мягким, гармоничным предвкушением нового дня. Рядом с Ша'арнезом, в стенах родного дома, Тисс чувствовала себя необыкновенно лёгкой и свободной, словно с её плеч упал неподъёмный груз. Она осторожно повернулась, чтобы лучше видеть спящего любимого, и улыбка сама собой тронула её губы. Тисс аккуратно убрала прядь волос с его щеки и умилилась тому, как невинно сейчас выглядел мужчина перед ней. Губы были слегка приоткрыты, и на подушке остался влажный след. Другие могли бы брезгливо поморщить нос или просто отвернуться, но в груди чародейки родилась такая нежность, что она немедленно решила её выплеснуть. Летунья потянулась к его скуле и оставила лёгкий поцелуй, через мгновение чмокнула в висок. Только она собралась отстраниться, как ощутила руку на своей талии, которая притянула её поближе к телу ро'одца, прижимая к его теплому боку: — Лучшее утро в моей жизни, — хриплым, сонным голосом сообщил Ша'арнез, приоткрыл один глаз и глуповато разулыбался, словно довольный кот. — Хочешь, станет ещё лучше? — прошептала ему на ухо Тисс, которая теперь прекрасно чувствовала его утреннюю эрекцию, твёрдо упирающуюся прямо в живот. — Не думай, что я случайно, — хмыкнул он полусонно, — я тебя специально для этого и притянул к себе. — Ша'арнез, ты слишком хитрый имперец, — леди открыто хохотнула. — И знаешь ведь, что я не откажу, — снова прохрипела ему на ухо Тисс. Глаза лорда игриво заблестели, он перевернулся на спину, мазнув щекой по собственному следу от слюны на постели, и только затем бросил на неё недоумённый взгляд, полный комичного отчаяния, заставив Тисс расхохотаться. — Просто чудесно, опозорился в первое же утро, — простонал Ша'арнез и со страдальческим вздохом закрыл лицо другой подушкой. — Почему? — Тисс отняла её у любимого и бросила на другой конец кровати, быстро ложась на мужчину сверху. — По-моему, довольно мило. Уютно что ли... Эльф улыбнулся ей, почувствовав лёгкую тяжесть её тела на себе, и, положив обе руки на талию, уточнил: — Я понимаю, что сейчас раннее утро, и если ты не хочешь, то... — его перебили, не дав договорить фразу. — Уже поздно, Ша'арнез. Вчера ты помогал мне, теперь я помогу тебе, — выдохнула в его губы Тисс. — Лучше ведь это буду я, чем холодная вода, верно? Мужчина на это лишь согласно хмыкнул, и притянул девушку к себе для поцелуя. Она обхватила его за плечи, легонько поглаживая. Эльф сильнее сжал руки на её талии и потёрся возбуждённым членом о женский живот, недвусмысленно намекая на то, чего он хочет прямо сейчас, и посылая волны жара по её телу. Тисс оторвалась от его губ и взглянула в фиалковые глаза. Затем взгляд скользнул ниже и остановился на мужской шее, заставляя её самодовольно произнести: — А я говорила, что утром будут засосы, — летунья принялась медленно зацеловывать их, словно отмечая каждую свою победу. — Это хорошо... Жаль, что их видно не будет, — с лёгкой грустью в голосе протянул Ша'арнез. — Жаль? То есть... Они тебя не смущают? — искренне удивилась чародейка, её брови слегка приподнялись. — Конечно же нет. Моя любимая хорошенько меня отлюбила этой ночью, а я даже показать этого не могу, — прохрипел имперец, его голос был полон притворной грусти, и заправил огненную прядку за ухо Тисс, дабы та не падала ему на лицо и не щекотала шею. — Отлюбила? — Тисс звонко хохотнула, — я определённо обожаю матриархат и всё из него вытекающее, — проворковала леди и снова впилась в его шею, параллельно перебрасывая ногу через его бёдра, прижимаясь к нему всем телом. Эльфийка почувствовала, как его достоинство упёрлось в её лоно, но не спешила садиться сверху, желая подразнить любимого. И возможно, лишь самую малость, заставить его просить. В её глазах плясали озорные огоньки. Ша'арнез выгнул бровь, не понимая, почему она медлит, но увидев её лукавый взгляд, до него наконец-то дошло: — Леди, вы можете хоть один день надо мной не издеваться? — простонал мужчина, его голос был полон мучительного предвкушения, и спустя пару мгновений добавил, — Умоляю... Садись уже... Тисс кивнула и аккуратно опустилась сверху. Это не очень походило на вчерашнюю ночь, хотя поза была той же. Вчера они отдались