Засыпай

Мидей умирал уже столько раз, что сбился со счета, и каждый раз все повторялось: вспышка боли, короткий миг забвения, неумолимое течение, против которого ему предстояло идти, и голоса, на которые нельзя обернуться. В этот раз все иначе. Нет ни призраков прошлого, ни отголосков битвы вдалеке, ни ледяных вод Реки Душ - лишь лёгкий ветерок шевелит волосы, принося слабый аромат неизвестных ему цветов. Прохладные пальцы касаются лба и сомкнутых век и осторожно, почти застенчиво, очерчивают скулы. Мидей знает, кому принадлежат эти пальцы, пусть и ощущает их на себе впервые. - Я все гадал, какое оно - твое прикосновение? - бормочет он, невольно улыбаясь. - Думал, будет могильный холод. - ...а на самом деле? - Как прохладный ручей в жаркий день, - признается он. - Я рада это слышать, господин Мидей. Он открывает глаза. Кастория совсем не изменилась с их последней встречи: те же бледные косы, ниспадающие на хрупкие плечи, те же засохшие цветы и бабочки на платье, те же погребальные бинты, увившие грудь и запястья. Прекрасная и жуткая одновременно. В колыбели её рук Мидею удивительно спокойно и легко, и каждое ее прикосновение - ласка и обещание. Кажется, стоит лишь закрыть глаза, и улетит он на крыльях западного ветра, растворится в море цветов. Воистину, смерть из ее рук - благословение. Даже жаль, что нельзя остаться здесь навечно. - Я должен вернуться, - он позволяет себе прижаться щекой к ее ладони. На прощание. - Меня ждут, и ждут уже слишком долго. - Не в этот раз, господин Мидей, - качает головой Кастория, и в голосе ее слышна печаль. И тогда Мидей вспоминает. Девчонку-Первопоходца, чью спину он успел прикрыть в самый последний момент. Фаенона, в нерешительности застывшего на пороге портала, с отчаянием в глазах. Противника в черном, в чьих движениях сквозило что-то до боли знакомое. И меч, пронзивший его, Мидея, десятый грудной позвонок. Он поднимает руку, нащупывая рану, ставшую для него смертельной, и пачкает кончики пальцев в жидком золоте. Мидей сделал все, что мог, и остаётся лишь надеяться, что времени, выигранного им, Спасителю хватило, чтобы добраться до Вихря Сотворения и исполнить пророчество. На задворках сознания крутится ещё одна мысль - что-то важное, критически важное, но он уже не успевает ее додумать - вместо этого в грудь начинает заливаться холод, затапливая там, где раньше было сердце. Умирают - так? - Что дальше? - спрашивает Мидей, но голос звучит глухо, заглушается шорохом ветра в траве. - Один цикл сменит другой, и все начнется сначала, - улыбается Кастория. - А пока, спите в поле цветов, господин Мидей. Он закрывает глаза.