страсти, брали друг друга без остатка, их движения были дикими и безудержными. А сегодня – наслаждались утренней нежностью и неспешностью. Эсшайка начала движение и одновременно с этим полулегла на Ша'арнеза, кардинально меняя угол и заставляя летуна протяжно застонать от неожиданности. Этот стон был глубоким, полным удовольствия. — Тише, милый, — у эльфа аж дыхание спёрло от такого обращения, сердце пропустило удар, — Ночью я открыла окно, поэтому не хочу, чтобы нас услышал весь дворец. Но лорд продолжал постанывать, явно даже не пытаясь сдерживаться, порой даже громче самой леди. Она поняла, что это не просто так. — Так ты хочешь, чтобы нас услышали, да? – наклонилась к нему эльфийка. — Ты ревнуешь? Покои принца недалеко от моих, в этом крыле замка... Ты хочешь, чтобы он услышал. Ша'арнез, не нужно этого. Я только твоя, мне никто больше не нужен. А теперь прекрати. Я, конечно, безумно хочу тебя послушать, но слуги явно будут не в восторге, — и чародейка заботливо чмокнула его в губы. Ро'одец послушно захлопнул рот, его глаза с жадностью следили за каждым её движением, а Тисс, не останавливаясь, принялась перебирать его спутанные пряди. — Надо будет перезаплести твои косы, — прошептала Тисс ему в губы и глубоко поцеловала, простонав в поцелуй. Ша'арнез, вдруг вспомнив вчерашние слова про равноправие, неожиданно перевернул девушку на спину, даже не выходя из неё. Тисс ахнула и вцепилась ногтями в его предплечья, задевая браслет. Летун осторожно продолжил движения, находясь теперь сверху, и прошептал обеспокоенно: — Не делай так, у тебя ещё руки до конца не зажили, больно ведь себе делаешь. Леди так расстрогало то, что в такой момент он замечал даже такие мелочи и помнил о её ранах. Она потянулась и принялась расцеловывать каждый миллиметр его смущённого лица, чувствуя, как её сердце переполняется нежностью. Из-за сильного возбуждения и того, что любимый был теперь сверху, Тисс кончила даже без помощи его пальцев, крепко сжав летуна внутри. Он, очевидно, это почувствовал и быстро вышел, излившись на её бедро с хриплым стоном, и упал рядом. Несколько минут они просто пытались отдышаться, их тела были горячими и расслабленными, воздух вокруг них казался плотным от пережитой страсти. Затем лорд взял уже знакомое полотенце с тумбы и нежно вытер её ногу от своего семени, поцеловав при этом в плечо. — Определённо, это лучшее утро, — протянул Ша'арнез, его голос был полон блаженства, и Тисс не могла с ним не согласиться.

***

Сладкая истома после пробуждения ещё не отпустила их, когда пришло время собираться. Ша'арнез поднялся первым, напоследок погладив бедро Тисс кончиками пальцев. Его движения были плавными и уверенными, он словно скользил по комнате, подбирая одежду. Вскоре эльф уже был одет в свои привычные кожаные штаны и белую рубаху, которая идеально сидела на его широких плечах. Тисс лежала молча, лишь с нежностью наблюдая за ним. Когда Ша'арнез закончил собираться, он подошёл к краю кровати, где лежало небесно-голубое платье девушки, которое она скинула прошлой ночью. Он бережно поднял его и повернулся в сторону любимой. — Моя леди, — произнёс он, протягивая ей одежду. — Позволь помочь. Чародейка приняла его предложение с нежной улыбкой. Она села на краешек постели, и Ша'арнез принялся аккуратно завязывать ленты её нижнего белья, затем помогать ей надеть платье. Его пальцы скользили по её спине, очерчивая молочную кожу, затягивая шнуровку корсета, и каждое касание вызывало лёгкую дрожь. — А теперь волосы, — прошептала Тисс, повернувшись к нему спиной. Её рыжие локоны разметались по плечам после ночи страсти. Ша'арнез осторожно взял одну прядь, затем другую, чувствуя мягкость и шелковистость её волос под своими пальцами. Он принялся плести сложные, но красивые косы, знакомые ему ещё с детства – такие часто заплетали горные эльфийки. Его прикосновения были нежными и сосредоточенными, Тисс чувствовала каждое движение, каждый узел, который он затягивал. В его руках чувствовалась уверенность и бережность, что ей особенно нравилось. Когда он закончил, леди повернулась и чмокнула его в губы. Затем молча, она усадила его на то же место и взялась за косы возле мужского уха, которые она обещала перезаплести ещё в постели. Её пальцы ловко скользили по его светлым, спутанным прядям, распутывая их и возвращая им прежнюю аккуратность. Тишину в комнате разбавлял лишь лёгкий шорох волос и их неспешное дыхание, создавая атмосферу уютной интимности и взаимопонимания. Закончив с причёсками, они посмотрели друг на друга. Их лица были спокойными и счастливыми, а в глазах читалась глубокая привязанность. Взгляд Ша'арнеза случайно упал на огромный рояль в углу комнаты, который до этого он осматривал лишь мельком. Его глаза загорелись любопытством и лёгким удивлением. — Это... рояль? — спросил он, подходя ближе. Его пальцы невольно коснулись блестящей, полированной поверхности. — Ты играешь? Тисс кивнула, встала рядом и обняла его со спины. — Иногда. Когда мне нужно привести мысли в порядок или просто... почувствовать себя лучше. — Можешь что-нибудь сыграть? — в его голосе прозвучала искренняя просьба, почти мольба. Девушка рассмеялась, подошла ближе к инструменту и взяла в руки исписанные нотами листы, которые он успел заметить вчера. Её пальцы нежно прошлись по краю старой бумаги. — Я не против, но... Все мои песни немного грустные, я писала их в юности. Ты точно хочешь слушать такое с утра? — заботливо уточнила Тисс, в её голосе слышалась лёгкая, но ощутимая меланхолия. — Я готов слушать всё, связанное с тобой, — твердо ответил Ша'арнез, его взгляд был полон искренности. — Даже спеть могу, хочешь? — рассмеялась Тисс от его невинной фразы, её смех был лёгким и мелодичным, как звон колокольчиков. — Ты умеешь петь? Хотя, что это я спрашиваю? Ты умеешь чуть ли не всё, — хмыкнул Ша'арнез, поцеловал любимую в висок и сел на оттоманку, которая стояла возле рояля, специально для слушателей. Его глаза не отрывались от неё, полные восхищения. Тисс медленно выдохнула, собираясь с мыслями и погружаясь в воспоминания, отложила ноты в сторону, помня их наизусть, и её пальцы легли на клавиши, словно касаясь чего-то сокровенного. Она начала играть, и первые звуки, мягкие и немного печальные, наполнили комнату, а вскоре запела первый куплет: Я незаметно на дереве в листьях Наполняю жизнь свою смыслом Пряду свою тонкую нить Нас очень много на дереве рядом И каждый рождён шелкопрядом И прядёт свою тонкую нить... А моря до краёв наполнялись по каплям И срослись по песчинкам камни Вечность — это, наверно, так долго Мне бы только мой крошечный вклад внести За короткую жизнь сплести Хотя бы ниточку шёлка... Её голос был таким нежным, но пронзительно печальным, что лорд непроизвольно вздрогнул. Каждое слово, каждая нота проникала ему прямо в сердце, вызывая необъяснимую тоску. Смысл слов доходил до его разума, и он понял, что юность Тисс тоже отличалась от обычной жизни аристократки, была наполнена глубокими размышлениями и, возможно, одиночеством. Я не умею чего-то ещё Я маленький червячок Мир безумный проносится мимо А мы создаём своими руками Невесомые тонкие ткани Красота вполне ощутима... А моря до краёв наполнялись по каплям И срослись по песчинкам камни Вечность — это, наверно, так долго Мне бы только мой крошечный вклад внести За короткую жизнь сплести Хотя бы ниточку шёлка... Ша'арнезу стало неимоверно жаль свою любимую, сердце его сжалось от сочувствия, и в уголках глаз собрались слёзы. Он пытался сдержаться, но эмоции были слишком сильны. А моря до краёв наполнялись по каплям И срослись по песчинкам камни Вечность — это, наверно, так долго Мне бы только мой крошечный вклад внести За короткую жизнь сплести Хотя бы ниточку шёлка... Когда Тисс закончила играть и обернулась, то увидела, что на левой щеке мужчины блестит прозрачная слеза, словно капля росы. Его фиолетовые глаза были наполнены печалью и таким необходимым ей сейчас пониманием. Леди заметила его слёзы, и внутри у неё всё сжалось от нежности и боли. Она видела, что он почувствовал её глубоко скрытый страх, её давнее одиночество. Ведь эта песня была не просто о шелке; она была о крошечной, но отчаянной попытке найти смысл и связь в огромном, безразличном мире. Она знала, что за всей её силой, за её магией, за её положением чародейки, скрывается невыносимый страх остаться одной. Долгое время единственным, кто действительно понимал её, был Фирасанэр, её друг и наставник, который всегда был рядом, но чья близость была иного рода. Затем внезапно появился Нариальм, и девушка больше не чувствовала себя никому не нужной персоной. Теперь же Ша'арнез, внезапно ворвавшийся в её жизнь, как яркая комета, нарушил привычную пустоту её сердца. Сквозь эти слова, написанные в юности, она раскрыла ему самую уязвимую часть своей души – свою глубокую потребность в ком-то, кто увидит в ней не только магию и силу, но и хрупкую беззащитную девушку. В этот момент, глядя на его заплаканное лицо, Тисс ощутила невероятное облегчение. Она больше не была одна. Теперь у неё было двое: Нариальм, её опора, и Ша'арнез, её новый, неожиданный и невероятно дорогой мир. Эльфийка направилась к нему и нежно вытерла его слезу, наклонившись ближе: — Не плачь, теперь всё иначе, — она опустилась на оттоманку рядом с ним и положила свою голову ему на плечо, чувствуя поцелуй в макушку. — Я знал, что ты сирота, — в знак поддержки он обнял её, — Но я и не думал, что ты была так одинока. Как же... друзья, близкие? Король Аирдаль, в конце концов? — на последнем вопросе он запнулся. — У меня не было друзей. И не было близких, разве что знакомые, — тихо поделилась она, — А король?.. Он занимался моим воспитанием и обучением, лично всё это контролировал. Я люблю Аирдаля, никогда его не предам, но... Он никогда не называл меня своей дочерью, а я не осмеливалась называться его отцом даже в детстве. Потому что он правитель Эсшая, а кто я? Приживалка в его дворце, — горько хмыкнула Тисс, теснее прижимаясь к летуну. — Не говори так. Все видели, как он тебя обнял после возвращения. Да и... Его Величество на меня так взглянул в зале... Он точно заметил нашу с тобой связь, даже невооружённым взглядом. Странно, что меня за это не бросили в темницу, а позволили спокойно сидеть здесь, – Ша'арнез хмыкнул. — Слуги не рассказывают королю о каждом моём вздохе, если что, — девушка рассмеялась, – Поэтому не переживай. — Я видел, что у тебя дверь вся в голубых сапфирах... Это чьё желание? — осторожно поинтересовался лорд. — Правителя. Помню, однажды, когда я была подростком, король вызвал меня и спросил, чего я хочу от жизни. Долго слушал, а потом несколько мгновений смотрел мне в глаза... На следующий день он приказал инкрустировать мою дверь этими камнями небесного цвета, а также сделать перстень с таким же сапфиром. Там даже гравировка была, — Тисс понизила голос, словно это была тайна, — Я удивилась, но там было лишь два слова: "Ярче звёзд". Я думала, что это из-за моих глаз, но со временем поняла, что речь шла не только про них, — заключила чародейка и чмокнула любимого в щёку. — Кстати, о глазах, — Ша'арнез смутился и нервно потянулся в карман, — Я долго думал, что же тебе такое подарить, и наконец-то выбрал... Хотел подарить ещё в Империи, но не решался, — его щёки в конце предложения залил тёплый румянец, и Тисс осторожно взяла прямоугольный футляр. Взглянула в глаза любимого, затем снова на коробочку, и наконец-то открыла. И застыла на мгновение. Перед глазами предстали прекрасные серьги, явно сделанные опытным ювелиром на заказ. Перед ней лежало два серебряных цветка, таких же, как на фибуле Ша'арнеза. Только если у лорда в центре был азурит, то в украшениях эльфийки красовались камни турмалина. И они удивительным образом полностью напоминали её глаза. — Как ты это сделал? – прошептала Тисс, — Я имею в виду, как ты так точно попал в цвет? — Возможно, только возможно, я сидел у ювелира два с половиной часа и отбирал камень подходящего цвета, — прошептал лорд. Чародейка быстро поднялась со своего места, летун за ней, и они вместе прошли к зеркалу. Девушка благоговейно вставила серьги в уши, а Ша'арнез, обняв её сзади и положив подбородок на плечо, прошептал: — Тебе нравится? Тисс быстро вывернулась из его рук и прерывисто поцеловала, утягивая ближе к себе. — Конечно, нравится, — затем ехидно протянула, — Сначала ходил с фибулой постоянно, всем глаза ею протёр, а теперь подарил мне такие же серьги. Умно, любимый, умно. Они вместе рассмеялись и крепко обнялись, не отпуская друг друга. Наконец Тисс вспомнила кое-что. Она оторвалась от эльфа и отвела его поближе к окну, приказав закрыть глаза. Он так и сделал. Тисс подошла к большому резному шкафу, стоявшему у стены, и открыла его створки, которые бесшумно скользнули в стороны. Внутри, на одной из полок, лежала длинная деревянная шкатулка, искусно вырезанная из тёмного дерева, с замысловатыми узорами, которые, казалось, переплетались и двигались под её пальцами. Она бережно взяла её в руки, чувствуя гладкость отполированного дерева и лёгкую прохладу. Ша'арнез всё ещё стоял с закрытыми глазами, на его лице играла лёгкая улыбка предвкушения. Тисс вернулась к нему, держа шкатулку в руках. — Можешь открывать, — прошептала летунья. Эльф медленно открыл глаза, и его взгляд сразу же упал на шкатулку. Он удивлённо приподнял бровь, когда Тисс плавным движением открыла крышку. Внутри, на тёмном бархате, лежал кинжал. Он был выкован из лучшей стали, его лезвие тускло поблёскивало в утреннем свете, обещая остроту и надёжность. Рукоять была крепкой и удобной для захвата, а на ней искусно выгравированы кленовые листья — чёткий и узнаваемый символ рода Тисс. В центре рукояти, переливаясь мягким, молочным светом, был инкрустирован лунный камень, который, казалось, светился изнутри. Ша'арнез завороженно смотрел на оружие, его взгляд скользил от лезвия к рукояти, затем к камню. В его глазах читалось восхищение и лёгкое недоумение. — Принц рассказал мне о вашей традиции и о том, как к ней относятся горные эльфы, — ласково проговорила девушка, глядя ему в глаза. — После того как мужчина проводит первую ночь в покоях женщины, она должна подарить ему дорогую вещь. Я не знаю, сколько стоит этот кинжал, но он дорог лично для меня. Эта работа была выполнена на заказ Дома Вэдтри. Это оружие принадлежало моему отцу. Лорд удивлённо вскинул брови и прошептал, аккуратно беря кинжал в руки: — Ты точно хочешь, чтобы такая ценная вещь хранилась у меня? — Разумеется. Этот нож мне дорог, но тебя я люблю очень-очень... Это в два раза больше, чем "очень", — рассмеялась Тисс. Эльф притянул её к себе и снова поцеловал, предварительно убрав кинжал в сторону. — Что это за камень? — оторвавшись от её губ, уточнил Ша'арнез. — О, это лунный камень. Удивительно, правда? Откуда же лунный камень взялся в родовом кинжале лунных эльфов? — подколола его чародейка. — Ладно, я понял, — он тоже рассмеялся. — У нас таких камней нет. По крайней мере, я их не встречал. Спасибо тебе, Тисс. Я буду беречь его. Он осторожно положил кинжал внутрь и отложил шкатулку в сторону. Затем вместе с эльфийкой имперец уселся на широкий подоконник. — Знаешь, Тисс... Даже если император передумает и захочет тебя казнить... Я не позволю, — эсшайка удивлённо раскрыла рот, но он продолжил: — Я не знаю, что я буду делать, но я не позволю тебе умереть. Если надо будет, то я тайно доставлю тебя обратно в Эсшай, перееду сюда сам и буду умолять Аирдаля на коленях принять меня, как вашего соплеменника. Я сделаю всё, что угодно, чтобы ты жила. Ты моя женщина. Это для меня самое главное, любимая. Тисс уже не могла сдержать слёз, и впервые за долгое время они сорвались вниз, тёплыми дорожками стекая по щекам. Ша'арнез осторожно обнял возлюбленную, поглаживая спину, дабы успокоить и поддержать. — Ты останешься со мной? Навсегда? — как бы не веря, прошептала леди, глотая слёзы, её голос дрожал от переполнявших чувств. — Навсегда. Я навсегда твой, Тисс, и я останусь с тобой в любом случае. До конца. Он крепче прижал её к себе, позволяя ей выплакать всё, что накопилось. Тисс чувствовала его тепло, его силу и его безусловную любовь, и в этот момент она знала, что все её страхи, все её прошлые одинокие ночи остались позади. С ним она была в безопасности, любима и навсегда связана. Она подняла голову, её глаза, ещё влажные от слёз, сияли от счастья, и их губы вновь встретились в поцелуе, который был обещанием, утешением и безмолвным подтверждением их вечной связи. В её сердце расцвёл цветок, нежный и яркий, наполняя её светом и покоем.